Я сажусь в машину ранним утром, чтобы отправиться в долгую поездку в Вестчестер. Мои рёбра всё ещё болят, а в желудке мутит от домашней комбучи, из — за которой меня вырвало ещё дважды, прежде чем я наконец уснула, но я пересиливаю дискомфорт. Я не могу откладывать, если хочу успеть вернуться на остров вовремя, чтобы забрать Тедди. Несмотря на то, что утверждал Джереми на сессии медиации, я всегда прихожу вовремя за своим сыном.

Я всегда считала Вестчестер районом с высоким доходом, даже более высоким, чем наш собственный, но адрес Вероники, кажется, находится в особенно шикарном районе. Каким — то образом части этой головоломки не сходятся. Сама Вероника не выглядит богатой, на её машине была большая трещина, и в её прошлом есть обвинение в уличных наркотиках, и всё же адрес ведёт меня к довольно внушительному особняку с длинной извилистой подъездной дорожкой к дому. Я благодарна, что нет ворот, которые бы меня не пустили, потому что было бы обидно проехать весь этот путь и даже не пройти мимо ворот.

Я паркуюсь в конце подъездной дорожки к поместью. Когда я выхожу из машины, я не могу не думать, что Вероника выглядела бы здесь вполне естественно в роли трофейной жены какого — нибудь богатого бизнесмена. Тот, кому принадлежит этот дом, гораздо богаче моего мужа.

Перед поездкой я поискала этот дом в интернете. Документы были оформлены на имя человека по имени Максим Симингтон. Я поискала его, и он действительно был генеральным директором крупной корпорации. Я также обнаружила, что он женат и имеет двоих детей. Так что я всё ещё не поняла, какая связь у Вероники с ним.

Когда я добираюсь до тяжёлой деревянной входной двери, есть выбор между резной деревянной колотушкой и дверным звонком. Я колеблюсь несколько секунд, пытаясь понять, что выбрать. Наконец, я звоню в дверной звонок. А затем, для верности, использую и колотушку.

Я стою там целую минуту, гадая, не стоило ли мне надеть что — то более нарядное, чем мой белый свитер, серые штаны для йоги и балетки. Я хотела чувствовать себя комфортно во время четырёх часов вождения, но чувствую себя немного раздетой, стучась в дверь этого дома.

В конце концов, дверь открывается, и я с облегчением вижу, что женщина средних лет за ней одета даже более небрежно, чем я — в джинсы и футболку. Она выглядит так, будто вес двери находится на пределе её возможностей, и бросает на меня озабоченный взгляд.

— Коммивояжёры не нужны, — говорит она и начинает закрывать дверь перед моим носом.

— Подождите! — кричу я. — Я не коммивояжёр.

Женщине удаётся остановить дверь, которая уже начала захлопываться. Она оглядывает меня с ног до головы, её губы сжаты в прямую линию.

— Что вам нужно?

— Я… — Я думала об этом по дороге сюда, и я не хочу придумывать какую — то невероятную историю. Лучше быть честной о том, что я ищу. — Я пытаюсь найти Веронику Чессон.

Судя по выражению лица женщины, она не большая поклонница Вероники, чем я.

— Она здесь больше не живёт. — Затем она добавляет: — И слава богу.

И она крестится.

— Вы знаете, куда она переехала?

— Нет. И мне всё равно. — Она снова начинает закрывать дверь. Но затем любопытство берёт верх. — Что вам вообще от неё нужно?

— Она… — Я снова принимаю взвешенное решение и решаю сказать правду — похоже, она умирает от желания вылить на Веронику грязь нужному человеку. — Она спит с моим мужем.

Брови женщины взлетают до самой линии волос.

— О!

— И… и он собирается уйти от меня к ней.

— Что ж, — фыркает она, — не могу сказать, что я удивлена.

— Почему?

— Она пыталась провернуть то же самое здесь. — Теперь я замечаю, что женщина держит в правой руке тряпку. — Мы обе работали здесь. Ну, она работала, теперь уже нет. Это была должность с проживанием: уборка, выполнение поручений и помощь с детьми.

— Хорошо…

— Они решили дать ей шанс, — говорит она, — хотя она и была наркоманкой. Реабилитировалась, якобы. На самом деле, я думаю, Максим — это мистер Симингтон — просто считал её привлекательной. А она привлекательна, как вы, я уверена, знаете.

