— Ты, должно быть, меня с кем-то спутал, барин? — сказала Марена.

Кровь стучала в голову, как у зайца в силках.

Он отпустил её, чтобы через мгновение поймать, как кот мышку, прижать к забору телом и залиться тихим, хриплым смехом.

И снова отпустить. А потом поймать.

Марена пробежала немного и снова оказалась зажата между ним и забором.

Ее то обдавало лютым холодом его тела, то бросало в жар от страха.

— И куда ты собралась? — дохнул он прямо в ухо.

А ночь тёмная, улица безлюдная, и кричать нельзя! Она беглянка и обманщица!

— Ах ты, чёрт черноглазый, тебя это, должно быть, возбуждает! Что ты за мной бегаешь? Полюбилась, что ли? — она попыталась лягнуть его, как лошадь. Промахнулась. — Так вот… ты обознался!

Он развернул её лицом, взял за подбородок и обвёл линию челюсти большим пальцем и на мгновение зажмурился, точно пробовал вкуснейшее из блюд.

Это было ужасно.

Марена никогда еще такого не видела. Всяких мужчин встречала, но таких пугающих никогда.

«Он болен… Он точно не в себе…»

— Та самая змея, что укусила меня. — Глаза Кощея вспыхнули, как драгоценные камни. — Хочешь знать, возбуждаешь ли ты меня? Этому вопросу мы посвятим всё оставшееся у нас время.

Он откинул свои волосы назад — они соскользнули с его шеи тёмными змеями, открыв её взору уже почти заживший шрам.

«Как так?»

— Ты обещала меня убить, ведьма, но единственное, что ты делаешь, это бегаешь от меня как крыса.

Марена пнула его от злости, но он, кажется, не почувствовал. Она снова пнула его, и тогда Кощей пообещал:

— Оторву! Обе.

— Да что тебе нужно?!

— Ты в западне, Ве-се-на, — он издевательски протянул её ложное имя. А было ли у неё хоть одно настоящее? — ты ещё это не поняла?

— Говори, что тебе нужно? Что ты ко мне пристал?

«Вот он, Марена! Возьми и убей его! Чем угодно… Задуши голыми руками! Или его же собственными волосищами, длинными, как у бабы…»

Но как же сильно он её пугает! До трясущихся коленок. Она никогда не представляла, что может так дрожать от страха.

— Список моих желаний бесконечен, ведьма. Ты хочешь их все послушать? Моё первое желание крайне занимательно. И оно касается моего брата.

«Только мне его тайн ещё не хватало — точно не отцепится!»

— Я хочу послушать те, которые касаются меня.

Кощей ухмыльнулся, не размыкая губ, прижал подбородок к плечу.

— Какая дура. Второй раз не предложу.

— Значит, и отказывать больше не придётся?

Снова эта неприятная улыбка, словно рот потянули за ниточки, а глаза пустые и холодные — свет гаснет в них, как в тёмной яме.

— Дерзишь? Вернее, пытаешься… Звучит очень жалко.

Марена сглотнула. Это действительно звучало жалко, но мольбы будут звучать ещё хуже.

— Не хочешь про меня — хорошо, так слушай про себя. Ты убила моего человека, но не переживай, я его уже вернул.

— Я и не переживала! Печально, что он не сдох.

— Нет, он сдох. Теперь он куда менее разговорчив, благодаря тебе. Поэтому я бы откусил тебе ухо. Это не так жестоко, как если бы я откусил нос. Я был бы милосерден, говоря тебе спасибо за то, что пополнила мою чёрную рать…

Марена заставила себя не дрожать, пока он пальцами очерчивал её ухо и нос, а смотреть в бездонные чёрные ямы его глаз. Но пот выступил на лбу и щеках, волосы прилипали к коже, и она тяжело дышала от страха.

— Мне впервые попался такой глупый зайчишка, который сам загнал себя в капкан, и я ничего не делал… Ты вошла в покои царевны, назвавшись чужим именем, и готовила для неё снадобья, а потом сбежала. Ты лгала князю Ярославу. Ты обманом проникла в столицу.

Когда он вот так всё перечислял, Марена понимала, что её положение хуже не придумаешь. Если кто-то узнает, её действительно казнят, но перед этим она пройдёт всевозможные муки и пытки…

— Я никого не обманывала. Просто не стала отрицать.

— Не стала отрицать? Эти детали мало кого волнуют, ведьма. Единственное, на чём держится твоя жизнь, — это тонкий волосок моего любопытства… Я буду краток. Начнём с того момента, как ты полуживая упала в раскол и выбралась целая и невредимая. Ни одной царапинки. В этот момент мне стало любопытно. И это худшая из твоих проблем. Бессмертные нервничают, когда кто-то пытается стать одним из них.

— Я не пытаюсь!

