— Обманщик! — выдохнула она, плавясь в сильных объятиях.

— Так меня действительно порой называют, но я предпочитаю другие имена. Я расскажу тебе, какие…

И он зашептал ей на ухо всякие непристойности, от которых ее кожа покрылась румянцем, а сердце забилось в горле. Все тело предвкушало освобождение от этого напряжения и сладкое, яркое удовольствие.

— Пройдем в комнату? — выдохнула она.

Вальмон готов был послушаться, но чтобы жертва точно не убежала, он подхватил ее под бедра, вынуждая обхватить торс ногами, и понес в комнату с пианино.

Сознание слабо шептало Констанции, что подмога наверняка была уже рядом, но желание затуманило разум, теперь для нее существовал только виконт.

Вместо того, чтобы положить ее на диван или посадить на фортепьяно, Вальмон прижал Констанцию своим телом к стене. От этого ощущения кровь превратилась в лаву, в огонь, распространяющийся по телу, обжигающий почти до слез.

Целуя шею и плечи, виконт стал стягивать с нее кофту. Отбросил в сторону, вслед за чем подцепил тонкие лямки платья, провел горячими ладонями по ее рукам и спустил платье до талии. Она сама высвободилась из лямок и притянула его голову к себе, заставляя и дальше целовать ключицу и грудь.

На ней еще оставался кружевной бюстгальтер, но сквозь тонкую ткань она ощущала прикосновение его пальцев, а затем и горячего языка. Констанция уже не сдерживала стоны. Виконт опустился перед ней на колени, стягивая платье ниже и ниже, целуя оголившийся живот. Она же прижалась затылком к стене, безуспешно цепляясь за шершавую поверхность пальцами.

Что-то заставило ее приоткрыть глаза, и сквозь пелену она увидела, что в комнате они теперь были не одни: в дверном проеме застыл Артур Кинг.

Она не сдержала рвущийся наружу крик — то ли стон, то ли вопль отчаяния — в ту же секунду ощутив, что рука Вальмонта пробралась ей под платье и взметнулась меж бедер.

— Что вы стоите?! — выкрикнула она, чувствуя, что теряет связь с реальностью.

Кинг вздрогнул, неторопливо подошел к ним и коснулся ловцом плеча виконта. Тот даже не заметил, как по его коже побежали черные строчки, как весь он начал тускнеть. До последнего Констанция ощущала его горячий язык на своей коже. Едва Вальмонта засосало в ловец, она, потеряв опору, соскользнула по стене на пол и тихонько простонала.

Артур прошелся к пианино и встал там, спиной к ней: давал возможность прийти в себя и привести одежду в порядок. Однако она не смогла встать сразу, ей потребовалась минута, чтобы остановить дрожь в руках и ногах, вернуть ровное дыхание и главное — избавиться от желания продолжить начатое с Кингом.

Наконец, Констанция встала, натянула платье, поправила волосы. Стала озираться в поисках кофты. Артур, хотя и стоял, отвернувшись, будто почувствовал что-то, чуть прошел вперед и подхватил длинными пальцами кроваво-красную кашемировую ткань. От этого простого движения у нее перехватило дыхание, и Констанция уперлась кулаками в пианино, принуждая себя дышать ровно и глубоко.

Когда Кинг подошел ближе и аккуратно протянул утерянный предмет одежды, Констанция раздраженно выхватила его.

— Где вы были так долго? — недовольно спросила она, не глядя на него.

Надела кофту, затем принялась озираться.

— Здесь должна быть моя сумочка.

Кинг прошелся по комнате, проследовал в прихожую.

— Кажется, вот она, — раздался оттуда его голос.

Констанция вышла, сердито подцепила сумку, схватила куртку и поспешила покинуть квартиру. Кинг не отставал.

— Виконт де Вальмон, — произнес он у нее за спиной, пока они спускались по лестнице.

Видимо, прочитал надпись на обложке ловца.

— А где Аврелий? — спросил он, когда не последовало никакой реакции на предыдущий комментарий.

— У него самостоятельное задание, — бросила Констанция через плечо, застегивая пуховик.

Оказавшись внизу, она торопливо подобрала с пола свой ловец, после чего выскочила на улицу.

Артур позвал ее по имени, но она была слишком раздосадована и взбудоражена случившимся. Он увидел ее в такой уязвимой ситуации! И это после того, как спас от Дориана при очень похожих обстоятельствах! Теперь решит, что она не способна справиться с персонажами-мужчинами. Не в состоянии предусмотреть и защитить себя от их влияния. И будет прав!

Стыд гнал ее прочь от этого места, но Артур вдруг ухватил ее за руку и развернул к себе.

Констанция не хотела смотреть ему в глаза, поэтому разглядывала дверь парадной.

— Давайте будем профессионалами, — предложил он.

