Я провожу следующий час, плача в тюремной камере.

Со мной в камере несколько других женщин, ни одна из которых не одета для детского дня рождения. Но из — за того, что я рыдаю, они оставляют меня в покое. Никто не хочет иметь дело с плачущей женщиной, даже если ты в тюрьме и тебе нечем заняться.

Я облажалась. Я очень сильно облажалась. Единственное, что было у меня над Джереми и Вероникой, — это то, что я была законопослушной гражданкой. А теперь у меня внезапно есть судимость. Будет ли суд? Я даже не знаю. Предполагаю, Эзра расскажет мне, когда вытащит меня отсюда.

Если он вытащит меня отсюда.

Проходит около четырёх часов, когда офицер заглядывает в камеру. Я стараюсь не терять надежду, но затем он выкрикивает:

— Рот?

Я встаю на ноги.

— Да, это я.

— Вы свободны, — рявкает он.

О, слава богу. Эзра — гений.

Но это не быстрый процесс. Мне нужно подписать кучу бумаг, чтобы мне вернули все мои вещи и я могла уйти. Проходит ещё полчаса, прежде чем я заканчиваю. Я думала, мне придётся вызывать такси, потому что моя машина осталась у дома Джереми, но когда я захожу в зал ожидания полицейского участка, меня ждёт Эзра в мятом костюме без галстука и с небритой челюстью. Он не улыбается.

Он встаёт, когда видит меня.

— Пошли. Я выведу тебя отсюда.

Я даже не стесняюсь своих опухших глаз, когда следую за ним к его машине, потому что ничто не выглядит так плохо, как эта разбитая машина. У него также куча бумаг, сложенных на пассажирском сиденье, которые он перекладывает на заднее. Наконец я сажусь на место рядом с ним, сжимая сумочку на коленях.

Эзра вставляет ключ в зажигание и поворачивает его, но двигатель только чихает. Отлично. Моя удача становится всё лучше и лучше.

— Двигатель заглох? — спрашиваю я его.

— Нет. Обычно нужно несколько попыток. Всё в порядке.

— Может, тебе стоит купить новую машину?

— Всё в порядке.

С третьей попытки двигатель оживает, и мы выезжаем с парковки полицейского участка.

— Спасибо, что вытащил меня оттуда, — говорю я после мгновения тишины. — Ты чудотворец.

— Возможно, ты будешь думать иначе, когда услышишь, что я собираюсь тебе сказать.

Я хмурюсь.

— Что такое?

— Твой бывший подал временный судебный запрет на приближение к тебе, — говорит он. — Это означает, что ты не можешь связываться с ним или Тедди и даже приближаться к ним, за исключением особых обстоятельств.

— Что?

— Мне жаль, Наоми. — Он бросает на меня взгляд, замедляясь на красный свет. — Но тебя насильно вывели с вечеринки с полицейским. Джереми уже высказывал опасения, а теперь у него есть доказательства, чтобы подтвердить их.

Моё дыхание учащается. Я чувствую, что начинаю задыхаться.

— Так я не могу приближаться к собственному сыну?

— Мне действительно жаль. Ты… тебе не следовало идти на ту вечеринку.

У меня в голове звенит.

— И как долго это продлится?

— Через несколько недель будет слушание.

Несколько недель? Я никогда не была так долго без Тедди за всю его жизнь! Я наконец оправилась от своей истерики в тюремной камере, и теперь я чувствую, что она начинается снова.

— Ты серьёзно? Я не могу видеть Тедди несколько недель? Это не может быть правильным! Я ведь ничего не сделала, чтобы навредить ему! Это была просто глупая вечеринка! — Мои пальцы начинают покалывать. — Это так несправедливо!

Эзра снова смотрит на меня. На следующем углу он сворачивает на боковую улицу. Он ставит машину на парковку и поворачивается ко мне.

— Наоми. — Он протягивает руку к моей — его ладонь тёплая и сухая. — Мне нужно, чтобы ты сделала несколько глубоких вдохов. Делай со мной.

Он уже говорил мне это однажды, и я была возмущена, но на этот раз у меня нет сил протестовать. Он делает это вместе со мной, как и обещал, вдыхая воздух через нос и медленно выдыхая через губы. После пяти таких вдохов я чувствую…

Ну, не лучше. Но меньше похоже на то, что сейчас упаду в обморок.

