Джереми слегка запаниковал, когда я появилась у его многоквартирного дома с младенцем на руках. Он был одет в дизайнерский костюм и внушительный галстук, явно собираясь на работу, и он выглядел шокированным, увидев меня и ребёнка. Он сделал несколько звонков, чтобы перенести утренние встречи, а затем быстро проводил меня обратно в свою квартиру, чтобы поговорить наедине.

— Мы пользовались презервативом, — настаивал он. — Всегда.

— Они не дают стопроцентной гарантии, — напомнила я ему.

— Я знаю, но… — Он теребил галстук, его глаза метались. — Почему ты не сказала мне раньше?

— Я не хотела тебя беспокоить, — сказала я. — Я даже не была уверена, что оставлю его. Но теперь я знаю, что этому ребёнку нужен отец. — Я поправила хватку Тедди, чтобы Джереми мог лучше разглядеть его. Крошечный малыш начал цепляться за меня, когда я держала его — мне нравилось, как он безоговорочно доверял мне. — Он похож на тебя, правда?

Тедди действительно немного походил на Джереми. Это было счастливое совпадение. Но Джереми, казалось, не хотел смотреть. Он смотрел куда угодно, только не на малыша.

— Наоми, — простонал он. — Я бы очень хотел, чтобы ты… В общем, слушай, нам нужно сделать тест на отцовство.

— Ты мне не веришь?

Он бросил на меня страдальческий взгляд.

— Как я уже сказал, мы были осторожны.

Мы были осторожны. И к тому же, я была бесплодна. Но он не знал последнего.

Однако я ожидала этой просьбы. И я бы никогда не подошла к нему с ребёнком, если бы не знала, как справиться с этим.

Джереми хотел сам отправить образцы. Он не доверял мне, и я не могла сказать, что его инстинкты были неправильными. Он попросил меня дать ему мазок от Тедди, а всё остальное он отправит сам.

Я встретилась с ним через неделю в кофейне, наедине. Он протянул мне палочку для мазка и маленький конверт для неё и сказал, что мы можем встретиться снова завтра, после того как я возьму мазок у ребёнка. В тот же день я села в машину и поехала на Лонг — Айленд, в дом, который позже стал моим, после того как мы с Джереми поженились. Но в то время там жили его родители. Он рассказывал мне об этом однажды, когда мы встречались, и также упомянул, что его отец борется с болезнью Альцгеймера.

Когда я добралась до того дома, я припарковалась на дороге. Я ждала в машине, пока миссис Рот уехала по делам, оставив мужа одного. Когда я подошла к дому, мистер Рот был только рад пригласить меня внутрь. Он болтал о вещах, которые лишь отчасти имели смысл, однажды назвав Джереми маленьким мальчиком. Когда я сказала ему, что мне нужно провести тест, для которого нужно взять мазок из его рта, он был только рад позволить мне сделать это.

После того как я взяла мазок, я поехала обратно в город. Я отдала маленький бумажный конверт Джереми, который отправил его вместе со своим мазком для получения результатов. Когда пришли результаты, они показали почти стопроцентную уверенность в том, что два мазка принадлежат отцу и ребёнку, как я и знала, что будет.

Джереми считает меня глупой. Он не говорит этого прямо, но ему и не нужно. Но в этот раз я перехитрила его.

Джереми женился на мне. Он хотел, чтобы у Тедди было два родителя, живущих в одном доме, и, хотя он не говорил этого, он не доверял мне воспитывать Тедди одной. И долгое время мы были счастливы вместе. Ну, я была счастлива.

А теперь здесь Вероника. Теперь всё становится понятным — судимость за наркотики в её прошлом. Она, очевидно, жена или девушка того наркомана, который лежал без сознания на переднем сиденье, пока Тедди кричал на заднем. Она была небрежной матерью. Она не заслуживала иметь Тедди.

Она всё ещё не заслуживает.

И у неё нет абсолютно никаких шансов вернуть его. Я не позволю этой наркоманке забрать у меня моего сына.

Нет, Вероника должна умереть. И снова я должна действовать с умом.