На мини-диванчике в мини-гостиной сидела мини-девочка. Ее можно было бы принять за куклу, но она испуганно моргала, нервно сжимая свои крохотные коленочки, ее грудь тяжело поднималась и опускалась.

— Да, вот и персонаж, — услышала Констанция голос за своей спиной.

Из-за тесноты балкона, плотно заставленного макетами, Артуру пришлось встать очень близко, поэтому, когда Констанция выпрямилась и повернулась к нему, они оказались нос к носу.

— Вы что, совсем? — выдохнула она.

Вместо того чтобы согласиться с обвинением или виновато опустить голову, Кинг улыбнулся.

— Вы не находите это очаровательным?

Она задохнулась от возмущения, но его это лишь рассмешило еще больше.

— Посмотрите. Видите? Она идеального размера, — сообщил он довольно, будто и девочку тоже создал сам из обрезков бумаги и остатков клея.

— Артур! — воскликнула Констанция. — Это недопустимо! Как вы… как вы вообще это сделали? Как… Откуда вы ее взяли?

— Тише, Констанция, вы пугаете Дюймовочку.

Кинг положил руки на талию Констанции и чуть подтолкнул ее, чтобы иметь возможность склониться к домику, в котором пряталась крошечная девочка. Протянул к ней палец, и та доверчиво ухватилась за него.

— Не бойся, — сказал Артур нежно, — это мои коллеги. Они тебе не навредят. Поиграй пока на площадке.

Он повернул ладонь, чтобы девочка смогла взобраться на его руку, и перенес на другую полку: там была оборудована миниатюрная детская площадка с горкой и качелями.

Оставив Дюймовочку играть, Кинг жестом предложил Аврелию и Констанции вернуться в комнату.

— Может, все-таки чая? — спросил он, но Констанция не готова была изображать невозмутимость.

— Какого черта? — вопросила она, указав пальцем на дверь балкона.

— Был разрыв, — скучающе пояснил Кинг, — я обнаружил Дюймовочку. Хотел поймать ее в ловец, но… не сдержался. Забрал с собой. Вы же видите, она создана для того, чтобы жить в моих миниатюрах.

— А как же “книги — их дом, реальность — их тень”? — спросил Аврелий, опускаясь на диван.

Констанция не поняла, спрашивал ли он с осуждением или всего лишь подтрунивал над коллегой. Если второе, то поступок Кинга имел еще более серьезные последствия: теперь ее стажер мог решить, что вот так можно делать!— Я же не навсегда, — отмахнулся Кинг. — Я только на некоторое время. Хотел немного…

— …поиграть? — подсказал Аврелий, и Констанции стало ясно, что он действительно находил ситуацию забавной.

— Посмотрите! — сердито сказала она. — Какой пример вы подаете!

Артур сложил руки на груди и с хитроватым прищуром взглянул на Констанцию:

— Я прошу прощения, а может быть, это вы подали нам всем пример, используя мистер Шерлок Холмс, — имя он произнес с английским произношением, — для раскрытия преступления?

Она возмущенно приоткрыла рот:

— А вам не кажется, что это слегка — САМУЮ МАЛОСТЬ — совершенно разные вещи? Пригласить детектива, чтобы расследовать реальное убийство, или взять к себе домой персонажа, чтобы… чтобы поиграться в своих кукольных домиках!

Лицо Артура резко изменилось. Похоже, он был оскорблен.

— Достаточно отчитывать меня, Констанция. Вы молодец, что выявили персонажа, но переходите черты.

— ”Переходите все границы”, — поправила она, совершенно намеренно выводя его этим из себя. — Или “переходите черту” — одну.

— Нет, Констанция, — сердито сказал он, — вы перешли много черт сегодня вечером: явились ко мне в дом без приглашения, влетели в спальню с обыскиванием, обвинив таким образом в том, что я — что? Сплю с персонажами? Выискиваю и привожу домой, чтобы склонить к любви? Поверьте мне, я не нуждаюсь в этом, — когда он озвучил это таким образом, получилось действительно не очень красиво, и Констанция почувствовала укол вины. — Теперь отчитываете, как если бы я был ваш стажер или подчиненный. Напишите рапорт, сделайте доклад Илие, если хотите. Я готов понести наказание, но не от вас.

Оба тяжело дышали, сердито глядя друг на друга.