— Естественно, — фыркнула она. — Это мое жизненное кредо, Артур.

— Я знаю, что такое влияние персонажа, — проговорил он негромко.

В тишине зимнего вечера в тесном дворе Петроградки его полушепот звучал громко, заполняя все пространство вокруг.

Она еще несколько мгновений стояла, застыв, затем выдохнула и все же перевела на него взгляд.

— Я держалась так долго, как могла, пряталась в ванной, — тихо проговорила она. — Но он обещал выломать дверь…

— Я знаю, Констанция, я знаю, не нужно ничего объяснять.

Она беспокойно закусила губу.

— Спасибо, что помогли, — чуть помолчала, ища правильные слова: — Обещайте, что просто забудете то, что увидели.

Он издал смешок и посмотрел так пронзительно, что Констанция перестала дышать.

— Сожалею, но этого обещать я не смогу.

И, подцепив ее локоть, пошел вперед, уводя прочь и Констанцию.

— Поедете на метро? — спросил он, когда они уже шагали по тротуару в сторону Александровского парка.

— Да, тем более, что я хочу сначала заехать в Библиотеку.

— Констанция! Сейчас поздний час, — возмутился Кинг. — Даже я уже шел домой, когда позвонила Арина. Поэтому и оказался так быстро: до моего дома отсюда рукой достать.

— Рукой подать, — поправила она.

— Не в этом речь, — отмахнулся он. — Зачем в Библиотеку?

Констанция вздохнула, посмотрела на его профиль. Хотелось кому-то открыться и, пожалуй, попросить о помощи. Но стоило ли исключать Артура из круга подозреваемых? Что, если влюбленность затмила разум, а на самом деле улики указывали именно на Кинга? Она перебрала в уме все странное, что происходило в последнее время. Даже если Артур был к этому причастен, во что верилось с трудом, он умело заметал следы. Можно было лишь предположить возможный мотив: убрать Констанцию из гонки за место в Основном Фонде, сведя ее с ума.

Но это звучало нелепо и не соответствовало его характеру.

А продолжать делать вид, что ничего не происходило, она больше не могла. Держать все в себе — тоже.

Резким, решительным движением руки она вынудила его остановиться, отчего он резко выдохнул, а шедшие позади люди едва не сбили их с ног.

— Я могу вам доверять? — спросила она, прекрасно понимая несуразность этого вопроса, но ей хотелось услышать, как он клянется в верности ей и стороне добра.

Кинг чуть опешил, затем насмешливо поднял брови и сказал:

— В какой ситуации я бы сказал, что нет?

Она продолжала смотреть на него серьезно, и он кивнул:

— Да, Констанция, вы можете мне полностью доверять. Почему такой вопрос? Вы снова в неприятностях?

Оглядевшись, она кивнула на небольшую булочную:

— Выпьем кофе?

Артур улыбнулся:

— Это другое дело. Это намного лучше, чем ехать в такое время на работу. Сколько я учил вас? Сверхурочно работать надо в комфорте.

Они устроились у окна, сделали заказ.

Констанция извлекла из сумки фартук, при этом внимательно следя за реакцией Кинга. Сперва он смотрел всего лишь с легким любопытством, затем, заметив красные пятна, чуть подался назад и изумленно изогнул бровь.

— Что это? — спросил он.

— А вы как думаете?

— Фартук? — он осторожно подцепил ткань, вглядываясь в алые следы. — Это похоже на кровь, но… — он принялся разглядывать пятна, понюхал их, — мне кажется, это краска. Она слишком яркая, если только вы не поранились прямо сейчас.

Констанция убрала все со стола, чтобы не пугать сотрудников и других посетителей.

— Происходит кое-что, чему я не могу найти объяснение. И я не понимаю, схожу ли я с ума, или все происходит наяву… Мне нужен кто-то, кто скажет, что это реально.

— Вы говорите загадками, хотя у меня было чувство, что вы собираетесь все объяснить. Если вам обманчиво кажется, что вы делаете что-то более понятным, то нет.

Им принесли чай и кофе. Сделав глоток, Констанция начала рассказ. Вспомнила, как все началось с корзинки с булочками, которая могла не иметь отношения к делу, но теперь как будто хорошо ложилась в картину происходящего. Как она затем потеряла свой красный берет, а нашла его у Ильи в кабинете. Как обнаружила разодранную когтями книгу. Описала свои сны.

— И вот теперь этот фартук, — произнесла она, а затем слегка неуверенно добавила: — Это же фартук Красной Шапочки.

Артур озабочено смотрел на нее, история явно не показалась ему смешной и глупой, как того опасалась Констанция.

— Кто-то играет с вами, — заключил он, — заставляет чувствовать себя жертвой, возможно, даже угрожает. Нужно выяснить, кто занят этим, так как это может быть опасным.

