Анджела

Это мой первый день после возвращения на работу.

Нас в «Цветах у Луизы» только двое: я и, собственно, Луиза. До моего переезда в Спрингфилд прошлым летом она управляла магазином одна. Это было её детище. Семь дней в неделю она поливала цветы, обрезала их, общалась с поставщиками, выращивала кое-что сама, а затем продавала по таким низким ценам, что удивительно, как она вообще могла позволить себе оставаться открытой. Ей это удавалось только потому, что покойный муж оставил ей достаточно денег, чтобы управлять магазином как проектом для души.

Так я и получила эту работу. Цветы... они тоже моя страсть. На самом деле, быть ботаником всегда было моей работой мечты. Но жизнь вмешалась, и я думала, что у меня никогда больше не будет возможности работать с цветами.

Пока я случайно не наткнулась на магазин Луизы в своём новом районе. Моя квартира довольно паршивая, но даже в трущобах нужно платить за жильё. Я перебивалась с одной работы в розничной торговле на другую с тех пор, как бросила колледж, переезжая из города в город, когда чувствовала, что задыхаюсь от воспоминаний о том, что случилось в Фэрвью пять лет назад. Я могу освоить кассу где угодно, а хорошие навыки обслуживания клиентов многого стоят.

Я чертовски хорошо умею быть тем, кем кому-то нужно.

Луизе не требовался помощник. Однако, когда я спросила, не нанимает ли она, мы разговорились о цветах. Помощник ей был не нужен, но она была более чем рада подкинуть монетку молодой женщине, которая отчаянно нуждалась в работе и любила цветы.

Она была вне себя, когда узнала, что две недели назад какой-то местный отморозок попытался ограбить меня и забрать скудную вечернюю выручку магазина. Она настояла на том, чтобы дать мне две недели отпуска, с сохранением зарплаты, хотя я пыталась объяснить, что со мной всё в порядке. Я достаточно напугалась за свою жизнь. Мне не хотелось снова начинать оглядываться через плечо, тем более что я наконец почувствовала, что нашла место, где можно осесть надолго.

Мне, возможно, удалось бы это скрыть, если бы Луиза не увидела повязку на моей шее. Порез был неглубоким. Швы не требовались и всё такое. Обычной повязки было достаточно, но самого факта, что меня порезали, оказалось слишком для Луизы. Она топнула своей маленькой ножкой, велев мне немедленно идти домой.

Так я и сделала. И в промежутках между заполнением дневника и бесконечным просмотром сериалов на планшете я отсчитывала дни до того момента, когда она разрешит мне вернуться на работу. Она также изменила график, чтобы ни одной из нас не пришлось идти к банковской ячейке одной в темноте.

Я пыталась объяснить, что месяцами всё было нормально, пока не случилось это. А когда случилось? Один из местных полицейских оказался прямо там, спас ситуацию, прежде чем Брик успел забрать у меня выручку.

Дин тоже.

Я видела Дина раньше, мельком. Большинство из нас, кто работает в специализированных магазинчиках в центре Спрингфилда, по крайней мере, приятельствуют друг с другом. Луиза представила нас около месяца назад, когда Дин зашёл купить цветы для матери на день рождения. Он казался вполне приличным. Достаточно дружелюбным и хорошим сыном.

В ночь, когда меня чуть не ограбили, он появился как раз после того, как полицейский прогнал Брика. С тех пор мы обменялись номерами по его просьбе. Он писал мне каждый день, пока я была на вынужденном отпуске от Луизы, беспокоясь обо мне. Поэтому он точно знал, когда я возвращаюсь на работу, чтобы дать Луизе немного заслуженного отдыха.

Около полудня он пришёл навестить меня. Честно говоря, я этого ожидала. Он уже пару раз намекал на то, чтобы узнать друг друга получше. Ему казалось, что судьба столкнула нас в ту ночь. Я чуть не заметила, что это скорее Брик толкнул меня к полицейскому, который затем прижал меня к Дину, но... не знаю. Это было бы нечестно.

Он принёс печенье. Поставив тарелку между нами на прилавке, мы методично опустошали её. Как владелец магазина хобби, он может закрыться на полчаса, чтобы пофлиртовать со мной. За всё утро у меня не было ни одного покупателя, и, честно говоря, возможно, я больше выбита из колеи, чем думала, вернувшись на работу. Похоже, две недели отпуска принесли мне больше вреда, чем пользы. Мне всё кажется, что Брик прячется снаружи, но когда я присматриваюсь, его там нет.

