Сегодня Джереми должен забрать Тедди из моей квартиры.

Прошло два дня с тех пор, как я съездила в Вестчестер, в предыдущее место жительства Вероники Чессон. Завтра у нас с Джереми ещё одна сессия медиации, так что это, кажется, мой последний шанс поговорить с ним до этого. Мне нужно попытаться вразумить его. Если он ещё не знает о прошлом Вероники, я расскажу ему.

Пока Тедди играет в своей комнате, я стою перед кухонной раковиной и настраиваю себя. Разговор с мужем будет непростым, но он должен узнать правду. Это мой единственный шанс спасти мою семью и, возможно, даже жизнь моего сына.

Пока я мысленно репетирую то, что хочу сказать, мой взгляд падает на подставку для ножей на стойке. В подставке снова не хватает одного ножа — я не заметила этого раньше, потому что была занята с Тедди. Я уверена, что прошлой ночью все ножи были на своих местах.

Я заглядываю в раковину, где в прошлый раз нашла пропавший нож — пусто.

Как раз когда я собираюсь проверить посудомоечную машину, раздаётся звонок в дверь. Как бы сильно я ни хотела искать нож, я не собираюсь заставлять Джереми ждать, поэтому я спешу к входной двери, чтобы впустить его. Когда я распахиваю дверь, Джереми в костюме и галстуке, с телефоном в руке. Он даже не поднимает глаз от экрана.

— Тедди готов?

— Ты немного рано, — указываю я. — Он ещё не совсем готов.

— Я подожду в машине.

Он начинает разворачиваться, но я протягиваю руку и хватаю его за руку.

— Не мог бы ты зайти на минуту? Я хочу поговорить с тобой.

Он заходит в квартиру, настороженно глядя. Я сказала Тедди ждать в спальне и не выходить, пока я не скажу. Так что гостиная в нашем распоряжении.

— Кстати, — говорит Джереми, — ты не видела того слона, которого Ронни подарила Тедди? Розита сказала, что он принёс его в школу вчера.

— Я не видела. Возможно, он оставил его в школе.

— Возможно. — Он опускает телефон, хотя не убирает его обратно в карман. — Он собирается?

— Да, — говорю я, — но… как я и сказала, я хотела поговорить с тобой.

— Хорошо…

То, что я собираюсь ему сказать, ему не понравится, но он должен это услышать. Он должен осознать, кого он впускает в жизнь нашего ребёнка.

— Вероника — наркоманка.

Он смотрит на меня мгновение, а затем смеётся.

— Это то, что ты хотела мне сказать?

— Я сделала проверку биографии. Она была арестована за хранение героина.

На его лице нет удивления. Он уже знал. Он знал, что эта женщина наркоманка, и всё равно спал с ней. Он познакомил её с нашим ребёнком.

— Это было давно.

— Не так давно.

— Она не наркоманка. — Он защищает её так же, как защищал меня, когда его мать говорила ему не жениться на мне, но единственная её претензия ко мне была в том, что я старше его. Если бы она знала о Веронике, она перевернулась бы в гробу. — У неё была проблема много лет назад, но это закончилось. Я обещаю тебе, она чиста. Уже много лет, как я и сказал.

— Что ж, я говорила с её бывшим работодателем, и они сказали, что у неё были следы от уколов!

— Ты говорила с её бывшим работодателем? — Гнев заливает его лицо, хотя мне кажется, что это не та часть предложения, на которой он должен сосредоточиться. — Это довольно бестактно, Наоми.

— Ты слышишь, что я тебе говорю? У твоей новой девушки есть следы от уколов!

— Ради бога, у неё нет следов от уколов! — Его глаза затвердели. — Я много раз видел её руки. Обещаю тебе, никаких следов от уколов.

— Не только это, — продолжаю я, — но до тебя она охотилась на другого женатого мужчину. Богатого женатого мужчину.

— Угу…

— Ты не понимаешь, что я тебе говорю? — Мой голос приобрёл высокий умоляющий тон, но я не могу с этим ничего поделать. — Вероника не любит тебя. Всё, что она ищет, — это деньги. Это всё, что ей нужно.

— Это неправда.

— И она ненавидит Тедди, — добавляю я, зная, что это последнее обвинение попадёт в цель. — Она хочет избавиться от него.

Он моргает на меня.

— Ненавидит Тедди? Это самая нелепая вещь, которую я когда — либо слышал.

Но не было ли в его голосе нотки неуверенности?

— Это правда! — кричу я, ухватившись за его колебание. — Всё, что ей нужно, — это твои деньги, а Тедди просто… он осложнение.

— Это неправда. Она обожает Тедди. — Но снова он звучит не совсем уверенно. — Чёрт, какого чёрта этот ребёнок так долго?

Он проходит мимо меня, направляясь к закрытой двери спальни. Он рывком открывает её, не постучав, и обнаруживает Тедди, играющего на полу с Lego. Ну, смесь камней и Lego.

— Папа! — Тедди бросается на ногу Джереми. — Папа, папа!

Гнев мгновенно исчезает с лица моего мужа, когда он подхватывает Тедди с пола.

— Я здесь! Ты готов идти?

— Нет, — говорит он, как будто это нелепо. — Мне нужно собраться.

— Тогда позволь мне помочь тебе. — Джереми бросает на меня взгляд. — Не похоже, чтобы твоя мама много делала, чтобы ускорить процесс.