— Да, — бормочу я. — И… что случилось?

Она издаёт фыркающий звук.

— Как вы думаете, что происходит, когда вы приглашаете такую девушку в свой дом? Она набросилась на своего босса, серьёзно. Изо всех сил пыталась затащить его в постель.

— У неё не получилось?

— Ну, миссис Симингтон наконец всё поняла и вышвырнула её. Слава богу, как я и сказала.

Молодец, миссис Симингтон. Для меня же все не так хорошо.

— Вероника Чессон ищет богатого мужчину, — говорит она. — Она хочет, чтобы кто — то финансировал её, чтобы ей не пришлось работать ни дня в своей жизни. Чтобы её красивые белоснежные ручки оставались мягкими и нежными. — Она сжимает тряпку в руке. — Ваш муж богат?

— Он… Да.

— Тогда похоже, она нашла то, что искала. — Женщина морщит нос. — Я знала, что она это сделает. Но мне жаль вас. Я уверена, вы не заслужили всего этого. Ваш муж, вероятно, тоже останется с носом, зная её. Возможно, даже хуже.

Это именно то, чего я боялась. Вероника искала богатого парня и нашла его в моём муже. Она не любит его. Всё, что её волнует, — это его состояние.

— Есть… есть ли что — нибудь, что я могу сделать? — спрашиваю я женщину. Я знаю, что мой голос звучит отчаянно, но мне всё равно.

— Вы можете быть очень осторожны. — Женщина смотрит на меня так, что у меня мороз по коже. — У неё тёмное прошлое, как я и говорила. Она была наркоманкой — я слышала, как Симингтоны обсуждали это. И я говорю не о чём — то милом вроде кокаина. Она колола героин, вы знали об этом? И она всё ещё делала это! Я видела следы от уколов на её руках.

Я не считаю кокаин особенно милым, но мне кажется, что вводить наркотики в кровь — немного хуже. Знает ли об этом Джереми? Трудно представить, что он познакомил бы женщину с такой историей со своим ребёнком.

— Что вы имеете в виду под «быть осторожной»? — спрашиваю я её.

Женщина оглядывает меня с ног до головы, словно раздумывая, сколько рассказать. Я стараюсь выглядеть как можно более жалкой. Это нетрудно.

— У меня нет никаких доказательств этого, конечно, — начинает она, — но когда мистер Симингтон не сразу поддался чарам Вероники, она избрала другую тактику. — Она многозначительно замолкает. — Она попыталась избавиться от его жены.

У меня отвисает челюсть.

— Что?

— Рона Симингтон неудачно упала с лестницы. — Её глаза широки и серьёзны. — Незадолго до этого я видела, как Вероника убиралась наверху лестничной клетки, и я уверена, что она подстроила падение миссис Симингтон.

Я зажимаю рот рукой. Даже после того, как Вероника угрожала мне, я думала, что есть разумная вероятность, что она просто болтает. Теперь я вспоминаю тот нож, который нашла в своей кухонной раковине, и задаюсь вопросом…

— И я также волновалась за их детей, — добавляет она с апломбом. — Она была мила с ними в лицо, но я могла сказать по тому, как она на них смотрела, что она презирает их обоих. Если бы она когда — нибудь действительно завоевала Максима Симингтона, я подозреваю, что она нашла бы способ избавиться от них. Либо отправить их в школу — интернат, либо…

Она не заканчивает предложение. Ей и не нужно.

Я уже ненавидела Веронику за то, что она украла моего мужа, и беспокоилась, что она промыла ему мозги, но это первый раз с тех пор, как я нашла её машину припаркованной у нашего дома, когда я по — настоящему испугалась за своего маленького мальчика. Если Вероника тронет хоть один волосок на его голове, я позабочусь о том, чтобы она пожалела о дне своего рождения.

Если только она не избавится от меня первой.

Женщина смотрит на меня, поэтому мне удаётся выдавить из себя:

— Спасибо. Я… я ценю то, что вы мне сказали.

Женщина кивает мне на прощание.

— Удачи. — И затем, прямо перед тем, как закрыть дверь, она добавляет: — Она вам понадобится!