Почти как призрак, который меня преследует.

Глупо, да? Это так, но иметь хоть какое-то общество помогает.

Печенье вкусное. Овсяное и шоколадное. Домашнее, хвастается он, и правильно делает. По вкусу — как магазинное.

Я почти уверена, что так и есть.

Я не уличаю его во лжи. Если что, это безобидная ложь во спасение. Кроме того, большинство людей не всегда говорят правду.

Я узнала это на горьком опыте.

Дин замечает, что я предпочитаю шоколадное. Ставлю ему плюсик, что с тех пор он сам жуёт овсяное. Он роняет несколько крошек на прилавок, рассказывая о... поездах? Скорее всего, о поездах. С Дином это верная ставка.

На моём лице выражение заинтересованности. На самом деле я размышляю, не пойти ли мне вечером в прачечную. Синоптики обещают дожди в конце недели. Если не сделать это сейчас, велика вероятность, что к тому времени у меня не останется чистой одежды.

Последнее, что мне нужно, тащить мешки с бельём двенадцать кварталов под проливным дождём...

Кто-то стучит в стекло. Быстрое «тук-тук-тук» костяшками пальцев.

Я вздрагиваю от звука. Дин замечает. Нахмурившись, он тянется за шоколадным печеньем.

— Смотри, он зашёл.

Я смотрю.

Взглянув поверх плеча Дина, я вижу форму за окном. На долю секунды моё сердце перестаёт биться... но затем я замечаю стальные голубые глаза и кривоватую ухмылку, которая делает его красивое лицо ещё привлекательнее. У него жёсткая челюсть с лёгкой щетиной, это превращает его из парнишки лет тридцати с небольшим во что-то, заставляющее моё сердце биться чаще совсем по другой причине.

Офицер Бернс.

Он местный патрульный, тот самый офицер, который спас меня от Брика.

Почти сразу после того, как я начала работать в цветочном магазине, я заметила его. В хорошую погоду он патрулирует пешком, внося успокаивающее присутствие в обветшалый район. Что-то в нём кричит о том, что он из тех парней, которым можно доверять. Из тех, кто защитит тебя.

Кто сделает всё, чтобы тебя защитить.

Хороший парень.

Я машу ему.

Он приподнимает свою полицейскую фуражку. Она прикрывает копну густых тёмных волос с лёгким завитком. Фуражка поднимается, высвобождая прядь, которая озорно падает ему на лицо. Его голубые глаза насмешливо поблёскивают, и он уходит.

Дин прочищает горло.

Я качаю головой.

— Прости. Ты говорил о...

Чёрт. Понятия не имею, о чём он говорил.

Если он и заметил, он достаточно тактичен, чтобы не упоминать, как я отвлеклась. Вместо этого он пододвигает тарелку с печеньем обратно ко мне. Осталось два, оба шоколадные.

— Я говорил, что печенье может заменить обед, но я бы с удовольствием пригласил тебя на ужин, Анджела. Если ты не против. Я знаю одно отличное итальянское место. Оно недалеко, и я могу за тобой заехать, чтобы тебе не пришлось идти пешком.

Погоди-ка...

— У тебя есть машина?

Он кивает.

Не у многих в Спрингфилде есть машина. Это такой тип города, где мы полагаемся на автобус или свои ноги. Мест для парковки мало, а бензин стоит слишком дорого.

Честно говоря, ужин тоже. Не могу вспомнить, когда в последний раз я позволяла себе поесть вне дома, не в какой-нибудь забегаловке с фастфудом.

Я думаю секунду. Когда я переехала в Спрингфилд, я не была уверена, готова ли снова встречаться с кем-то. Я думала, может быть, да. Когда это не сработало, я сосредоточилась на том, чтобы была крыша над головой. Это всё, что имело для меня значение.

Недавнее происшествие с Бриком стало для меня пробуждением. Я никому ничего не должна. Я могу продолжать откладывать всё на завтра или могу попробовать жить сегодня.

Я не знаю, хороший ли Дин парень. Он добрый, по крайней мере.

Может быть, именно это мне и нужно.

— Хорошо. Как на счет семи?