Наша первая сессия по медиации сегодня утром.

Она проходит в конференц — зале в здании муниципалитета. Джереми нанял медиатора, но я согласовала это с Эзрой, и он сказал, что знает эту женщину, и всё звучит нормально. Так что по крайней мере это уже что — то.

Я трачу на свою внешность даже больше времени, чем в день встречи со Стефани Горман. Мне требуется час, чтобы нанести макияж перед зеркалом, пытаясь создать идеальный эффект отсутствия макияжа. Результат довольно хорош, если я сама себя хвалю. У меня нет денег на новый наряд, но я глажу и отутюживаю свой лучший деловой костюм. Джереми раньше любил этот костюм, потому что, по его словам, он подчёркивал мою фигуру и ноги. По правде говоря, сейчас он немного тесноват, но пока швы не расходятся, я в порядке.

Я чувствую себя чертовски хорошо, пока не подъезжаю к муниципалитету как раз вовремя, чтобы застать Джереми и Веронику, целующихся на парковке.

Ладно, они не совсем целуются взасос. Не так, как той ночью на переднем крыльце. Но это определённо больше, чем просто быстрый поцелуй в губы, как он дарил мне каждое утро. А затем, когда они разъединяются, они просто смотрят в глаза друг другу около пятнадцати секунд.

Меня тошнит.

Джереми исчезает в здании муниципалитета, но Вероника задерживается на тротуаре. Она достаёт телефон из сумочки и что — то печатает на экране. Что бы это ни было, это заставляет её улыбнуться.

Я сижу в своём Lexus, надеясь, что она вернётся в свою машину, чтобы мне не пришлось взаимодействовать с ней. Но она просто стоит там. А я не хочу опаздывать на сессию по медиации, так что у меня нет выбора, кроме как пройти мимо неё.

Возможно, если я пойду быстро, она даже не заметит меня.

Но, конечно, это было явно ложной надеждой. Как только я приближаюсь к зданию муниципалитета, глаза Вероники поднимаются и встречаются с моими. Улыбка расплывается по её лицу.

— Наоми! — говорит она. — Как приятно снова видеть тебя!

Эта девушка серьёзно? Она сказала моему мужу, что я угрожала ей в прошлый раз, когда мы виделись, хотя именно она отпускала все те странные замечания об удушье. Но что мне делать? Устроить сцену прямо перед нашей бракоразводной медиацией?

Поэтому я ничего не говорю. Я надеюсь, Вероника поймёт намёк, но вместо этого она продолжает говорить.

— Я наконец встретилась с Тедди на днях, — говорит она мне. — О боже, какой милый мальчик! Мы очень хорошо поладили.

Делает ли меня это плохим человеком, если я скажу, что надеялась, что он возненавидит её? Ладно, значит, я плохой человек.

— Мы говорили о его дне рождения, — продолжает она, хотя я не сказала ей ни слова, даже «здравствуй». — Ему ведь будет шесть, да? Это такой забавный возраст. Мы с Джереми думали устроить для него большую вечеринку на заднем дворе. И ты, конечно, сможешь прийти.

— О, правда? — Я поворачиваю голову в её сторону, не в силах больше сдерживаться. — Мне разрешено прийти на день рождения моего собственного сына? Как мило с твоей стороны пригласить меня.

Вероника ни одним глазом не моргает на мою вспышку.

— Что ж, Джереми и я будем теми, кто организует и проводит вечеринку. Ты можешь прийти, но не обязана, конечно.

Мне хочется ударить её по лицу, но это, вероятно, плохо кончится для меня. И к тому же, я не хочу опаздывать на свою первую сессию по медиации. Это выглядело бы плохо.

Вместо этого я отворачиваюсь от Вероники и поднимаюсь по ступеням к муниципалитету.

Конференц — зал, в котором мы встречаемся, находится на втором этаже. Я поднимаюсь по лестнице, и здание такое большое, что я волнуюсь, что не смогу его найти, но как только я поднимаюсь наверх, я нахожу своего адвоката — который велел мне называть его Эзрой — стоящим в коридоре и смотрящим в свой телефон. Он, к счастью, одет в костюм, и его галстук на этот раз чудесным образом завязан. Он даже побрился.

К сожалению, его более опрятный внешний вид подрывается тем фактом, что он несёт самый большой портфель, который я когда — либо видела. Такое ощущение, что он взял все бумаги, которые были в его офисе вчера, и запихнул их внутрь. Он так набит, что кажется, будто он в одном шве от того, чтобы взорваться во все стороны.

— А, — говорит он, когда замечает меня. — Я как раз собирался написать тебе. Твой муж там, и мы готовы начать.

— Извините, — говорю я. — Я немного отвлеклась на парковке. Я столкнулась с той женщиной…

Эзра фыркает.

— А, да, я видел поцелуй, когда заходил. Очень профессионально.

Мне становится легче от того, что он думает то же, что и я.

— Что ж, она великолепна.

— Ну.

— Она объективно великолепна.

— Если тебе нравится такой тип, — говорит он так, что становится ясно — ему этот тип абсолютно не нравится. — В любом случае, ты готова к этому?

Я обхватываю себя руками.

— Честно? Нет.

— Ладно, если бы ты сказала «да», я бы подумал, что ты лжёшь. — Он дарит мне сочувственную улыбку. — Слушай, это будет непростой процесс. Даже при самом лучшем разводе всегда есть споры о том, что справедливо. И это может быть душераздирающе. Поверь мне, я был по обе стороны этого.

Мои брови взлетают вверх.

— Вы разведены?