— Как у тебя это получилось? — Кощей не спрашивал, он требовал ответа.

— Получилось что?

— Выбраться из раскола живой. Это не по силам никому из бессмертных!

— Тебя же породила навь! — удивилась Марена. — Ты что, не можешь войти в раскол?

— Я могу войти! Конечно же… — отчего-то разозлился Кощей, и голос его странно осел, чуть-чуть, но Марена заметила: точно задела эту мёртвую холодную глыбу за живое. — Ты не знаешь мою историю? Я вышел из раскола, естественно, я могу войти обратно.

«Какой тщеславный! Да я про себя ничего не знаю! Ты-то мне зачем?»

— Что же ты не войдёшь обратно? Войди и сдохни там! — выкрикнула она.

— Будешь ли ты такой же смелой, если снова протащу тебя по дороге? — Кощей перешёл на злобный шёпот.

— Отцепись! — Марена дёрнула плечом, но он только сильнее впечатал её в забор, так что даже воздуха между ними не осталось.

Кощей холодно улыбнулся и принялся накручивать её волосы на кулак.

— Ты расскажешь мне всё… — он резко дёрнул за волосы, ударил головой о забор и закричал: — Кто ты такая?!

— Я не знаю!

— Не лги, ведьма. — Он сжал её шею рукой и сдавил. — Давай проверим, сможешь ли ты снова очнуться…

Сильная рука держала крепко. Марена не слышала ничего, кроме своего тяжёлого дыхания. Она вцепилась в его пальцы, ощущая, как загорается лицо от крови, что ударила в голову. В глазах потемнело. Отчаянно хотелось вздохнуть. В горле было сухо-сухо.

— Нечем дышать… — прошептала она.

— Я знаю, ведьма. Потерпи немного… Вернёшься с того света и расскажешь мне, каким образом у тебя это вышло.

Марена вцепилась ногтями в его руку, очень сомневаясь, что сможет очнуться. Ноги уже не держали, и она поползла по забору вниз.

— Не притворяйся! — он стукнул её головой о забор. — Не притворяйся!

Но её сознание резко помутилось, и его пальцы разжались.

Воздух хлынул в грудь как огонь. Марена закашлялась, рухнув на колени. Пирожки упали в грязь, и она раздавила один рукой. Слёзы текли из глаз. Она дышала, но воздух не приносил облегчения. Ей казалось: ещё немного, и её вывернет внутренностями наружу.

Кощей схватил её за плечи и грубо поставил на ноги. Через мгновение острая боль обожгла плечо. Марена вскрикнула и зажала рукой распоротый рукав, глядя, как он намокает кровью. Кощей жадно смотрел на рану, раздувая ноздри.

— Почему она не заживает?

— Я не знаю!

— Ты что-то делаешь?

— Нет! — закричала она.

Кощей надавил на рану, и Марена зашипела сквозь зубы. Он слизнул её кровь с пальца и удивлённо распахнул глаза.

— Вот значит как…

— Пусти меня! — она нашла силы оттолкнуть его. Заговорила сухо и безжизненно, признавая его победу: — Я очнулась на болотах, едва живая, но весчане меня выходили. Я не помню, кто я такая, как меня зовут, как я оказалась там… Я ничего не помню! Можешь меня убить или запытать, но я действительно не знаю, почему выжила.

— Едва живая? Израненная?

— Да! Я бы сдохла там, если бы они меня не нашли. Я не знаю, почему не сдохла в расколе!

Кощей снова подтащил её к себе и всмотрелся в кровоточащую рану.

— Не заживает, — повторил он задумчиво. — Либо ты очень хитрая, либо очень глупая.

— Пусти меня!

— Это невозможно, ведьма. Ты так сильно возбуждаешь моё любопытство, что придётся брать на себя ответственность.

— Я не собираюсь…

— Ты ещё не поняла, что тебе некуда бежать? Я могу пообещать, что умирать ты будешь самой мучительной и страшной смертью. А я подожду, когда ты очнёшься, и снова обращу твою жизнь в бесконечные пытки. Если ты очнёшься.

— Что же ты медлишь?

— А вот с этого момента начинается самое интересное…

Через реку Камышовку переброшен Янтарный мост.

Говорят, если пройти по нему, то можно оказаться на краю мира или войти в мир мёртвых, в саму навь.

Марена заглянула в глаза Кощея и поняла: она стоит даже не посередине — она обеими ногами в мире мёртвых, попала в самое сердце стужи, и назад ей придётся выгрызать дорогу зубами. Иначе он запрет её в клеть из унижений и боли, и всю оставшуюся жизнь, а она будет короткой, ей придётся жить по воле его прихотей.

Как же ей выбраться из этой петли? Если она не хочет удушиться сама, ей нужно заманить в неё самого охотника. Кощея. И как это сделать?

