Когда в субботу я приезжаю в свой старый дом, чтобы забрать Тедди и провести с ним день, Джереми выглядит разъярённым.

— Наоми. — Его голос напряжённый и злой, когда он открывает дверь, чтобы впустить меня внутрь. На нём один из его дорогих деловых костюмов, потому что мой муж буквально никогда не перестаёт работать, и, в отличие от моего адвоката, его галстук затянут в идеальный виндзорский узел. Он выглядит мучительно красивым. — Ты должна была быть здесь больше часа назад!

Я смотрю на свои часы, на которых десять часов утра.

— Ты сказал в десять.

— Серьёзно? Я сказал в девять!

Я прохожу в гостиную и замечаю Тедди, сидящего на угловом диване в лёгкой куртке, с рюкзаком уже на спине. Мысль о том, что он ждал меня в таком виде последний час, задевает меня за живое.

— Ты определённо сказал в десять, — повторяю я.

— Я определённо сказал в девять. — Он хмурится на меня. — Почему я вообще удивлён? Ты делаешь это каждый раз. Каждый раз. Я забыл, что мы имеем дело со временем Наоми.

Я закусываю нижнюю губу. Он сказал мне прийти в десять часов. Я уверена в этом. Но, конечно, у меня нет никакой записи того, что он сказал. Мы обсуждали это лишь мельком, когда он забирал Тедди из квартиры прошлой ночью. В последнее время наши разговоры всегда предельно кратки.

— Почему ты не написал мне, когда я опоздала? — спрашиваю я.

— Я написал.

Написал? Я лезу в сумочку за телефоном и сразу вижу, что на экране строка пропущенных текстовых сообщений с вопросом, где я. У меня есть привычка забывать, что я поставила телефон на беззвучный режим.

— В следующий раз я попрошу приехать Розиту, — ворчит он. — Чтобы я не торчал здесь, ожидая, пока ты соизволишь появиться, когда тебе вздумается.

Снова укол вины. Возможно ли, что я ошиблась? Он сказал мне девять, а я почему — то подумала, что он сказал десять? Он выглядит таким уверенным в себе. Возможно, это я облажалась. Когда мы разговаривали, я готовила ужин, и у меня одновременно кипело две кастрюли, так что вполне вероятно, что я могла ослышаться.

Мне ужасно, что я заставила Тедди ждать. Он выглядит таким печальным, сидя там на диване. Но затем он поднимает глаза и замечает меня, и его лицо озаряется. Когда он спрыгивает с дивана, чтобы поприветствовать меня, я вижу, что он сжимает в руке игрушечного слона. Он взволнованно показывает его.

— Смотри, мамочка! Смотри, что у меня есть!

— Очень красиво! — говорю я, пытаясь изобразить должный уровень энтузиазма, чтобы компенсировать опоздание.

— Ронни купила это мне!

Такое чувство, будто меня только что ударили под дых.

— О…

— Она очень милая, мамочка, — продолжает он. — И она очень красивая.

Я хочу, чтобы он перестал говорить, больше всего на свете. Я поворачиваюсь к Джереми, который роется в своём портфеле.

— Джереми?

Он не поднимает глаз.

— А?

— Ты познакомил Тедди с Вероникой?

Он прекращает поиски бумаг, которые пытался найти, и поднимает на меня взгляд.

— Да.

До этого момента я думала, что всё, что между Вероникой и Джереми, не может быть серьёзным, раз он не знакомил её с нашим сыном. Но, очевидно, они достигли этой вехи.

Мне хочется разрыдаться.

— Можно поговорить с тобой минуту? — говорю я Джереми.

— Хорошо. — Он снова роется в своём портфеле, будто меня почти нет в комнате. — Что случилось?

Я бросаю взгляд на Тедди, всё ещё сжимающего этого дурацкого слона.

— Наедине, пожалуйста?

Он смотрит на свои Rolex.

— Да, хорошо. Но, пожалуйста, давай побыстрее. Я уже опаздываю.

Я не могу представить, какая важная встреча у него в субботу утром, но Джереми всегда работает. Его клиенты очень требовательны, и они платят ему достаточно, чтобы он всегда был на связи. Именно поэтому мне нужно получить приличную квартиру, чтобы Тедди снова мог жить со мной.

Джереми проводит меня в свой кабинет внизу, и когда мы входим, он закрывает за нами дверь, и у меня возникает воспоминание о ночи нашей свадьбы. Тедди остался на ночь у родителей Джереми, чтобы мы могли побыть в доме вдвоём, и Джереми настоял на том, чтобы пронести меня через весь дом и подняться в нашу спальню. Хотя он напрягался, когда опустил меня на кровать, это было так романтично. Я до сих пор помню тот трепет, который прошёл сквозь меня, когда он с нетерпением взобрался на меня и скрепил наш брак. Я наконец получила всё, что когда — либо хотела.

Джереми не делает никаких движений, чтобы сесть на диван. Он просто скрещивает руки и поднимает на меня бровь.

— Всё в порядке?

Его галстук слегка перекошен. Я протягиваю руку, чтобы поправить его, как я делала раньше, и он отдёргивается от меня, будто я обожгла его.

