Утром, перед тем как отправиться к родителям, она решила принять душ. Сняв платье, Констанция изумленно уставилась на левую руку: кожу между кистью и локтем прочертили три царапины. Они были неглубокими, будто кто-то провел самыми кончиками невероятно острых когтей — видимо, поэтому боль не беспокоила. Кровь давно запеклась, царапины перестали быть углубленными, над ними образовалась тонкая корочка. Значит, появились уже какое-то время назад.

Но когда именно Констанция получила эти порезы? Весь день ее руки были скрыты рукавами. Так повредить кожу через одежду и не заметить этого — невозможно.

Все это было очень странно, но, сглотнув комок страха, Констанция встала под горячую воду, стараясь оставить все тревожные мысли позади. Ей требовалось хорошенько отдохнуть.

В воскресенье она встретилась с Милой.

У той были свежие новости, которыми она поделилась, пока они сидели в кафе:

— В этом году январская конференция будет в Казани. Арина пока списки не подавала, но одно точно: на отдел охотников — четыре места. Я думаю, должны ехать мы с тобой, Арт и Золотце.

— Из четырех охотников одно место — стажеру?

— Аврелий многообещающий! Да и кому еще? Валере?

Констанция скривилась:

— Только не Валере.— То есть, мы с тобой — дело решенное? — обрадовалась Мила и хлопнула в ладоши.

— Я бы с удовольствием поехала, Конференция Книжников — полезное мероприятие. Но получится ли, зависит все-таки не от нас…

Мила подалась вперед:

— Слушай, Конс, согласовывает списки Илья Петрович. С Ариной я договорюсь, она подаст нас четверых. Но с Ильей тебе нужно поговорить. Он, конечно, слегка отбитый, но такую-то просьбу выполнить может? Или у вас там совсем напряг?

— Нет, — дернула плечом Констанция.

Возможно, получилось излишне безразлично, будто она старалась.

— Он в пятницу вручил мне Благодарность и подарил подарок на день рождения. Но, если честно, просить его о чем-то я бы не хотела.

Глаза Милы вспыхнули довольным огнем.

— И что он тебе подарил?

— Шарф, — хмыкнула Констанция, про себя отмечая иронию.

— О, вот этот? Очень крутой!

Констанция бездумно провела ладонью по укутавшему ее кашемиру и покачала головой.

— Нет, другой. Этот подарил Кинг.

Мила ничего не сказала, но улыбнулась очень многозначительно.

— Давай я поговорю с Ильей Петровичем насчет Казани, — предложила, наконец, она, — а если мне он откажет, отправим к нему тебя?

Констанция согласилась на такой план, хотя ей не казалось, что она — более мощное оружие. На просьбу Милы он как раз мог откликнуться охотнее, и не требуя ничего взамен.

— А Аврелий у нас второй день на самостоятельном задании, — поделилась Констанция. — Мы выяснили, что Питер Пэн прячется на территории заброшенного парка аттракционов, но не смогли поймать сразу. На выходных Аврелий охотится сам, правда, пока без результата. Пишет мне отчеты каждые два часа.

— Он молодец, — улыбнулась Мила.

Улыбнулась как-то грустно, но Констанция не стала углубляться: за откровенность пришлось бы платить откровенностью, а ей сейчас не хотелось разбираться во всех своих шарфах. Что тут скажешь, если она хотела носить только тот, за которым ничего, кроме дружеских отношений двух коллег, не стояло.

К вечеру стажер так и не сумел поймать Питера, но попросил Констанцию дать ему возможность справиться с делом самостоятельно. Она согласилась. Не без сомнений, но все же подумала, что ему было бы полезно поработать в одиночку.

Поэтому утром понедельника она была в Библиотеке. Попросила Арину дать еще одно дело, но пока разрывов не было. Уточнила у Христофоры Николаевны, сохранялась ли активность в Екатерингофе, и та подтвердила. Вероятно, стажер продолжал бегать от горки к карусели, пытаясь схватить Питера Пэна. Констанция содрогнулась при мысли о такой охоте и поудобнее устроилась в собственном кресле с вафлями и кофе.

Через пару часов она открыла СУП, чтобы проверить, сдал ли Кинг ловец с Дюймовочкой, однако никаких записей в системе не было. Вообще никаких записей о его текущем разрыве. Констанция выдохнула, предполагая, что Кинг не имел обыкновения писать отчет в ту же секунду, что передал ловец в Архив.

Хотя мог бы!

Поразмыслив, Констанция решила не демонстрировать Артуру свое недоверие открыто, поэтому просто пошла в Архив, чтобы спросить обо всем у Нинели Владленовны.

