— Полную опеку? — вскрикиваю я. У меня голова идёт кругом, и на долю секунды у меня сужается зрение. — О чём ты говоришь? Это абсолютно нелепо!

— Мистер Рот высказывается не по порядку, — быстро говорит Хардвик. — Он имеет в виду, что хотел бы больше пятидесяти процентов опеки. Он, безусловно, не желает лишать миссис Рот доступа к их сыну. Но он хотел бы, чтобы Тедди оставался с ним в течение недели, а миссис Рот могла бы забирать его каждые вторые выходные.

Я снова начинаю протестовать, но Эзра касается моей руки, и я закрываю рот. Он справлялся с делами лучше, чем я могла бы, так что я доверюсь ему.

— Это стало для нас неожиданностью, — говорит Эзра. — Миссис Рот очень вовлечённый родитель, и, конечно, работа мистера Рота крайне требовательна. Она забирает его из школы каждый день, и логично, что она сохранит за собой опеку в течение недели.

— Она безответственная. — Карие глаза Джереми встречаются с моими через конференц — стол. — Мне жаль, Наоми, но это факт. Это было проблемой на протяжении всей жизни Тедди. Она никогда не появляется вовремя. В половине случаев, когда она должна забрать Тедди из школы, её там нет. Мне приходится держать нашу няню Розиту на подхвате, чтобы убедиться, что его забрали.

— Это неправда! — говорю я слишком громко. — Я всегда забираю Тедди.

Джереми поворачивается к медиатору.

— Розита будет рада прийти сюда и изложить вам факты. Или учительница Тедди может засвидетельствовать, сколько раз он опаздывал до того, как мы наняли её.

— Ты лжёшь! — Слёзы подступают к моим глазам. — Ты сказал, что хочешь, чтобы Розита дала мне передышку и позволила мне поспать подольше. Ты настаивал!

Он был так мил в этом. «Тебе нужен здоровый сон, Наоми, и мы можем позволить себе дополнительную помощь. Пожалуйста, позволь мне баловать тебя».

— Я пытался щадить твои чувства. — Он мельком взглянул в мою сторону, затем отвёл взгляд. — И ничего не изменилось. В прошлую субботу Тедди ждал тебя, одетый и готовый идти с рюкзаком на спине, а ты опоздала на час. Он был убит горем.

Я вытираю глаза тыльной стороной руки.

— Ты сказал в десять!

— Я сказал в девять!

— Ладно, ладно. — Эзра касается моего плеча, и я зажимаю рот. — Послушайте, очевидно, предлагаемое соглашение об опеке немного отличается от того, что мы ожидали. Миссис Рот — хорошая мать, и если вы предлагаете меньше, чем пятьдесят на пятьдесят совместной опеки, нам понадобится чертовски веская причина.

На этот раз отвечает Хардвик.

— Предложение мистера Рота более чем справедливо. У него особенно тесная связь с Теодором, и я считаю, что если бы Теодору дали выбор, он предпочёл бы жить с отцом. Более того, основное место жительства, где сейчас проживает мистер Рот, — это единственный дом, который Теодор когда — либо знал. Думаю, мы все согласимся, что было бы крайне разрушительно забрать пятилетнего мальчика из его дома. — Он с презрением смотрит на меня. — Особенно когда альтернативой являются такие сомнительные жилищные условия. У нас есть фотографии так называемой спальни, которую миссис Рот оборудовала в своей квартире, и я думаю, мы все согласимся, что она совершенно неадекватна.

— Ты сказал мне жить там! — вырывается у меня, ногти впиваются в ладонь. — Ты обманул меня!

— Наоми, — тихо говорит Эзра.

— И по крайней мере я не трахаю девушку вдвое моложе меня, пока мой сын находится под одной крышей!

— Наоми! — Голос Эзры на этот раз резче. Он поворачивается к Джереми и его адвокату. — Очевидно, мы были несколько застигнуты врасплох этим требованием. Мне нужно время с моей клиенткой, чтобы обсудить ситуацию.

— Я дам тебе четверть миллиона долларов, если ты согласишься на это соглашение об опеке, — горячо говорит Джереми.

Оба адвоката выглядят одинаково шокированными. Хардвик громко прочищает горло.

— Джереми…

— Полмиллиона, — поправляется он. — Полмиллиона долларов, Наоми. Я знаю, тебе нужны деньги.

— Мистер Рот, — первой подаёт голос Окасио. — Это крайне неуместно.

Хардвик бросает на Джереми убийственный взгляд, и он наконец замолкает. Но ущерб уже нанесён. Мой муж только что предложил мне полмиллиона долларов за то, чтобы я отказалась от своего сына. Он сошёл с ума? Что с ним сделала Вероника? Или это действительно опухоль мозга? Я даже не могу представить, что заставило его так себя вести.