Она кивнула:

— Я не чувствую себя в безопасности уже несколько месяцев, потому что не понимаю, что происходит. Предположим, корзинку или вот фартук подкинуть несложно, но как этот человек влияет на мои сны?

— Сны могут быть только последствием. Ваша психика не справляется с тем, как напряжена, и пытается решить все через сны.

Он коснулся ее пальцев.

— Предлагаю не зацикливаться на снах и посмотреть на настоящие улики. Кто сегодня мог подбросить вам этот фартук?

Констанция вздохнула. Высвободила руку, спрятала под стол. Казалось, он успокаивал ее как какую-то дурочку, уверовавшую в лепреконов. Но сны были не менее реальны, чем эта ткань.

— Кто угодно. Моя сумка лежит в Библиотеки без присмотра большую часть времени.

— Вы кого-то подозреваете? — спросил тогда Артур, заглядывая ей в глаза.

Произнести ответ она долго не решалась.

— Все началось, когда Илья стал руководителем департамента.

Кинг откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

Она не стала говорить про запах леса, который ощущала рядом с Ильей, вместо этого сообщила о других подозрительных моментах:

— Как берет оказался у него в кабинете? И что за странное совпадение: на корпоративе он был в костюме волка.

— Вы подозреваете Илию как часть этого?

Она с сомнением прикусила красный ноготь. Сказать ли всю правду? Но он уже высказался обо снах довольно пренебрежительно. Вещи вроде запаха леса и странных ощущений покажутся ему еще большей ерундой. Нет, она не будет выдавать себя за сумасшедшую.

— Я не знаю. Замешан может быть кто угодно. Ясно только одно — этот человек из Библиотеки.

Он понимающе кивнул, а затем вдруг взглянул с прищуром и иронично уточнил:

— Решили рассказать все мне, неужели просто поверили моему честному слову? Я ведь тоже могу оказаться злодеем.

— Вне всяких сомнений. Возможно, завтра я пожалею о сегодняшней несдержанности.

— Нет сожалениям, Констанция, — Артур отодвинул в сторону пустую чашку от чая. — Вы и правда часто несдержанная, но время принять эту сторону вашей личности.

— Возможно, я пожалею уже сегодня…

— Почему?

— Вы пытаетесь задеть меня.

Кинг мягко рассмеялся.

— Разве? Прошу прощения, если вам так показалось. Это бедность моего русского языка. Должно быть, снова неверно подобрал слова. Я только хотел сказать, что у вас страстная натура, и я не вижу тут проблемы. Не всем же быть…

Он покрутил кистью в воздухе, подбирая слова.

— Равнодушным, безучастным наблюдателем, как вы? — уточнила она, делая глоток остывшего кофе.

Артур усмехнулся:

— Теперь вы пытаетесь задеть меня.

Это так. Потому что последние три года она так старательно работала над тем, чтобы казаться сдержанной, безэмоциональной, хладнокровной, а он уверял, что у нее ровным счетом ничего не получалось.

Кинг отвел взгляд в сторону и негромко добавил:

— Хорошо. Чтобы не разочаровывать вас, в следующий раз я поучаствую.

Пока она соображала, что он имел в виду, Артур поднялся и, сняв с крючка ее куртку, придержал, чтобы она могла одеться. Он сказал:

— Я помогу вам разобраться в этом деле. Сможете отдать фартук? Я попробую выучить…выяснить, — быстро поправился он, — что это за пятна. И мне нужно подумать, записать все факты и проанализировать их. Займет немного времени. Если это Илья, мы узнаем. И… — Кинг усмехнулся, — выйдет, что вы выполните задание Анатолия Вадимовича, избавитесь от еще одного руководителя департамента.

Констанция тоже невольно усмехнулась. Они вышли на улицу. Кинг вызвался проводить ее до дома, но она ответила, что просто вызовет такси.

Пять минут, что они ждали машину, Артур расспрашивал ее о подробностях всех странных событий.

— Если это все же не Илья, кто, по-вашему, мог бы желать сделать вам неприятности?

— Я не знаю, меня все любят.

Разумеется, она сказала это шутливо, но, когда Кинг хмыкнул, возмутилась:

— Что такое? Считаете, это не так?

— Вас уважают и признают заслуги. Но для всенародной любви вам не хватает быть более открытой и расположенной к людям.

Она и сама это знала и ничуть не огорчилась, однако, чтобы подразнить Артура, потрясенно приложила руку к груди и спросила:

— То есть меня в Библиотеке никто не любит?

Кинг не ответил сразу. Несколько долгих мгновений смотрел на нее, будто раздумывая над ответом. Всерьез, не в шутку. Она готова была возмутиться, на этот раз искренне, но раньше он произнес:

— Почему же.

От необходимости придумывать ответ ее избавила машина, что остановилась рядом.

— Такси, — выдохнула Констанция.

Кинг галантно открыл ей дверь автомобиля.