Должно быть, он прожил не сотни, а тысячи лет… Если с таким мерзким характером его ещё никто не убил, то это не так-то просто.

— Говори! — бросила Марена.

— В моих руках — твоё будущее, а ты продолжаешь мне дерзить? Смело, но глупо. Я быстро теряю интерес к разгаданным загадкам. Постарайся меня не разочаровывать, иначе я возьму плату за каждое твоё дерзкое слово.

— Зато я делаю это искренне, ваше бессмертие.

— Мне не интересна твоя искренность… Она мне неудобна. Я хочу видеть твою покорность, ведь с этого мгновения твоя жизнь — моя жизнь, и я решаю, куда тебе идти и чем дышать.

— Что я тебе такого сделала? — ужаснулась Марена. — Оставь меня в покое, и я забуду о своём обещании!

— О том самом, где ты решила, что сможешь меня убить?

— Хотя бы попытаюсь.

— В следующий раз ломай зубами гортань. — Он взял её за руку и положил её пальцы себе на горло. Марена ощутила ребристые косточки. — Чувствуешь, что моя жизнь в твоей власти?

Марену не нужно было просить дважды: она сжала пальцы на гортани аж до хруста, но Кощей лишь засмеялся.

— Это не так-то просто, моя дорогая, быть убийцей.

— У меня уже есть опыт.

— Действительно. Тогда тебе куда проще будет быть моей золотой рыбкой.

— Что?

Кощей убрал её руку с шеи и положил ладони ей на плечи. Сильные пальцы сжали её тело сквозь платье. Тёмные перстни сверкали на его пальцах.

— В обмен на моё молчание ты будешь исполнять мои желания… Каждому желанию свой срок, ведьма. Не успеешь — отдашь мне самое драгоценное, что будет у тебя на тот момент.

— У меня нет ничего! — крикнула она.

— В мире много вещей, что делают нас богатыми. — Он подцепил пальцем её подбородок, как крючком, и заставил смотреть себе в глаза. Но этого делать было не нужно: Марена и так не могла из них вынырнуть. — Молодость, красота, честь, благородство, невинность, любовь, дружба, жизнь…

— Я не могу отдать тебе свою молодость и красоту — это не в моей власти. Всего остального у меня нет. Жизнь я смогу отдать лишь раз.

— Всему своё время.

— Если у меня не будет ничего… Что ты заберёшь?

— О, я найду, что у тебя взять. — Он нахально усмехнулся и прочертил пальцем линию поперёк её горла, словно перерезал его невидимым кинжалом.

— Разве это жизнь — прислуживать тебе как рабыня? Какое тебе до меня дело? Я всё равно бесполезна!

— Уж лучше тебе научиться быть полезной для меня. Как ты поняла, я не жалостлив и легко избавляюсь от ненужных вещей.

«Каков ублюдок!»

Марена сжала кулаки, сгорая от желания врезать ему по нахальной роже. Только это не поможет. Придётся смириться со своим положением и думать, думать, думать, как его убить!

— Хорошо, — она опустила взгляд и улыбнулась. — Так и быть, ваше бессмертие, поймали, по рукам связали. Буду вашей рабыней.

«Провались ты!»

Кощей хищно улыбнулся, блеснув белыми зубами в приоткрытом рту, — его красный язык прошёлся по острым клыкам.

— Я рад, ведьма. Назови мне своё имя…

— Весе…

— Ты уже готова попрощаться с самым драгоценным, что у тебя есть?

Марена резко выдохнула, снова улыбнулась:

— Я его не помню, но весчане называли меня Марена.

Глаза Кощея вспыхнули темнотой, он жадно втянул воздух, вглядываясь в её лицо, сдавил плечи.

— Марена?

А потом произошло нечто неожиданное, а, может, и вполне ожидаемое. Сначала они услышали женский вскрик, а затем голос, похожий на голос Дуняши, раздался:

— Государыня! Что удумала? Нельзя так! Куда же ты?

Марена воспользовалась моментом, выскользнула из хватки Кощея. Увидела, что в окне той самой высокой башни стоит тоненькая тёмная фигурка. Ветер хлещет подол её рубахи и растрёпанные косы.

— Василиса…

Кощей недовольно покривил рот, приглядываясь к происходящему.

— Что она удумала? — удивился он.

Марена знала. Выругалась. Оглядела ночную улицу, но побег уже явно провалился. Оставалось попытать свою удачу и спасти эту болезную. Может, хоть получится завоевать симпатию царя? Да, ей нужны полезные связи. Нужны прямо сейчас.

Марена ухватилась за забор, но назад запрыгивать было куда тяжелее, чем выпрыгивать. Она оттолкнулась от чего-то босой пяткой и, услышав недовольный рык Кощея, вскочила на забор, спрыгнула и побежала к башне.