Эпизод 2 | “Я не сумасшедший, просто моя реальность отличается от твоей”

19 ноября, вторник

Это дело сразу обещало стать необычным. Едва узнав адрес, Констанция ощутила желание как можно скорее оказаться на месте разрыва.

— Эрмитаж! — не переставал восхищаться Аврелий, беззаботно вращая руль автомобиля. — Ты уже охотилась там хоть раз?

Констанция покачала головой. Самый посещаемый музей города — пожалуй, не слишком удобное место для чтения. А ведь для того, чтобы оживить персонажа, необходимо глубокое погружение в историю. Как можно увлечься книгой в набитом туристами месте?

Правда, в ноябре посетителей было значительно меньше, чем весной и летом. И все же разрывы в таких людных местах были редкостью.

Низкий сезон был книжникам на руку: парковочное место на Миллионной улице нашлось почти сразу, очереди в сам Эрмитаж не было. Когда посчастливилось подойти к совершенно пустой кассе, Констанция позвонила Христофоре Николаевне в Абонемент. Только узнав, что персонаж все еще находился в музее, она купила билеты. Все ради сохранения библиотечного бюджета! Как бы сделать, чтобы Илья узнал о ее предусмотрительной бережливости?

В небольшом центральном холле, что располагался за кассами, Констанция велела Аврелию ждать, держа наготове ловец, и смотреть в оба. Сама же, покачивая бедрами и томно улыбаясь, неторопливо подплыла к охраннику.

— Простите, пожалуйста, — проговорила она проникновенно, — вы не видели ничего… м-м… необыкновенного за последний час?

Охранник, подтянутый мужчина лет пятидесяти, удивленно поднял брови, а затем игриво уточнил:

— Помимо вас?

Констанция рассмеялась.

— Помимо меня. Я кое-кого ищу. И вы бы не смогли не заметить, если бы этот кое-кто прошел мимо вас.

Приходилось выбирать достаточно обтекаемые формулировки, ведь Констанция не знала, шла ли речь о мужчине, женщине, ребенке или вовсе животном или монстре.

— Я бы сказал, что нет, — отозвался охранник, хмыкнув, — но чтобы знать наверняка, вам бы назвать приметы поточнее.

— Как только их узнаю, сразу вам сообщу, — кокетливо бросила она и поспешила прочь, пока он не успел сообразить, что к чему.

Констанция вернулась в центр фойе, но не обнаружила там Аврелия. Издав утробное рычание, она дважды обошла толстые, несущие тяжелые своды колонны в поисках подопечного. Тот вскоре появился сам.

— Проверил гардероб! — самодовольно заявил он, выпятив грудь. — Заодно пуховик сдал. Там никто ничего особенного не видел, очень тихое утро.

Констанция склонилась к нему и процедила:

— А кто в этот момент контролировал холл и выход из здания?

Аврелий бросил взгляд вправо, влево, прочистил горло:

— Ну… я подумал… чего время терять… Тем более, ты с охранником как бы у выхода стояла…

— Акак быкто стоял у второго выхода, через который мы вошли? Ты, возможно, впервые в музее, поэтому сообщаю: тут двери с уникальной конструкцией. Через них можно перемещаться в обоих направлениях, и внутрь, и наружу.

— Ну ладно, все уже, че, — пробурчал Аврелий. — Ловец молчит, вряд ли персонаж рядом. Гардероб я проверил, куда дальше?

Констанция сердито стянула с головы берет и резким взмахом руки предложила пройти к турникетам. Они пересекли галерею со множеством скамеек и замерли перед широкой Иорданской лестницей. Ее беломраморные ступени, устланные красной ковровой дорожкой, вели наверх к роскошному барочному залу с золотой лепниной.

— Кто и где мог читать в музее? — произнесла Констанция, решив поразмышлять вслух.

Она чуть сместилась в сторону, чтобы не мешать посетителям фотографироваться.

— Тот, которому не интересно искусство, — предположил Аврелий. — Скажем, какой-нибудь парень ждал, пока его девушка изучит всех Малевичей. Сел в уголок и зачитался.

— В таком случае этот необразованный молодой человек, не знающий, что Малевич висит в Русском музее, а не Эрмитаже, должен был расположиться в удобном месте, где девушка легко бы его нашла после осмотра.