Хотя хуже всего — вся та ложь, которую он рассказывает обо мне. Как бы я ни гордилась своей медицинской карьерой, я ещё больше горжусь тем, что я мать. Тедди — центр моей вселенной, и я делаю для него всё. Без Тедди моя жизнь не имела бы смысла.

К моменту окончания встречи я буквально трясусь от злости. Эзра вытаскивает меня из комнаты, мы находим тихий уголок со скамейкой, и он усаживает меня. Он присоединяется ко мне, ставя свой огромный портфель между ног.

— Ладно, во — первых, — говорит он, — давайте просто сделаем глубокий вдох.

— Сделаем глубокий вдох! — вырывается у меня. — Я не собираюсь сидеть здесь и дышать, когда Джереми хочет забрать у меня моего сына!

— То, чего он хочет, и то, что произойдёт, — две совершенно разные вещи.

Слёзы жгут мне глаза. Мне удалось сдержаться на встрече, но я не уверена, что смогу и дальше.

— Я даже не понимаю, зачем ему опека! Он вечно работает!

Эзра усмехается.

— Я знаю зачем.

— Зачем?

— Потому что, если у вас будет опека пятьдесят на пятьдесят, ему придётся платить тебе алименты на ребёнка, — говорит он. — И это вдобавок к оплате практически всего ухода за ребёнком и частной школы, учитывая разницу в ваших доходах. Он будет платить бешеные деньги. Но если у него будет больше пятидесяти процентов опеки, ему не придётся платить тебе ни цента алиментов.

Я моргаю, глядя на него.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

— Какой… — Я вспоминаю слова Стефани Горман в её офисе. — Какой мудак!

Эзра смеётся.

— Точно.

Слёзы ушли, осталась только злость. Как Джереми мог так поступить со мной? Я всегда знала, что в нём есть злопамятная сторона, но я никогда не представляла, что он способен вести себя так.

Я бы сказала, что это влияние Вероники, но когда я была в той комнате, это чувствовалось иначе. Казалось, что ложь исходит напрямую от моего мужа.

— Всё, что он сказал обо мне, — ложь, — говорю я Эзре.

— Я не сомневаюсь. И не волнуйся. Он не выиграет эту битву. Если придётся, мы пойдём в суд.

— Я, эм, не знаю, смогу ли я позволить себе судебную тяжбу.

Он, кажется, нисколько не обеспокоен моей полной неспособностью заплатить ему. Хотя я, безусловно, могу выписать ему чек на гонорар теперь, когда деньги волшебным образом вернулись на совместный банковский счёт.

— Не волнуйтесь. — Он ухмыляется мне. — Вам скоро поступят большие деньги. Я уверен, что в конце концов мне заплатят.

Он выглядит таким уверенным, что мне становится легче. Не полностью легче, конечно. Но, возможно, на миллиметр легче.

— Эй, — говорю я, — почему Хардвик бросал на тебя те грязные взгляды, когда мы вошли в конференц — зал?

— О! — Его ухмылка становится шире. — У нас было большое дело о разводе, которое завершилось около года назад — дошло до суда и всего прочего. Моя клиентка получила всё, что хотела. Но я думал, тот Ленни попытается напасть на меня на парковке после всего. Он, вероятно, так бы и сделал, если бы не боялся потерять свой парик в драке.

Несмотря на всё, что случилось сегодня, это заставляет меня рассмеяться. И я пытаюсь насладиться этим, потому что боюсь, что это может быть последний раз, когда я смеюсь.

У Эзры есть ещё какие — то дела, поэтому я ухожу из муниципалитета одна. Когда я выхожу из здания, я замечаю, что знакомый бежевый Jetta всё ещё на парковке. Машина Вероники.

Меня охватывает внезапное желание проколоть ей шины, но я понимаю, что на парковке, вероятно, есть камеры. Это не будет хорошо выглядеть, если меня поймают. Мне нужно вести себя безупречно, если я не хочу, чтобы Джереми забрал у меня сына.

Хотела бы я знать больше о Веронике. Хотела бы я знать, кто она и что ей нужно от моего мужа, потому что я готова поспорить на любую сумму, что она не влюблена в него. Но я ничего не знаю об этой женщине. Даже её фамилию.

Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что никто не смотрит, затем пробираюсь к боковой стороне машины Вероники. Я заглядываю в окно в поисках каких — либо улик. Она оставила свою сумочку в машине, но когда я пробую дверь, она не открывается. Что ж, по крайней мере, она достаточно умна, чтобы запирать двери.

Я обхожу машину с другой стороны, глядя на её задний бампер. В прошлый раз, когда я видела её машину, он был треснут, но с тех пор его починили. Я уверена, что её женатый парень постарше оплатил солидный счёт за этот ремонт.

Я ещё раз проверяю, не смотрит ли кто на меня, затем лезу в сумочку и достаю телефон. Я быстро фотографирую номерной знак Вероники.

Вот. Теперь у меня есть некоторая информация, с которой можно работать.