— Да, — говорит он, хотя не предлагает больше никакой информации об этом. — Так что поверь мне, когда я говорю, что знаю, о чём говорю. Ты готова?

— Подождите. — Я лезу в сумочку и достаю полупрозрачный кристалл, который лежал в одном из внутренних карманов. — Не могли бы вы взять это с собой, когда мы войдём?

Я ожидаю, что он закатит глаза, как Джереми, когда я предлагаю ему кристаллы. Но вместо этого он берёт его и подносит к свету.

— Что это?

— Прозрачный кварц, — говорю я. — Он отлично привлекает удачу. Он притягивает позитив и отражает негатив.

Он кивает и засовывает его в карман.

— Похоже, именно то, что нам нужно.

Я следую за Эзрой по коридору в небольшую конференц — зал. Там уже трое человек: один из них сам Джереми в очередном дорогом деловом костюме, затем женщина — медиатор во главе стола, и, как я полагаю, мужчина, сидящий рядом с ним, — его адвокат Леонард Хардвик. Судя по его серебряным волосам, Хардвик выглядит так, будто у него как минимум на двадцать лет больше опыта, чем у моего более молодого адвоката, и в нём есть что — то очень внушительное. Я бы хотела, чтобы он был на моей стороне.

Я сажусь напротив Джереми, который бросает на меня один взгляд, затем обменивается многозначительным взглядом со своим адвокатом. Эзра садится рядом со мной и ставит свой портфель на стол рядом с собой.

Медиатор начинает встречу, представляясь как Алана Окасио. Она не выглядит как человек, который будет терпеть какую — либо ерунду, что я ценю.

— А я Ленни Хардвик, — говорит адвокат Джереми хриплым голосом.

— Это моя клиентка, Наоми Рот, — говорит Эзра, — а я Эзра Флетчер… хотя мы уже встречались раньше, не так ли, мистер Хардвик?

Хардвик не подтверждает их предыдущую встречу, хотя выглядит так, будто только что положил в рот что — то тухлое.

— Для начала, — говорит Эзра, — я хочу указать на довольно нерегулярное поведение со стороны мистера Рота. Моя клиентка сообщила мне, что мистер Рот перевёл все деньги с их совместных счетов после подачи заявления о разводе. Я думаю, мы можем согласиться, что это неподобающее поведение, и оно демонстрирует недобросовестность.

— Это неправда, — вмешивается Джереми. — Деньги на счетах.

— Ты лжёшь! — Я беспомощно смотрю на Эзру. — Он лжёт. Он перевёл деньги.

— Не желает ли миссис Рот проверить баланс счёта прямо сейчас? — предлагает Хардвик.

Я выхватываю телефон из сумочки и открываю банковское приложение. Мне требуется секунда, чтобы войти, и я ожидаю увидеть тот же баланс в 25 долларов. Но вместо этого, как по волшебству, все деньги вернулись.

У меня отвисает челюсть.

— Но… их не было…

Отлично. Теперь я выгляжу как лгунья. Я смотрю на Эзру, который, кажется, даже не обращает внимания. Он просто копается в своём портфеле по какой — то причине. Но затем он достаёт лист бумаги и протягивает его через стол Джереми и его адвокату.

— Это был баланс счёта пять дней назад, — объявляет он. — Двадцать пять баксов. Я вижу, что каким — то образом, по волшебству, деньги вернулись как раз к этой сессии медиации. Но, мистер Хардвик, я надеюсь, вы скажете своему клиенту, что такие игры не ценятся.

— Мистер Флетчер прав, — говорит наш медиатор Окасио. — Мистер Рот, вам не следует вести себя недобросовестно.

Вау.

Хардвик бросает на Джереми резкий взгляд, и тот бормочет извинение. Я смотрю на Эзру, который подмигивает мне. Я так боялась нанимать адвоката, но теперь приятно, что у меня есть кто — то, кто прикрывает мою спину.

Мы проходим по условиям брачного договора, и кажется, что у Эзры есть проблемы с каждой его частью. Хардвик держится стойко, но в то же время Эзре несколько раз удаётся вывести его из равновесия. Он разрывает этот брачный договор в клочья. В какой — то момент он читает вслух один из пунктов, затем качает головой, поворачивается к Джереми и говорит:

— Кто это писал? Вы?

Лицо Джереми слегка розовеет, и выглядит так, будто он собирается ответить, но затем Хардвик касается его плеча, и он держит рот на замке.

— В любом случае, — говорит Эзра, — я думаю, всем нам ясно, что многие элементы этого брачного договора не относятся к тому, что миссис Рот вообще должны были просить подписать.

— Переговоры уместны, — жёстко говорит Хардвик после многозначительной паузы.

— Я так и думал.

Мне хочется обнять Эзру Флетчера. Я старалась не думать о том, как я паниковала из — за этого брачного договора. Всё, что он давал мне, — это небольшая сумма денег за каждый год брака, едва превышающая шестизначную цифру. Определённо недостаточно, чтобы жить — возможно, едва хватит, чтобы продержаться, пока я снова не запущу свою медицинскую практику.

— А затем есть вопрос об опеке над Теодором Ротом, — говорит Хардвик.

Моё сердце учащенно бьется. Я надеюсь, что мы сможем договориться о том, что я получу полную опеку над Тедди. Но поскольку Джереми хороший отец, я, безусловно, хотела бы, чтобы он мог проводить много времени с нашим сыном. Я готова обсуждать это.

И затем Джереми говорит то, что шокирует меня. То, что меняет всё:

— Я хочу полную опеку над Тедди, — выпаливает он.