Аврелий огляделся. Взгляд его, конечно, привлекли обтянутые малиновым бархатом скамейки — на них было бы удобно читать. Но Констанция, пока шла к лестнице, убедилась, что тут не было ничего интересного, о чем и сообщила.

Зато она вспомнила про кафе, которое располагалось в двух шагах от них. Оставив Иорданскую лестницу, Констанция решительно шагнула к очень длинной галерее с приглушенным светом. В самом начале жались друг к другу вычурные кованые столики.

Однако среди посетителей кафе не было ни одного удивленного или напуганного человека. А уж с книгой никто не сидел и подавно. Неспешно поглощая песочные кольца с орешками и бутерброды с красной рыбой, люди отдыхали, переговаривались со спутниками, спокойно листали что-то в телефонах или просто глядели в стену, видимо, приходя в себя от огромной порции прекрасного и нескольких часов в душноватых залах.

— Читатель мог уйти, — подвела Констанция итог.

Аврелий кивнул, а затем заметил:

— Это ведь могли быть сотрудники. Есть бабульки в залах…

— Они не читают на рабочем месте.

— … и те работники, которых вообще не видно. Ну, то есть, тут же есть, наверное, всякие служебные помещения…

— А еще есть библиотека! — вдруг вспомнила Констанция.

Ну, конечно! Как она могла об этом забыть? Во время учебы в Университете ей доводилось пару раз работать над учебными проектами в небольших залах Эрмитажной библиотеки. Красновато-коричневые лакированные стеллажи, столы и стулья, ковровые дорожки на паркете, старинные фолианты за стеклянными дверцами — весьма атмосферное место, в котором голос сам по себе становился тише, а лицо приобретало торжественно-задумчивое, одухотворенное выражение.

Аврелий тоже воодушевился.

— Да? И что там? Типа старинные издания Пушкина и Толстого? Или…

Констанция сникла.

— Нет, — выдохнула она. — Там книги по искусству и истории.

Как будто бы не самое эмоционально вовлекающее чтение.

— Ну! И представь, он читал о Петре Первом и оживил его прямо в его же собственном дворце!

— Да, твои познания в истории города оставляют желать лучшего, — покачала головой Констанция. — Петр Первый тут не жил. Зимний дворец построили при Елизавете, только после этого он стал резиденцией Российских императоров. А Елизавета, — добавила она, подозревая, что и здесь в образовании стажера мог быть пробел, — это дочь Петра, которая взошла на престол сильно после его смерти.

Аврелий, до того изображающий дикую скуку, вдруг расплылся в широкой улыбке. Констанция даже торопливо перебрала в уме факты об истории Эрмитажа, чтобы убедиться, что не ошиблась. Стажер выглядел так, будто его наставница только что серьезно облажалась.

— В чем дело? Что тебя так развеселило?

— Я могу быть не очень хорош во всех этих Рюриковичах…

Констанция хлопнула себя по лбу. Однако ее “Романовых!” потонуло в торжественно-самодовольном:

— …Но я нашел книгу!

Она мрачно уставилась на него, ожидая, пока здравый смысл победит желание паясничать. Аврелий торжественно указал куда-то на пол. У одного из стульев, в ногах ничего не подозревающего мужчины лежало распахнутое издание с яркими иллюстрациями.

Констанция подошла к столу и смущенно уточнила:

— Простите, это, кажется, моя книжка?

Когда и мужчина, и его спутница синхронно глянули под стол и безразлично пожали плечами, Констанция подняла книгу и на всякий случай пояснила:

— Мой сын читал тут, в кафе, и обронил.

— Ну что там? Что там? — возбужденно зашептал Аврелий, едва Констанция приблизилась к нему.

А она тем временем уже нашла недостающий кусочек текста и вычислила беглеца. Во время разрыва из книги всегда исчезал абзац: тот самый фрагмент, который читал человек, ожививший персонажа. По отсутствующим строкам можно было уверенно сказать, кто именно попал в наш мир.

С этой эрмитажной книгой все оказалось очень просто: она была открыта на нужном развороте, даже искать не пришлось.