— Признаю, что была неправа, когда пошла обыскивать квартиру, — процедила Констанция. — Прошу за это прощения.

Извинения дались ей с большим трудом. Кинг выдохнул, примирительно кивнув. Однако последующие слова заставили его вновь нахмуриться:

— Но ваши действия в отношении персонажа недопустимы. Вы должны немедленно взять ловец и поймать ее.

Артур сложил руки на груди:

— Почему вы все время командуете? Вы в моем доме.

— В очень гостеприимном доме, надо отметить. Уже второй раз указываете на то, что мы явились без приглашения.

— Потому что иначе на вас нет управления.

— Управы.

— Jesus!

Видимо, почувствовав, что разговор зашел в тупик, в него вступил Аврелий:

— Арт, правда, мы же не можем теперь это просто оставить. Тебе надо бы сдать персонажа…

— Я и так собирался сделать это. Завтра или на день после завтра. Не думаете же, что я оставил бы себе незакрытое дело.

Понимая, что не стоит продолжать давить, Констанция вздохнула и уже более сдержанно сказала:

— А если бы с вами что-то случилось, сюда бы явилась полиция и обнаружила живую трехсантиметровую девочку?

— Представляя, что со мной случилось несчастье, вас волнует Дюймовочка в моей квартире? — уточнил он, явно провоцируя ее возразить чем-нибудь вроде “нет, конечно, главное, чтобы с вами все было в порядке!”.

— Я не скажу вам и слова хорошего, даже не думайте, — покачала она головой, чувствуя, что прощает все за этот прищур и кривоватую ухмылку.

— Обещаю, что поймаю ее до утра понедельника и привезу в Библиотеку. И не умру до тех пор. Хорошо? — миролюбиво предложил Артур.

Констанция фыркнула:

— Вы не можете гарантировать, что сдержите обещание, и мне даже некому будет предъявить претензии, если что.

— Ну, Конс, ну правда, — протянул Аврелий, — ну Арт же сказал, что поймает. Дай немного пожить чуду.

— Вы ведете себя как дети.

И стажер, и Кинг приняли это за согласие, и, крайне довольные, снова вышли на балкон.

Констанция осталась ждать их на диване. Разумеется, если забыть о службе, то и миниатюры, и действительно идеально подходящая им Дюймовочка выглядели невероятно. Но нельзя было восхищаться, нельзя было позволять себе слабость, это скользкая дорожка.

Вернувшись в комнату, Кинг обратился к Констанции:

— Честно, это хорошо, что вы пришли.

Она встала и насмешливо изогнула бровь — что-то не похоже было по его приему, что он очень рад.

— Видите ли… Я подготовил вам подарок на день рождения, но не успел вручить, вы так торопливо ушли к Илие, потом уехали на выезд. Я подумал оставить это на вашем столе, но… Один момент.

Артур вышел из комнаты, а вернулся с небольшим подарочным пакетом.

— После подарка Валеры и после того, что опоздал, я подумал, что так даже лучше, и я, может быть, подарю что-то другое. И все это было так неудачно, что…

Констанция молча взяла подарок из его рук. Она не могла припомнить, чтобы Кинг вот так мялся. Он любил порой использовать сложные обороты и лишние слова, чтобы выразить какую-то простую мысль. Но сейчас он казался именно… неуверенным?

Она запустила руку в пакет и ощутила невероятную мягкость: там лежал темно-бордовый кашемировый шарф, сотканный из шепота и объятий.

Констанция почувствовала, как горят ее щеки, не понимая даже, что именно вызвало такую реакцию. Смущение? Волнение? Счастье?

— Спасибо, — с трудом произнесла она, ощущая, как пересохло в горле. — Мне очень нравится.

— Так глупо вышло, что вам уже подарили шарф.

— Да, видимо, все хотят меня придушить, — ответила она, чувствуя, как губы расплываются в улыбке.

Кинг тоже улыбнулся. Господи, ей даже его неровные зубы казались привлекательными!

— Что ж… — она неловко сглотнула, — нам пора идти. Мы с Аврелием охотимся ночью. Надо ехать в Библиотеку за картой.

Артур понимающе кивнул и проводил их в коридор.

Там Констанция положила свой подарок на тумбу, пока Артур помогал ей надеть пуховик. Прежде, чем она застегнула куртку, Кинг подхватил шарф и, встав перед ней, осторожно, заботливо накинул его Констанции на шею. Завязал, случайно коснувшись шеи, оставил свободно висеть на груди. Все это время он едва заметно улыбался, а она не помнила, как дышать.