Архивариус Нинель Владленовна сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и читала журнал. Ее лимонный пиджак подсвечивал светлые волосы и немолодое, но ухоженное лицо.

— А-а, Непейвода, какие люди, и без охраны. Где твой прихвостень?

— Если вы об Аврелии, то он на самостоятельном задании.

— Да что ты! — воскликнула Нинель Владленовна, вставая, и Констанция практически увидела, как в голове архивариуса пополнилась папка “Сплетни дня”. — И ты это никак не контролируешь? Опасно, опасно… Знаешь, какие они бывают, эти персонажи, мало ли что…

— Кстати, Кинг сегодня сдавал ловец?

Нинель Владленовна облокотилась на разделявшую их библиотечную стойку, ее глаза хищно заблестели:

— А почему это “кстати”?

Проклятье, надо же было так глупо проколоться…

— ”Кстати”, потому что Артур, будучи моим наставником, позволял мне получать практику на самостоятельных заданиях. Если бы не это, возможно, я не стала бы той охотницей, которой стала.

— М-м, — недоверчиво протянула Нинель Владленовна. — Ну, предположим… Так что ты пришла-то? Ловец сдаешь или что?

— Нет, хотела как раз узнать, как вам мой стажер?

— Да ну?

Ответ Констанции, должно быть, справедливо показался ей выдуманным.

— Исправно приходит, здоровается, дает мне ловец, — голос архивариуса звучал крайне саркастично, — уходя, говорит “до свидания”. Мальчик-колокольчик-ни-разу-не-динь-динь.

Констанция кивнула, будто бы довольная характеристикой. Но явный вопрос в глазах собеседницы вынудил придумать более убедительную причину визита.

Склонившись вперед, так, что носа коснулся запах сигарет, которые без конца курила Нинель Владленовна, Констанция прошептала:

— Если честно, я хотела у вас кое-что узнать. Кое-что, что можете знать только вы…

Архивариус едва не выпрыгнула из-за покрытой рыжевато-коричневым лаком стойки от желания узнать очередной секрет и поделиться уже известными.

— Когда-то здесь, в Библиотеке, работала книжница Нина, к сожалению, не знаю фамилии…

— О-о-о, — протянула Нинель Владленовна, растягивая ярко-накрашенные губы в довольной улыбке, — вон ты куда клонишь! Ну, работала.

— Что… что с ней случилось?

— Эх, Непейвода, Илюша мне строго-настрого запретил сплетничать об этом…

Констанция точно знала, что за этим последует подробный рассказ, но подыграла:

— Ой, а причем тут Илья Петрович? Я спрашиваю, потому что слышала… Слышала, что…

— …что ее персонаж убил? — легко приняла протянутую руку помощи Нинель Владленовна. — Это было, да. Громкое дело. Страшное…

Она достала сигарету и закурила. В медленно плывущей дымке Констанции привиделись загадочные, едва уловимые образы.

— Ниночка у нас была красавица, — своим сиплым голосом начала архивариус, — и так ее все любили, так любили. А некоторые так уж особенно, — многозначительный взгляд из-под густых накладных ресниц. — Только она была замужем и ни на кого не смотрела даже. Ну и к ней никто в открытую-то не лез. Так, знаешь, если только под благочестивыми предлогами помочь книжки поднести... И вот у нашего Ильи было очень сложное дело. Долго он с ним маялся, и сам было в больницу попал, его всего тогда исполосовало. Шрамов, говорят, много осталось.

Констанция бездумно кивнула — осталось. Нинель Владленовна хмыкнула и продолжила:

— Никто долго не понимал, что Илья не справляется. Кто-то говорил, что он даже начал из-за всего этого сходить с ума, но это уж байки, а как по мне, думаю, он просто сам по себе со сдвигом по фазе. Таким много не надо, он на этом деле, да на Ниночке, конкретно двинулся.

Звучало не очень. Кое-что из этого Констанция слышала и раньше — то от коллег, а то и от самого Ильи. Но лишь в общих чертах.

— Там еще этот персонаж совершил несколько преступлений, пострадали гражданские, началась серьезная заварушка, — продолжила Нинель Владленовна и выпустила дым. — Ему руководство приказало привлечь коллег, половина книжников включились. Ну и он Ниночку…

Об стену ударилась дверь, отчего и архивариус, и Констанция подпрыгнули на месте. Нинель Владленовна молниеносно потушила сигарету.

В проеме стоял Илья. Судя по лицу — готовый убивать.