— Есть хорошая новость и плохая, — сообщила Констанция, демонстрируя стажеру обложку. — Я уже ловила этого персонажа и могу сказать: она любит побегать по запутанным лабиринтам. В таком месте, как Эрмитаж, поймать ее будет крайне сложно.— Алиса в Стране Чудес, — прочитал Аврелий. — А хорошая новость?

— Это и была хорошая! Знакомый персонаж с понятным паттерном поведения, интересный кейс. А плохая новость в том, что нам придется вызывать подкрепление.

— Так, Конс, тебе нужно пересмотреть систему оценки благоприятности новостей. Мне кажется, у тебя шкала перевернулась.

Вполуха слушая болтовню стажера, Констанция набрала Арину и попросила о подмоге.

— Алиса очень шустрая, — пояснила Констанция, положив трубку. — А Эрмитаж огромный, в нем более трехсот шестидесяти залов, множество лестниц и возможных маршрутов. Разминуться с персонажем будет слишком легко. Но то, что мы нашли книгу, конечно, большая удача. Оставим закладку.

Она извлекла из красной лакированной сумочки закладку с черным скорпионом и вложила ее в книгу.

— Выглядит как нечто из библиотеки ребенка Розмари, — прокомментировал это Аврелий.

Констанция вопросительно подняла бровь.

— Ну, типа, сатанинский вкладыш в милой детской книге. Ты что, ребенка Розмари не смотрела? Это же культовый фильм! Нужно тебя срочно культурно обогатить, нельзя жить, ничего не ведая о базовых вещах…— Ты назвал Петра Первого Рюриковичем, — заметила Констанция с укором.

— Ну не очень шарю в нашей истории, есть такое. Но уж поверь, я знаю много таких вещей, о которых ты и понятия не имеешь.

— Да, голова у тебя набита всякой ерундой, тут не поспоришь. Но хватит болтать, пойдем искать Алису.

Найдя укромное местечко за одной из колонн, Констанция спрятала книгу с закладкой. Вторую закладку вложила в ловец, который носил Аврелий: теперь, если Алиса окажется вблизи от собственной книги, их ловец завибрирует.

Начать поиски Констанция решила с Иорданской лестницы. Аврелий упрашивал пойти “к мумиям” — он увидел указатель к египетскому залу. Но Констанция плохо знала первый этаж, в то время как отлично ориентировалась на втором. Основной туристический маршрут проходил именно там, и она хорошо изучила его, пока училась на гида-переводчика.

Аврелий перестал канючить лишь когда Констанция устало сообщила, что они, возможно,посмотрят рыцарские доспехи.

— Ты в курсе, что можешь прийти сюда в любой день? Ну, разве что кроме понедельника, когда здесь выходной, — заметила Констанция, пока они поднимались по широким ступеням. — Можешь просидеть в Египетском зале с утра до вечера, никто тебя не выгонит.

— Ну, как-то оно… Вроде как… Ух ты! — воскликнул он, очутившись на первом пролете Иорданской лестницы и окинув взглядом интерьер. — Чет я тут такого не помню.

— Поверь, здесь ничего не менялось с реконструкции после пожара в 1837 году. Да и восстанавливали сгоревшую лестницу по старым чертежам, так что в каком-то смысле она еще более давняя.

— Офигенно! — выдохнул Аврелий, оглядывая просторный холл на два этажа с высокими окнами и повторяющими их очертания зеркалами, богатым золотым декором на фоне белых стен, изящными каменными колоннами и впечатляющей росписью потолка.

Зал казался воздушным, редкое в Петербурге солнце пронзало его насквозь, и в то же время главный вход во дворец не был лишен торжественности. Недаром лестница сначала называлась “Парадной”, затем “Посольской”: все здесь было сделано для того, чтобы впечатлять гостей, в том числе — заморских.

— Уверена, Растрелли был бы рад столь высокой оценке.

Констанция и Аврелий поднялись на самый верх, где, вместо того чтобы пройти дальше, застряли между темно-серыми колоннами: стажер вынудил сфотографировать его на телефон.

Констанция напомнила, что они были не на экскурсии, на что он уточнил:

— Ты знаешь, куда мы пойдем дальше?

— Да, отсюда начинается анфилада парадных залов Зимнего дворца, — с готовностью ответила она, — сейчас мы войдем в Фельдмаршальский, потом в Петровский…

— Видишь! — воскликнул стажер. — Я на экскурсии. Давай, сфотай.