На следующее утро в 9:30 я прихожу на встречу с Эзрой Флетчером.

Район, где расположено небольшое офисное здание, оказывается таким же сомнительным, как он и обещает. На улицах чувствуется пустынная постапокалиптическая атмосфера, все магазины заколочены деревянными досками, покрытыми граффити. Я паркуюсь в гараже, как мне велели, и пока иду от гаража к зданию, я зажимаю один ключ между указательным и средним пальцами, чтобы использовать его как импровизированное оружие.

Офис Флетчера находится на пятом этаже, и там есть лифт, но на нём висит большая табличка «не работает», так что мне приходится подниматься по лестнице. Здание старое, ступени стонут при каждом шаге, а перила тоже кажутся немного шаткими. К тому времени, когда я добираюсь до верха, я тяжело дышу и пыхчу. Я иду по узкому коридору с мерцающим светом над головой, пока не дохожу до деревянной двери с табличкой «Эзра Флетчер». И я стучу.

Секунду спустя я слышу шарканье за дверью, затем звук падения, снова шарканье и несколько ругательств. Наконец, Флетчер открывает дверь своего офиса.

Решительно ничего в этом офисе не заставляет меня чувствовать себя хорошо от того, что я нанимаю этого человека своим адвокатом. Включая самого Флетчера, который выглядит так, будто не причёсывался сегодня утром и не брился. По крайней мере, его дыхание пахнет мятой. Он выглядит примерно моего возраста, плюс — минус несколько лет, хотя в его энергии есть что — то молодое. Он тощий, и кажется, что он забывает делать перерывы на еду, и у него на носу низко сидят толстые очки. На нём рубашка, которая почти неприлично мятая, и на нём галстук, но он болтается свободно вокруг шеи.

Сам офис ещё хуже. Он даже меньше, чем не — спальня Тедди в моей квартире, заставлен маленьким столом и кучей переполненных книжных шкафов. У него две большие стопки бумаг на столе, и два стула перед ним тоже заняты стопками бумаг.

— Вы, должно быть, Наоми Рот. — Почему — то он держит степлер в правой руке и перекладывает его в левую, чтобы пожать мою. — Я Эзра Флетчер. Приятно познакомиться. Стефани ввела меня в курс всей ситуации.

— Да, она… эм, очень высоко вас рекомендовала. — Хотя мне трудно понять, почему.

— Правда? — Это, кажется, очень радует его. — Ладно, что ж, почему бы вам не присесть?

Я бы с радостью присела, но оба стула в его офисе завалены бумагами. Он хочет, чтобы я устроилась прямо поверх бумаг?

Флетчер, кажется, осознаёт мою проблему, и он хватает одну из стопок бумаг со стула. Он перемещает её на свой стол, балансируя поверх другой стопки бумаг. Она шатается некоторое время, и он выглядит нервничающим на тот счет, что всё это рухнет, но, по случайности, этого не происходит. Он ухмыляется мне.

— Фух.

— Здесь, эм, очень много бумаг. — Я не улыбаюсь в ответ.

— Хах, да уж, не так ли? — Он окидывает взглядом все стопки. — Эта больница прислала мне всё это, потому что они думают, что смогут завалить меня бумажной волокитой, и мы напрочь забудем о том, что они действовали халатно. Но я просмотрю каждую страницу этого, и к тому времени, как я закончу, они будут платить бешеные деньги.

В его голосе, когда он говорит, есть определённая уверенность, которая заставляет меня забыть о его мятой рубашке, грязном офисе и пяти лестничных пролётах, которые мне пришлось преодолеть, чтобы добраться сюда. Возможно, Стефани Горман всё — таки не разыгрывала меня, когда рекомендовала этого парня.

— Так давайте поговорим, — говорит он. Он указывает на только что освободившийся стул, и я сажусь, пока он занимает место за своим столом. Я прочищаю горло.

— Стефани объяснила вам ситуацию с деньгами? — осторожно спрашиваю я. Я не хочу обнадёживать себя, а затем позволить ему вышвырнуть меня, потому что я не могу позволить себе его гонорар.

