Эпизод 6 | “До чего трудно говорить «нет», когда так хочется сказать «да»”

После поездки в Казань Констанцию ждал целый месяц непривычного спокойствия: она просто охотилась на персонажей. Дела часто случались простые, а если и заставляли поломать голову, то все равно разрешались без лишней драмы. Сны почти не тревожили. Аврелий был примерным стажером: не выкидывал номеров, старательно работал и даже смешно шутил. Илья погряз в своих управленческих делах и никак не беспокоил Констанцию. То, что она не влипала ни в какие истории, тоже играло не последнюю роль. С Артуром у них установились почти показательно вежливые отношения. Он был предупредителен и обходителен, она — благожелательна и если только совсем немного язвительна. Но Констанция была уверена, Кингу это даже нравилось.

Все было настолько сахарно-волшебно, что ближе к концу февраля Констанция начала ощущать постоянную тревогу. Ей казалось, должно случиться что-то плохое.

Двадцать седьмого февраля она получила повод выдохнуть и расслабиться: все действительно пошло наперекосяк.

Началось с того, что Аврелий упросил дать ему самостоятельное дело. Он говорил об этом уже пару недель, и вот случился на первый взгляд простенький разрыв — частный дом относительно недалеко от Парка Победы: на пути к Пушкину, но все еще в ведомстве Петербургского департамента, а не Ленобласти.

Стажер уехал, и разрывы посыпались один за другим. Вечер пятницы: люди позволили себе взяться за книжки. Все охотники уже разъехались, когда поступил очередной сигнал. Разумеется, Констанция не стала дожидаться стажера.

Судя по карте, новый разрыв произошел в доме на станции метро Горьковская. Прямая ветка от Библиотеки. Констанция достала из сумки наушники, включила музыку и спустилась в подземку, чтобы туннель связал для нее две разных части города. Настроение было хорошее, ничто не предвещало катастрофы.

Уже через двадцать минут она поднималась на Горьковке, чтобы пересечь Каменноостровский проспект и чуть углубиться в заснеженные дворы Петроградской стороны.

Эта часть города обладала какой-то особой атмосферой. То ли другая архитектура, более поздняя, с элементами модерна, отличала Петроградку от других районов, то ли не врали городские легенды, и здесь действительно была уникальная энергетика.

Войдя в крохотный двор нужного дома, она остановилась и стала крутиться, ища, за что зацепиться взглядом. Сунула руку в сумку, чтобы достать ловец, и ощутила, что в большом отделении лежало что-то еще. Какая-то ткань. Констанция удивилась, так как даже не догадывалась, что это могло быть. Она начала извлекать белый хлопок: длинная лямка, затем какие-то рюши…

Что-то вроде… фартука?

Констанция испуганно вскрикнула, когда, достав почти весь предмет, увидела на нем кровавые следы.

Ее руки задрожали. Из-за мороза она и так продрогла, отчего ощущала легкие спазмы в мышцах, теперь же все тело совершенно окаменело. Она бы хотела бросить ткань с багровыми разводами, но не могла справиться с пальцами, те не слушались.

Что это, черт возьми, было? Мир завертелся, в ушах застучало.

Из ступора вырвал пискнувший звонок в одном из подъездов. Открылась дверь. Продолжая сжимать в руках фартук, Констанция кинулась вперед и успела как раз вовремя, чтобы влететь в парадную, едва дама с собачкой вышла из нее.

Внутри Констанция снова уставилась на фартук, совершенно не понимая, что делать.

Охота. Надо было продолжить охоту.

Она запихнула ткань в сумку, достала ловец, вытянула из корешка маленькую антенну и прислушалась к ощущениям. Книжка с пустой обложкой чуть нагрелась.

Констанция начала исследовать этаж за этажом, в это же время читая сообщения Аврелия: он отчитывался, как добрался, где обнаружил читателя, доложил, что был вынужден пуститься в погоню за персонажем, но пока не мог выйти на след.

Ее дела обстояли и того хуже. Во многих квартирах вообще никого не было, в парочке ей лишь нелюбезно ответили через закрытую дверь. Ловец стал еще немного теплее, но не настолько, чтобы можно было заподозрить близость персонажа.

Констанция вышла на улицу и замерла, ощущая, как мороз снова сковывает тело. Нужно было попасть во вторую парадную. Прием с “доставкой” не сработал — ее не пустили.

Закружилась голова от того, что стены двора-колодца начали давить со всех сторон. Перед глазами все еще стояли темно-красные пятна на кипенно-белом хлопке.

Наконец, заскрипели чугунные ворота. Стены озарил свет фар. Мужчина в дубленке втиснул машину рядом с красным фольксвагеном и вошел во вторую парадную, Констанция успешно пристроилась следом.

Цокая каблуками по лестнице, она не могла избавиться от тревоги. Вместо того, чтобы думать об охоте, она думала о странной находке в сумке. Добравшись до пятого этажа, Констанция остановилась и, опираясь на перила, сжала ставший почти горячим ловец.