Джереми опускает Тедди на пол, затем открывает верхний ящик комода. Я предполагаю, что он ищет вещи, которые можно взять с собой. Но затем он замирает, глядя в ящик. Он отступает на шаг, его рот открыт.

— Наоми, — выдыхает он. — Какого чёрта?

— Что там?

Джереми запускает руку в ящик и достаёт того слона, которого Вероника купила Тедди. Но он выглядит иначе, чем когда мальчик только получил его.

А именно — в его грудь воткнут большой кухонный нож. Мой кухонный нож, как выясняется.

И не только это, но кукла — слон была… за неимением лучшего слова, выпотрошена. Начинка была вырвана из его живота. И какое — то ярко — красное вещество покрывает нож и внутреннюю часть живота куклы.

— Элли! — кричит Тедди. (Видимо, так зовут его слона.)

— Наоми, — выдавливает Джереми, пытаясь спрятать куклу в своей куртке, чтобы Тедди не получил ещё большую травму. — Какого чёрта с тобой не так? Зачем ты это сделала?

— Я не делала этого! — протестую я.

Но он не слушает меня. Он слишком разъярён.

— Ты действительно ненормальная. — Теперь он кричит. — Я имею в виду, я знал, что у тебя проблемы — боже, я достаточно долго с ними мирился — но это уже слишком.

— Но я не делала этого! — Слёзы разочарования выступают на моих глазах от его обвинения. И затем меня осеняет. — Держу пари, это была Вероника! У тебя есть ключ от квартиры в доме. На днях я нашла дверь незапертой и подумала, что случайно оставила её открытой, но теперь я думаю, что это была она. Она пришла сюда, пока меня не было, и…

— И сделала это? — Вена выступает на виске Джереми. — Это была не Вероника. Это была ты. Ты единственная здесь, и единственная, кто мог это сделать. — Он машет телефоном в воздухе. — И поверь мне, мы обсудим это завтра на медиации.

Тедди всё ещё плачет по Элли. Джереми снова подхватывает его на руки, и Тедди прижимается к нему.

— Не волнуйся, — шепчет ему в ухо Джереми. — Мы купим тебе другого. Обещаю.

— Я купила ему жирафа, — указываю я. Я беру жирафа, которого купила несколько дней назад, с кровати, где оставила его. — Вот, Тедди.

— Я ненавижу жирафов! — вопит Тедди. — Я хочу Элли!

О боже.

Джереми в итоге вынужден выносить Тедди из моей квартиры, пока тот плачет и кричит. Но хуже всего — тот кипящий взгляд, которым Джереми одаривает меня прямо перед тем, как захлопнуть дверь квартиры за собой.

У меня пульсирует голова, пока я выглядываю в окно и смотрю, как Джереми с визгом выезжает с моей подъездной дорожки на своей Tesla. Я не могу поверить, что он подумал, будто я способна на такое. Если он действительно так считает, надежды больше нет. Вероника победила.

Но нет, я не могу допустить этого. Если есть хоть какой — то шанс, что она может навредить моему сыну.

Ощущение, будто ледоруб вонзается мне в висок. Я отрываю взгляд от окна, направляюсь в ванную и дрожащей рукой открываю аптечку. Лунный камень на самом деле отлично помогает от головных болей, которые иногда бывают у меня во время менструального цикла, но я понимаю, что от этой он не поможет. Мои пальцы смыкаются вокруг бутылочки тайленола, стоящего между бритвой и зубной нитью.

Я слишком долго вожусь с защитной крышкой от детей и чувствую облегчение, когда мне удаётся открыть бутылку. Но, к моему удивлению, когда я переворачиваю содержимое бутылки в ладонь, оттуда выкатываются только три капсулы.

Как это возможно? Я купила эту бутылку тайленола, когда только переехала сюда, и принимала его всего один раз с тех пор. На этикетке указано, что в бутылке пятьдесят таблеток, так что не имеет смысла, чтобы все, кроме трёх, исчезли.

Затем мне приходит в голову ужасная мысль.

Если у Вероники действительно есть ключ от этой квартиры и она хочет избавиться от меня, она могла попытаться подсыпать тайленол в что — то на моей кухне. Как врач, я знаю, что одной бутылки тайленола достаточно, чтобы убить человека. И учитывая всё, что происходит в моей жизни, есть вероятность, что это могло быть воспринято как попытка самоубийства.

Но если это так, с чем она смешала тайленол?

Ответ обрушивается на меня как тонна кирпичей. Комбуча. Я пила комбучу ещё до того, как это стало модно, и я никогда не пробовала ничего подобного раньше, домашнего или нет. Должно быть, именно сочетание вкуса и тайленола в моём организме вызвало такую сильную рвоту. И хорошо, что это произошло — это, вероятно, спасло мне жизнь.

Я смотрю на бутылку тайленола, задаваясь вопросом, действительно ли Вероника способна на такое злодейство. Но она ведь устроила так, чтобы Рона Симингтон упала с лестницы. И совершенно ясно, как сильно она манипулирует моим мужем.

Моя голова всё ещё пульсирует, поэтому я проглатываю две оставшиеся капсулы тайленола. Если Вероника действительно пыталась отравить меня, я не знаю, что делать дальше. Комбучи давно нет, поэтому у меня нет доказательств. Если я попытаюсь сказать Джереми, он, вероятно, скажет, что у меня бред. Я даже не уверена, что Эзра поверит мне.

С этого момента я не могу больше недооценивать Веронику. Она явно пойдёт на всё, чтобы заполучить моего мужа, чего бы ей это ни стоило.

Я должна быть очень, очень осторожна.