Большую часть ночи я провожу, ворочаясь.

В какой — то момент я просыпаюсь, иду в комнату Тедди, смотрю на его коллекцию камней, разложенную на маленьком столе, затем беру одну из его плюшевых игрушек и просто плачу в течение неопределённого времени. Затем я засыпаю в его кровати.

К тому времени, как я наконец просыпаюсь, уже почти обед. В доме мало еды, и я думаю о том, чтобы сбегать в продуктовый магазин, но затем вспоминаю, что моя машина осталась у дома Джереми. Мне всё ещё нужно забрать её.

Пока я ищу в холодильнике что — то, из чего можно соорудить еду, мой телефон жужжит с уведомлением. Мне требуется мгновение, чтобы найти телефон, который запутался в одеялах на моей кровати. Когда я нахожу его, я вглядываюсь в экран, вспоминая, что поставила это напоминание в свой телефон ещё до того, как вся моя жизнь рухнула:

Поездка Джереми в Бостон.

На этой неделе у Джереми командировка в Бостон. Он вылетает сегодня днём. И мне интересно, кто присматривает за Тедди, пока его нет. Если бы события вчерашнего дня не произошли, попросил бы он меня об этом? Предполагаю, что нет, потому что он не смог бы попросить за день до отъезда. Возможно, он отменил поездку. Или, возможно, Розита остаётся на ночь.

Или, возможно, он попросил Веронику присмотреть за Тедди.

Мысль о том, что эта женщина проводит время с моим сыном, когда мне запрещено приближаться к нему… ну, это почти невыносимо. Мне хочется кричать.

Вероника не любит Тедди. В лучшем случае она терпит его как средство, чтобы заслужить расположение Джереми. В худшем — он может быть в опасности. Не то чтобы она причинила вред детям Симингтонов, но та домработница дала понять, что она бы это сделала, если бы представилась возможность.

И разве это не идеальная возможность? Если Джереми уехал из города, и они вдвоём остались одни?

Когда я высказала свои опасения Эзре, он посмотрел на меня так, будто я сошла с ума. Но он не знает Веронику. Он не видел блеска в её глазах, когда она смотрит на моего мужа. Если бы он знал то, что знаю я, он отнёсся бы к этому гораздо серьёзнее.

Мой телефон начинает звонить у меня в руке, вырывая меня из нарастающей паники. На экране появляется «МАМА», и хотя я обычно ненавижу разговаривать с матерью по телефону, я чувствую внезапный приступ тоски. Моя мать, возможно, излишне критична и цинична, но она полезна. Если бы не она, я бы вообще не была замужем за Джереми.

Поэтому я беру трубку.

— Наоми, — говорит хриплый голос моей матери на другом конце. — Ты избегала моих звонков?

— Нет, — лгу я.

— Да, избегала. — Хотя она даже не звучит особенно расстроенной по этому поводу. Скорее, она констатирует факт.

— Так что происходит? Джереми всё ещё уходит от тебя?

В горле встаёт ком.

— Ты была права насчёт него. Есть другая женщина. Он уходит от меня к девушке двадцати с чем — то лет. И она великолепна.

— О, Наоми, — вздыхает моя мать.

Я думала, что в моём теле больше не осталось слёз, но каким — то образом я снова начинаю плакать. Я даже не могу рассказать ей о своём аресте и о том, что мне больше нельзя видеть Тедди. Было бы больно произносить эти слова вслух. Но я рассказываю ей всё, что узнала о Веронике во время своего визита в её прошлое место жительства. В отличие от Эзры, она воспринимает всё, что я говорю, очень серьёзно. Я знала, что она будет единственным человеком, который это сделает.

— Послушай меня, Наоми, — говорит она. — Эта женщина — явно проблема, и мне не хочется говорить «я же говорила», но… что ж, я же говорила.

Она действительно говорила мне. Как бы мне ни хотелось признавать это, моя мать всегда права.

— Но хорошая новость в том, — говорит она, — что есть простой способ вернуть свою семью.

— Какой?

— Всё, что тебе нужно сделать, — это избавиться от этой другой женщины, прежде чем она избавится от тебя.

Я чувствую, как холодная дрожь ползёт по моему позвоночнику.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, — говорит она, — если этой другой женщины не будет рядом, он не уйдёт от тебя.

— И что я должна сделать? Уговорить её уйти?

Она фыркает.

— Не думаю, что с этим тебе сильно повезет.

Она права.

— Так как именно я должна избавиться от неё?

Вместо того чтобы ответить на мой вопрос, она начинает кашлять. Это влажный кашель, доносящийся из самой глубины груди. Моя мать курила слишком долго. Кто знает, сколько она вообще протянет? Через год её может не быть. И тогда кто мне поможет? Никто не решает проблемы лучше, чем моя мать. Она может быть раздражающей, но я обязана ей всем.

— Я не могу решить это за тебя, — говорит она мне, когда берёт кашель под контроль. — Не сейчас. Теперь это зависит от тебя.

Я не знаю, что она имеет в виду. Она помогала мне, давным — давно. Но это было совсем не то. Я не знаю, как она ожидает, что я избавлюсь от Вероники, которая намного коварнее меня. Я рассказала Джереми всё, что знаю о ней, а он сказал, что я брежу. Я сделала всё, что могла.

Но теперь речь идёт не только обо мне и Джереми. Речь идёт и о Тедди. Она может делать со мной что хочет, но я не позволю ей причинить вред моему маленькому мальчику.