Он пристально смотрит на меня.

— Слушай, я не буду тебе лгать. Это нехорошо, и я понимаю, почему ты расстроена. Но если ты не будешь создавать проблем несколько недель, я уверен, что смогу добиться отмены запрета. Я много раз видел подобные вещи, и я обещаю, что смогу сделать так, чтобы он исчез.

Паника снова поднимается в моей груди.

— Несколько недель?

— Наоми. — Его голос внезапно становится строгим. — Тебя арестовали, понятно? Чего ты ожидала?

Его челюсть слегка дёргается. Несмотря на то, что мне сейчас очень жаль себя, я понимаю, что ему это тоже не доставляет удовольствия. Я притащила его в полицейский участок в воскресенье днём, и теперь ему придётся работать ещё усерднее, чтобы помочь мне выиграть совместную опеку над моим ребёнком. Не говоря уже о том, что я не могу себе позволить платить ему, кроме одного чека на гонорар, который мне удалось выписать.

— Мне жаль, — говорю я тихим голосом.

— Не извиняйся. — Он касается виска правой рукой. — Только, пожалуйста, не делай ничего глупого в ближайшие несколько недель. И ради бога, не дай себя снова арестовать.

— Но, Эзра… — Я закусываю нижнюю губу. — Я беспокоюсь о безопасности Тедди. Я имею в виду, рядом с Вероникой.

Он качает головой.

— О чём ты говоришь?

— Есть кое — что, что я должна тебе рассказать…

Всё, что я скрывала от него, выходит наружу в несколько сбивчивом потоке. Поездка в бывшее место жительства Вероники. Отравленная комбуча. Мои опасения, что Вероника может причинить вред Тедди, чтобы убрать его с дороги. Пока я говорю, краска медленно сходит с и без того бледного лица Эзры.

Когда я заканчиваю говорить, он снимает очки, зажмуривается и трёт глаза кончиками пальцев.

— То, что ты говоришь, — говорит он, — это…

Я жду, что он признает, что это очень серьёзное обвинение и что мы должны немедленно вернуться в полицейский участок и рассказать им всё. Потому что Тедди не в безопасности в этом доме.

— Это безумие, — заканчивает он.

Я отдёргиваю голову, будто он только что дал мне пощёчину. — Но…

— Ты действительно веришь во всё это, да?

Он изучает моё лицо с беспокойством в глазах. Не беспокойством, потому что он думает, что Вероника собирается убить меня, а потому что он внезапно забеспокоился, что сделал не ту ставку в этой битве за опеку. Джереми смотрел на меня так в последнее время, и я не могу вынести того же взгляда в глазах Эзры.

— Я… — Я проглатываю комок в горле. — Я просто чувствую, что… это много страшных совпадений, понимаешь? Ты не можешь винить меня за то, что я немного напугана…

— Да…

— И я просто так сильно хочу снова увидеть Тедди…

Спустя мгновение или два его лицо расслабляется.

— Слушай, я знаю, что у тебя было много стресса в последнее время, но ты не должна позволять этому взять над тобой верх. Эта битва будет сложнее, чем мы думали, но я всё ещё уверен, что в конце концов всё получится.

Я молча киваю, зная, что если попытаюсь заговорить, то разрыдаюсь.

Он отвозит меня домой, хотя когда мы приезжаем, я вспоминаю, что моя машина на самом деле осталась у дома Джереми. Мне хочется попросить его отвезти меня туда, но он выглядит так, будто на сегодня с него достаточно меня. Завтра я вызову Uber, чтобы забрать свою машину.

Когда он паркуется перед моим домом, он поворачивается, чтобы посмотреть на меня в последний раз.

— Всё будет хорошо, Наоми. Я обещаю, я могу это исправить.

— «Твой путь к славе будет устлан острыми камнями», — говорю я, вспоминая печенье с предсказанием с того дня.

Он выдавливает крошечную улыбку.

— Да, что — то в этом роде. А когда всё закончится, мы вместе пойдём на вечеринку с караоке.

— Договорились, — говорю я.

Я пытаюсь ответить на его улыбку, но это нелегко. Я сильно облажалась, и теперь я не смогу видеть моего малыша несколько недель, до слушания. Эта мысль почти невыносима.

Я надеюсь, Эзра сможет это исправить. Потому что, если он не сможет, я не знаю, что я буду делать.