Через пару месяцев я узнаю о Джереми Роте больше, чем когда — либо могла предположить.

Мы бегаем вместе три раза в неделю. Сначала было много ходьбы, и это хорошо, потому что у нас есть время поговорить. Но в те дни, когда мы ходим меньше, нам всё равно удаётся много говорить. Мы ладим.

В основном я надеюсь разузнать что — нибудь о Тедди, и это нетрудно, потому что любимая тема для разговоров Джереми — его сын. Он обожает Тедди. Если я позволю, он будет говорить о Тедди весь час, пока мы бегаем, и иногда так и делает.

Его наименее любимая тема для разговора — его жена.

Мне очень интересно узнать о Наоми Паксон Рот. Судя по моим отрывочным наблюдениям за их домом, она, кажется, нечасто выходит на улицу. Даже по утрам няня отводит Тедди в школу.

— Наоми работает? — спрашиваю я его однажды, когда мы делаем третий круг по парку.

Он качает головой.

— Честно говоря, сомневаюсь, что она справилась бы.

— Она работала до того, как вы поженились?

— Да. Ну, вроде того.

— Кем она была?

— Она называет себя доктором. — Он закатывает глаза. — Но она не врач. Она какая — то целительница кристаллами, которая, как я предполагаю, просто обдирала своих «пациентов».

— Целительница кристаллами?

— Именно. Она постоянно дарит мне эти кристаллы и говорит, как они исправят мою жизнь. О, вот песчаник — теперь твой рефлюкс прошёл!

— Моя подруга Лола однажды ходила к целительнице кристаллами, когда у неё были проблемы со сном, — вспоминаю я. — Она сказала, что это очень помогло.

— Ну, возможно, та целительница не получала свой диплом через двухчасовой онлайн — курс.

Я морщусь.

— Нет, не думаю.

Он только качает головой.

— Честно говоря, я рад, что она перестала работать, потому что нас бы уже засудили. — Он замолкает на мгновение, и единственные звуки вокруг нас — это пение птиц в деревьях и стук наших шагов по земле. — Мне не следовало этого говорить. Наоми… неважно, всё в порядке.

— Что? — Я сбавляю темп, и он делает то же самое. — Ты можешь поговорить со мной об этом. Я никому не скажу.

— Я просто… — Он останавливается и хватается за правое колено, которое сегодня замотано. Оно иногда действительно беспокоит его — он не выдумывал это. — Я не люблю много говорить об этом, но я никогда бы не женился на ней, если бы не Тедди. Никогда. Мы встречались всего несколько месяцев, и мы уже расстались к тому времени, как я узнал о нём.

— О. — Мне отчаянно хочется узнать всю историю, но я не хочу спугнуть его, слишком сильно надавливая. В ушах лёгкий звон. — Так… она была беременна?

— Она только что родила, — говорит он. — Я выходил из своего многоквартирного дома по дороге на работу, и она подходит ко мне с этим младенцем на руках. И говорит, что он мой.

Моё сердце бьётся быстро, и это не от бега. Джереми никогда не видел Наоми беременной. Она могла украсть моего ребёнка, сделать фальшивое свидетельство о рождении, а затем сказать ему, что ребёнок его.

Но в этой истории есть одна проблема. Джереми не глуп, и он бы не женился на какой — то женщине только потому, что она сказала, что её ребёнок от него.

— Ты уверен, что он твой? — Я вижу выражение его лица и сразу же беру свои слова обратно. — Извини. Мне не следовало…

— Нет, ты права. Я сделал тест на отцовство. Это было первое, что я попросил.

И теперь он пробивает дыры в моей идеальной истории.

— И он был положительным?

Один уголок его губ приподнимается. — Ну, очевидно.

— И это было… — Я не знаю, как спросить его об этом. — Ты же не доверил ей отправить его по почте?

— Боже упаси! — Он наклоняется и снова трёт колено. — Она дала мне образец от Тедди, я взял свой собственный мазок, а затем отправил его сам. Результаты прислали прямо мне.

Ну, вот и всё. Если только Джереми не врёт мне, а я действительно не думаю, что это так, значит, Тедди не может быть моим сыном, потому что отцом Доминика был Клэй. Наоми, возможно, не мать года, но, оказывается, она не похитительница.

И всё же я не могу избавиться от внутреннего ощущения, что Тедди — мой.

И если он не мой, я хотела бы, чтобы он им был.