Внезапно дверь одной из квартир отворилась. В проеме стоял мужчина необычной наружности: вроде бы и хорош собой, но с чем-то недобрым, неправильным, порочным в чертах лица. Одет он был в длинные кальсоны и белую блузу с воланами. Голову украшал старомодный темный парик.

Ловец вовсю дрожал в руке, намекая на книжную природу этого героя. Констанция намеревалась броситься к нему и поймать, но он вдруг сам шагнул вперед, так уверенно, будто все здесь принадлежало ему. В том числе — сама Констанция. Она невольно отпрянула назад. Слишком резко: рука с ловцом ударилась о перила, пальцы против воли разжались, томик выскользнул и полетел в дыру между лестничными пролетами. Эта пропасть, пронзающая здания сквозь все этажи, всегда пугала ее. И вот, оказывается, не напрасно.

Констанция ошарашенно посмотрела вниз, в эту бездну, затем на персонажа.

Тот пару мгновений бесстрастно глядел в ответ, а затем расплылся в такой откровенной и наглой улыбке, что у Констанции подкосились ноги.

— Добрый вечер, мадам…

Голос потек медом по ее венам…

Констанция тряхнула головой, отгоняя наваждение. То ли ее состояние из-за окровавленного фартука ослабило психологическую защиту, то ли персонаж был особенно силен, но его неестественная притягательность была почти непреодолима.

Мужчина шагнул еще ближе, не оставляя возможности сбежать. А может, возможность была, но Констанция не хотела ее видеть: внутренний голос настойчиво предлагал поддаться этому нереальному магнетизму. От персонажа пахло потом и дурманящими, сладковатыми духами. Однако это не оттолкнуло, напротив: голова закружилась, ноги налились странной тяжестью.

Срочно требовался ловец! Тело не слушалось. Когда мужчина подхватил ее за локоть и потащил в квартиру, Констанция даже не попыталась сопротивляться.

Чувствуя, что окончательно теряет голову, Констанция сунула руку в сумку и извлекла эфирный джаммер. После ситуации с Дорианом Греем она пообещала себе никогда не оставаться без этого полезного прибора. Но не успела она покрутить выступающий регулятор на этом небольшом золотистом куполе, как предмет был выхвачен из ее рук.

— Право, мадам, оставьте, — промурчал персонаж ей в ухо и вышвырнул джаммер на лестничную клетку.

Тот с неприятным звоном брякнулся на пол, покатился по гладкому полу, затем с отвартительным металлическим лязганьем ударился об одну ступень, вторую, третью.

Звенящая тишина была недолгой. Мужчина втянул Констанцию в квартиру и запер дверь, тут же прижав свою добычу к деревянной поверхности. Ручка больно впилась в спину Констанции, немного отрезвив.

Пока персонаж водил пальцем по ее лицу, она вслепую вытаскивала из сумки телефон. Ей удалось набрать Арину и включить громкую связь.

— Мне срочно нужен книжник! — воскликнула она, пока лапающий ее герой-любовник не догадался, что маленький прямоугольник в женской руке был средством связи. — Либо с ловцом, либо пускай подберет мой на первом этаже, он упал, и я не могу за ним вернуться, — сообщила она и назвала адрес.

— Узнаю, кто поблизости, — торопливо ответила Арина и сбросила, оставив Констанцию один на один с недоуменно глядящим на ее телефон мужчиной.

Констанция воспользовалась его секундным замешательством, нырнула под рукой и суетливо пробежала вглубь помещения.

Квартира оказалась просторной, светлой, с высокими потолками. Минимум мебели — впрочем, стильное смешение лофта и классики ничего и не требовало.

“Соберись!”, — говорила она себе, изучая пространство, но тут же второй внутренний голос томно отвечал: “не хочу…”

Помимо кухни в квартире обнаружилось еще две комнаты. Одна оказалась спальней. У кирпичной стены без отделки стояла огромная железная кровать. Среди смятых простыней спала молодая женщина. По отсутствию одежды Констанция могла предположить, что либо ее недавно навестил мужчина, либо она не сумела противостоять силе персонажа.

По тому, как тяжело Констанции было даже смотреть в его сторону — а он лениво прохаживался за ней, будто лев, ожидающий, когда можно будет напасть — наиболее вероятным казалось последнее.

— А вы кто? — спросила она, отводя глаза и стягивая на груди распахнутую куртку.

Будто жалкий кусок ткани с пухом мог защитить ее от пронзительного взгляда.

— Виконт де Вальмон к вашим услугам, — он изобразил насмешливый поклон.

— “Опасные связи”, — понимающе пробормотала она самой себе.

— А вы, прекрасное создание? Я не смогу жить, если не узнаю имя ангела, спустившегося ко мне на землю, чтобы наказать за все грехи.

Она покосилась на кровать. Один ангел уже был повержен, теперь он собирался взяться за следующего.

— Констанция, — представилась она и жестом предложила пройти в другую комнату, прикрыв за собой дверь в спальню.

В гостиной в самом центре стояло пианино, у стены с лепниной расположились книжные полки и большой плюшевый диван.