Аврелий тактично молчал, а потом первым вышел из квартиры.

— Еще раз спасибо за подарок, — проговорила Констанция.

Кинг провел тыльной стороной руки по кашемиру, будто проверяя, оставался ли тот таким же мягким, каким был во время покупки.

— Еще раз с днем рождения.

Констанция собрала остатки самообладания и вышла из квартиры.

До машины они со стажером шли молча.

Заскочив в Библиотеку за картой, Констанция и Аврелий поехали шерстить все книжные активности между Балтийской и Нарвской. Их было немного, но исследование каждой занимало не меньше получаса. После третьей, уже почти в два ночи, Констанция позвонила Христофоре Николаевне. Та явно спала, голос звучал хрипло.

— Прошу прощения, но мы с Аврелием в полях, и мне нужна обновленная информация по карте. Давайте сравним, где осталась активность.

Пару минут они проходились по точкам, затем Христофора Николаевна издала звук удивления.

— В Екатерингофе, прямо в парке, в самом центре есть активность.

Констанция проверила свою карту, но этот кусочек у нее не был виден. А дело и правда выходило любопытным: кто мог читать в парке в два часа ночи?

Разумеется, в Екатерингоф они со стажером и отправились. Следуя указаниям Христофоры Николаевны, попытались отыскать место активности, но после непродолжительной прогулки уперлись в железный забор.

— Он там, — вздохнула Констанция, понимая, что придется искать проход или перелезать через высокое металлическое ограждение.

— Почему тут забор, вокруг чего он? — спросил Аврелий, облачка пара от его дыхания растворились в стылом воздухе.

— Не имею представления.

— Это может быть охраняемая территория, — произнес он обеспокоенно. — Перелезем, а нас там цап-царап и прямо в кутузку. Илья Петрович за такое по головке не погладит.

— Я бы больше боялась не Илью Петровича, а например, собак. Илья Петрович, по крайней мере, кусать не станет.

— Ну, это тебе виднее, конечно, — брякнул стажер и раньше, чем Констанция успела сказать ему что-нибудь сердитое, бодро предложил: — Давай пойдем вдоль забора, где-то же должен быть вход. Хотя бы узнаем, с чем имеем дело. Если это какая-нибудь фигня, то перелезем. А если военная база, то лучше обойдемся.

Констанция молча кивнула и пошла вперед. Было холодно и неуютно. Снег, тонким слоем застеливший промерзшую землю, скрипел под ногами. Слабый свет фонарей едва дотягивался до тропинки. Голые деревья царапали ветками темно-синий небосвод и рисовали жутковатые силуэты.

Где-то вдали время от времени слышался гул моторов редких машин. Раздался лай собаки. Констанция сделала глубокий вдох, чтобы успокоить сердцебиение.

Аврелий в более удобных кроссовках шел быстрее и увереннее, она же чуть отстала. Вместе с вязким карканьем, раздавшимся откуда-то сверху, послышался шорох в кустах, заставивший Констанцию шарахнуться в сторону. В ужасе вглядываясь в темноту, она пыталась понять, что ей угрожало. Животное? Бродяга? Разыгравшаяся фантазия?

В самой глубине бесконечной черноты мелькнуло что-то желтое. Будто лунный свет на мгновение отразился в двух безумных глазах. Чуть поодаль раздался вой, и нечто в кустах отозвалось утробным рычанием.

Сердце Констанции зашлось, ее руки мелко задрожали. Она застыла, не смея ни бежать, ни звать на помощь.

— Чет я уже готов тупо перелезть, — раздался голос Аврелия. — Пускай стреляют.

Он вернулся к ней и остановился рядом. Констанция медленно повернулась и прошептала:

— Аврелий…

Хотела предупредить об опасности, но поняла, что голос не слушается. Тогда стажер подошел вплотную и беспечно хлопнул ее по плечу, призывая идти дальше.

Констанция большими глазами посмотрела на кусты, но густорастущие голые ветки выглядели совершенно обычно. Не то чтобы что-то изменилось в их облике, но они перестали казаться зловещими. Будто Аврелий спугнул неведомое чудовище. Потрясенная, она просто пошла за ним.