— Наоми… — Он выглядит почти виноватым, что кажется нелепым. — Пожалуйста, не надо…

— Я твоя жена, — указываю я. — Мне разрешено прикасаться к тебе.

Он ничего не отвечает на это. На его лице выражение, которое я не могу определить.

— Почему ты познакомил Тедди с Вероникой? — бросаю я ему вызов. — Я думала, ты собираешься подождать.

— Я подождал. — Его ответ заставляет меня задуматься, как долго он встречался с этой женщиной за моей спиной. — И, кстати, я тоже хотел поговорить с тобой об этом. Пожалуйста, перестань говорить о Ронни плохо за её спиной, когда разговариваешь с Тедди. Это неправильно.

— Я бы так не сделала!

— Да брось, Наоми…

— Хорошо, я буду вести себя так, будто женщина, разрушившая нашу семью, — мой самый любимый человек на свете. Доволен?

Джереми хмурится, и теперь я могу определить выражение на его лице. Он выглядит печальным.

— Мне нужно на работу.

— Послушай, — говорю я. — Тедди просто сбивает с толку знакомство с другой женщиной, если эти отношения не продлятся.

— Это не мимолётная интрижка, Наоми.

В его голосе нет ни тени колебания, что заставляет меня чувствовать себя ещё хуже. Я открываю рот, обдумывая, какие ещё возражения я могу выдвинуть, но прежде чем я успеваю сказать хоть слово, я ломаюсь.

Большие неаккуратные слёзы внезапно текут по моим щекам. Я позволяю всему этому выйти наружу, мои плечи сотрясаются, лицо становится ярко — красным. Это унизительно, но с другой стороны, это чувство облегчения. Как освобождение. Я устала притворяться, что держусь.

Я плакала перед своим мужем раньше. Конечно, плакала. В прошлом он обнимал меня и гладил по голове. Но когда я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на него, он таращится на меня, будто у меня выросла вторая голова.

— Ты плачешь сейчас? — стонет он. — Наоми, я только что сказал тебе, что опаздываю на встречу. Пожалуйста, не делай этого сейчас.

— Извини, — всхлипываю я, промокая глаза.

— Послушай, — говорит он, — мне, вероятно, следовало сказать Тедди оставить игрушку в его комнате, но он просто хотел взять её с собой. Не было ничего страшного в том, что он встретил её. Они хорошо поладили, и все хорошо провели время.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь взять свои эмоции под контроль. Это помогает — немного.

— Это должно заставить меня чувствовать себя лучше?

— Ну, да, — говорит он. — Ты же хочешь, чтобы Тедди нравилась она, если он будет проводить с ней время? Я имею в виду, если ты когда — нибудь снова с кем — то встретишься, ты захочешь в конце концов познакомить его с Тедди, верно?

Если я когда — нибудь с кем — то встречусь?

— Я просто думала, что это рановато.

— Я не согласен.

Затем он удивляет меня, взяв меня за левую руку. Это первый раз, когда он прикоснулся ко мне с тех пор, как я съехала, и этот жест очень утешителен. Но затем я понимаю, что он не пытается держать меня за руку. Он схватил её только для того, чтобы поближе рассмотреть кольцо с могранитом на моём безымянном пальце.

— Ты всё ещё носишь обручальное кольцо? — выдыхает он.

Я отдёргиваю руку в защитном жесте.

— А почему нет?

— Наоми, — говорит он низким голосом, — мы разводимся. Тебе не следует…

Джереми не носит обручальное кольцо. Он снял его сразу после того, как сообщил мне эту новость. Но независимо от нашего брака, я люблю это кольцо — оно уникальное и красивое. Даже если мы больше не женаты, было бы странно не носить его на пальце. И, честно говоря, это не его выбор. Это мой палец.

— Ладно, ладно. — Он вскидывает руки. — Слушай, мне действительно нужно идти. Этот клиент сдерёт с меня кожу живьём, если я опоздаю.

— Пожалуйста, Джереми, — хнычу я. — Ты должен выслушать меня. Вероника… Она не любит тебя. Она просто использует тебя.

— Наоми…

— Это правда. Ты должен поверить мне…

— Вероника действительно замечательная, — говорит он с абсолютной убеждённостью в голосе. — Она милая, она умная, и она прекрасно ладит с Тедди. Она замечательная.

— И она на четырнадцать лет моложе меня.

Он игнорирует последний комментарий.

— Кроме того… слушай, я не хочу вдаваться в подробности, но, пожалуйста, не могла бы ты воздержаться от того, чтобы следить за ней по супермаркету, а затем угрожать ей?

Я задыхаюсь. Я не могу поверить, что она сказала ему это.

— Я никогда не угрожала ей! Это она угрожала мне!

Скептицизм явно читается на его лице. Он верит ей, а не мне.

— Мне нужно идти, — говорит он. И затем, не сказав больше ни слова, он проходит мимо меня, рывком открывает дверь своего кабинета и оставляет меня стоять здесь совсем одну.

Совершенно очевидно, что для Джереми Вероника ходит по воде. И он верит, что она чувствует то же самое к нему. Нет никакой возможности, что он поверит в то, что её намерения не безупречны.

По крайней мере, пока у меня нет доказательств.