Констанция прошлась вдоль полок. Вальмон неторопливо следовал за ней. Она старалась не смотреть на него, осознавая опасность. Ей нужно было продержаться полчаса или, может быть, час, до того как кто-нибудь придет на помощь. Даже если какой-нибудь охотник будет ехать к ней из Библиотеки, дорога займет минут сорок пять. А если же кто-то уже находился в районе Петроградки, подмога могла подопспеть и того раньше.

— Как вы оказались в наших краях? — спросила Констанция, обходя пианино.

Было непривычно, что оно стояло не у стены. Как будто хозяйка квартиры давала концерты, собирая гостей вокруг инструмента.

— Судьба привела меня сюда, чтобы мы могли встретиться с тобой, мой Ангел.

От одних лишь вибраций его голоса у Констанции подгибались колени. Это томление могло бы быть приятным, если бы не совершенная невозможность ему противостоять. Это было похоже на липкие сети, из которых, как ни старайся, не выберешься.

Констанция поспешно обогнула пианино, выходя уже на третий круг.

— Мне кажется, вы лукавите, виконт. Пять минут назад вы даже не знали о моем существовании.

— Разумеется. Как не знал, родившись, о том, как сладок воздух и как пьянит вино, это не значит, однако, что я мог бы без них существовать. Также я не смогу теперь существовать без ваших сладких губ и пьянящих поцелуев.

— На помощь, — жалко выдохнула Констанция.

С этим персонажем все было не так, как с Дорианом Греем. Последний был красив, притягателен, но не так откровенно обольстителен. В тот вечер в Библиотеке Констанция ощущала опасность: поддаться Дориану означало поставить свою жизнь или свою карьеру под угрозу.

С Вальмоном все было иначе. Он обещал нечто хорошее. Он обещал удовольствие.

И Констанция чувствовала, что больше не хочет убегать. Будто почуяв это, персонаж в два больших шага настиг ее, прижав к пианино.

Затем окинул осуждающим взглядом:

— Ни к чему вам кутаться в одеяло, мадам, здесь тепло, а в моих объятиях будет еще жарче.

И начал стягивать с нее пуховик.

Констанция помогла ему, а затем предприняла слабую попытку сбежать:

— Отнесу в прихожую…

Но она успела лишь добраться до двери, когда он настиг ее и, схватив куртку, выкинул в коридор.

Констанция улучила момент, чтобы выскользнуть из его объятий, метнулась за диван, стоявший почти в метре от стены.

Вальмон рассмеялся, и от этого внутренности ее сжались в тугую пружину. Еще немного, и она сама набросится на него…

“Дыши, Констанция, дыши”, — велела она себе. Умом понимала, что на нее действовало притяжение персонажа, но тело реагировало так, будто все это было реальным.

Вальмон подкрался ближе — теперь их разделял лишь диван — сделал резкий выпад вправо, и Констанция дернулась в противоположную сторону. Виконт рассмеялся и подался влево. Его забавляла эта игра. Исход был предрешен: победит охотник, но сама погоня приносила ему не меньше удовольствия, чем долгожданная награда. Его возбуждение передавалось и ей: она уже хотела быть пойманной. Где-то на краю сознания продолжал звучать голос, убеждающий, что ей надо было продержаться еще хотя бы несколько минут.

— Подождите, мне нужно попудрить носик! — воскликнула она.

Это было последнее слово ее разума. Констанция рванула к выходу из комнаты, Вальмон побежал за ней. Чудом ей удалось спрятаться в ванной, закрывшись на замок. По ту сторону снова послышался низкий смех.

Констанция умыла лицо, стараясь не размазать тушь, посмотрела на свое отражение.

— Соберись, соберись, — велела она себе.

Итак, персонаж мог сбежать, пока она пряталась тут, а значит, надо было разговаривать с ним. Заставить ждать ее появления. Но как при этом не реагировать на мощную сексуальную привлекательность?

— Виконт? — позвала она. — Расскажите, чем я так заинтересовала вас?

И услышав, как он начал воспевать ее красоту и прочие достоинства, заткнула уши. К счастью, персонаж был словоохотлив. Он говорил и говорил, она время от времени отнимала ладони от ушей, чтобы убедиться: он оставался под дверью.

Пару раз, когда, прислушавшись, она понимала, что виконт молчит, Констанция задавала новый вопрос. Он снова заводил речь, полную пылких слов и романтичных оборотов.

Однако ему все же надоело петь песни, он решил перейти к делу.

— Выходите, Констанция, или я снесу эту дверь с петель: хотя она и была моей собеседницей столь долго, я ни секунды не буду сомневаться!

— Выхожу, выхожу, виконт. Просто… отдайте должное моей скромности.

— О, ваша скромность — главная из ваших добродетелей! — воскликнул он.

А затем она услышала, как он привалился к двери.

Тянуть было нельзя — выломанная дверь наделает много шума. А если проснется хозяйка, работать станет сложнее.

Щелкнул замок.

— Только… встаньте у пианино, — потребовала она.

Он хмыкнул, но заверил ее, что так и сделает. Послышались шаги.

Выдохнув, как перед прыжком в воду, она открыла дверь, сделала шаг в коридор и тут же была поймана.