— Да, она сказала мне. — Он теребит свой незавязанный галстук, и на мгновение кажется, что он может завязать его, но затем не делает этого. — Сказала, что ваш муж обнулил все ваши совместные счета. Что за мудак.

— Что ж, это его деньги. У меня нет работы.

Он моргает, глядя на меня.

— Почему вы его защищаете? То, что он сделал с вами, было не по — честному, и он сам это знает. Он играет грязно, и к концу всего этого он пожалеет.

— Вы так думаете?

— Я даю вам слово. — Он кладёт руку на грудь — искренний жест, который я нахожу странно очаровательным. — Вы принесли тот брачный договор?

Я запускаю руку в сумочку и достаю сложенную пачку бумаг. Хотя я не уверена, что с ней делать, так как на его столе абсолютно нет места, чтобы положить её. К счастью, он протягивает руку за ней.

Он поправляет очки на переносице и пролистывает бумаги.

— Вы показывали это адвокату перед тем, как подписать?

Я опускаю голову: — Нет. Извините. Я просто… я доверяла ему.

— О нет, не извиняйтесь. — Он переворачивает ещё одну страницу документа. — Вы не первая и не последняя. Все думают, что их брак продлится вечно, поэтому они подписывают всё, что им подсовывают.

Это именно то, о чем я думала. Я никогда не думала, что буду в кабинете адвоката, изучая брачный договор. Я никогда не думала, что увижу его снова после подписания.

Он задерживается на одной из страниц, его губы изгибаются.

— В любом случае, если бы вы наняли адвоката, он сказал бы вам не подписывать это, потому что это бардак. Очевидно, он принудил вас подписать это. Он действительно думал, что это устоит в суде при разводе? Он, должно быть, был не в своём уме.

Я краснею.

— Он не принуждал меня ни к чему.

— Наоми. — Он кладёт брачный договор на клавиатуру своего компьютера, поскольку это единственное свободное место во всём офисе. Он складывает руки перед собой, и я не могу не заметить, что на его левой руке нет обручального кольца. — Слушайте, я хочу помочь вам, но я чувствую некоторое… колебание. В чём дело?

Искреннее выражение его лица заставляет меня чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы открыться ему. В конце концов, этот парень — мой адвокат. Возможно, единственный оставшийся в городе.

— Мой муж изменяет мне с другой женщиной.

— Мне жаль. Это отстой. — Он говорит так, будто действительно так считает. — Но, к сожалению, это нам мало помогает. В Нью — Йорке развод по взаимному согласию.

— Но я просто… я не думаю, что она действительно любит его. Она использует его. — Я сжимаю руки вместе у себя на коленях. — Я не думаю, что он действительно хочет развода.

— Он вручил вам документы о разводе. Прилюдно.

— Да, но он просто вроде как… под её чарами. У нас с ним есть общий ребёнок. Он любит меня, и я люблю его.

Его глаза смягчаются, когда он откидывается на спинку стула.

— Слушайте, я понимаю. Никто не хочет, чтобы их брак заканчивался, особенно если у вас есть общий ребёнок. Но именно потому, что у вас есть ребёнок, вам нужно защищать себя. Вам нужны деньги, чтобы вы могли обеспечить хороший дом для вас двоих. И вы хотите убедиться, что соглашение об опеке будет благоприятным для вас. Если вы придёте туда неподготовленной, он вас растопчет. Поверьте мне, я имел дело с большим количеством людей, похожих на вашего мужа.

То, что он говорит, имеет смысл. Мне ненавистно это признавать, но он прав.

— Итак, — говорит он, — мы будем двигаться вперёд?

Я не хочу продолжать этот развод, но у меня нет выбора. Если Джереми этого хочет, я не могу этого избежать.

— Да. Давайте двигаться вперёд.

— Отлично! А теперь приступим к работе.

Он ставит точку в этом заявлении, хлопнув ладонью по поверхности своего стола. Стопка бумаг опрокидывается и разлетается повсюду.