— Слушай, я что-то вижу, — заявил вдруг он, припадая к железным прутьям. — Вон там, смотри, это какие-то… мать моя женщина, это ж карусели!

В темноте действительно угадывались силуэты лошадок, собравшихся вокруг столба с веселеньким цирковым куполом.

— Вряд ли это военная база, — заключил Аврелий. — Перелезем?

Констанция со вздохом оглядела себя. Еще несколько часов назад ее узкое платье и высокие сапоги на толстом каблуке казались отличным выбором — в таком наряде не стыдно было пойти в театр. Теперь же все это было чертовски неуместным.

Оценив высоту забора, Констанция велела Аврелию встать лицом к ограждению и присесть.

— Тебе нужно будет поднять меня на плечах.

Аврелий послушно выполнил все указания. Она сняла пуховик и, дрожа от холода, перекинула его на другую сторону. Затем задрала платье повыше, обнажая ноги в кроваво-красных колготках. Теперь оно не мешало, и Констанция осторожно наступила сначала на одно плечо стажера, затем на другое.

Она старалась крепко держаться за забор и даже немного подтягиваться, чтобы Аврелию было не так тяжело. Он, надо отдать ему должное, почти не кряхтел и совсем не жаловался. Не без труда поднявшись, он дал Констанции возможность перемахнуть на другую сторону, где она неэлегантно повисла, держась за верхнюю перекладину ограждения.

— Тут не высоко, не бойся, прыгай, — заверил Аврелий, но все же просунул руки между прутьями, чтобы немного поддержать ее за талию.

Оказавшись на земле, Констанция выдохнула. Получилось не очень грациозно, но цель была достигнута. Она поправила платье, торопливо надела куртку и дождалась стажера.

— Как ты это делала, когда работала одна? — поинтересовался он.

— Если я понимаю, что не могу что-то сделать, я просто это не делаю.

— Да? Ты уверена? У меня сложилось другое впечатление, — а когда она не ответила, добавил: — Мне показалось, что ты делаешь это в любом случае, просто как-нибудь иначе. Типа, если не можешь перелезть через забор, то находишь бульдозер и сносишь его к чертовой матери.

Констанция бросила на стажера удивленный взгляд:

— Почему все это говорят? Я осторожный и деликатный человек.

Аврелий заржал. Она бы продолжила спор, но окружающая обстановка требовала ее внимания. Понадобилось лишь несколько минут, чтобы прийти к выводу: они исследовали не что иное, как заброшенный парк аттракционов. Здесь стояли поросшие мхом американские горки — небольшие: всего лишь один круг с несколькими ржавыми вагончиками. В глубине разросшейся березовой рощи угадывалась огромная качель на несколько мест. Пустой асфальтированный пятачок между кустами с невесть как прорвавшимися сорняками был когда-то площадкой для электрических машинок.

— Это. Просто. Офигенно, — восхищался стажер. — Такой постапокалипсис.

Атмосфера определенно была уникальной, но не вызывала у Констанции теплых чувств.

— Доставай ловец. Напоминаю, что мы на охоте. И уже глубокая ночь.

Однако в течение следующего часа происходило что-то странное: ловец тихонько вибрировал и оставался теплым, указывая на близость цели, но где бы ни были книжники, практически не менял температуры. Они никак не могли приблизиться к персонажу, будто он был везде и нигде одновременно.

— Он играет с нами, — процедила, наконец, Констанция, — гаденыш! Он видит нас и намеренно прячется, убегая, но не выпуская из поля зрения.

— Слушай, мне кажется, надо закончить на сегодня, — заявил вдруг Аврелий.

Констанция и сама была бы рада, сил уже не оставалось. Но…

— Мы должны поймать Питера сегодня, потому что завтра я еду к родителям праздновать день рождения.

— Слушай, ты не парься. У меня на выхи планов нет, так что я немного отдохну и приеду сюда завтра сам. Идет?

Констанция устало потерла лицо.

— Да. Идет. Если бы это была обычная охота, можно было бы задержаться еще на полчаса, но в три ночи играть в прятки с придурковатым мальчишкой я точно не готова.

— Ты знаешь, что можешь просто сказать, что устала, и я ни секунды не буду тебя осуждать?

Дорога домой прошла в полузабытье. Констанция упала на кровать прямо в одежде и с макияжем. Давно она не была так рада собственной подушке.