Анджела

Бернс занимается телом.

Он ждёт, пока я достаточно приду в себя, чтобы вырваться из его объятий, прежде чем говорит мне сесть. Молча я подчиняюсь. Опустив голову на руки, я подглядываю сквозь щели между пальцами, как он взваливает тело Картера на плечо и исчезает с ним наверху.

Я не знаю, как долго его нет. Кажется, что прошло всего мгновение, хотя я уверена, что прошёл как минимум час или больше. Я заняла себя тем, что собрала разбросанные по полу лепестки роз и попыталась спасти то, что осталось от цветка. Больная часть меня хочет засушить его между страниц моей книги по ботанике, как память об этой тёмной ночи.

Поскольку мне слишком нравится эта идея, я заставляю себя выбросить его в мусорное ведро. Кровавые брызги, покрывающие пол, тоже нужно убрать, решаю я.

Я возвращаюсь на койку, когда слышу, как дверь в подвал снова открывается. Как только я плюхаюсь обратно, я понимаю, что слишком взвинчена, чтобы сидеть, так что я снова встаю, когда появляется Бернс.

На его руках, на футболке, на его некогда белых кроссовках — кровавая мешанина. Грязь тоже. Грязное пятно покрывает его щёку, подчёркивая, насколько опасным он выглядит сейчас.

Или, возможно, это пистолет, который он снова держит в руке.

Я проглатываю комок в горле. Сделав шаг к нему, я останавливаюсь, когда он замирает у основания лестницы.

— Всё в порядке...

Смотрите на меня. Я не могу заставить себя произнести это.

Мне и не нужно.

— Всё улажено. Ты в порядке, ангел?

Я киваю.

— А ты?

В Бернсе что-то изменилось. Как бочка с порохом, готовая взорваться, я чувствую, как он вибрирует на месте, будто одна искра может подорвать его. Обычно он не такой. Это одно можно сказать. Что вижу, то и получаю с ним. Если он что-то скрывает, на то есть причина.

И я не уверена, что хочу знать, что это.

Очевидно, он не хочет обсуждать только что произошедшее. Возможно, потому что он оценивает мою реакцию, ожидая, что я развалюсь на части, потому что я только что стала свидетелем того, как он пытал и казнил Картера Санторино прямо передо мной.

Да. Наверное, это оно.

Только... я не разваливаюсь. Я не лгала. Когда я сказала, что я в порядке, я имела это в виду. Конечно, могло быть и лучше, но я должна смотреть на светлую сторону: Картер мёртв. Его больше нет. Бернс убил его, и мне больше никогда не придётся беспокоиться, что он придёт за мной.

Я должна принять, что он, вероятно, и не пришёл бы. Боже, он даже не узнал меня.

Меняет ли это что-то в том, как я себя чувствую сейчас? Должно... но не меняет.

Однако Бернс внимательно смотрит на меня, ожидая, что я буду вести себя совершенно иначе. Мне стоит дать ему хоть что-то.

Неопределённо указывая на него, я спрашиваю:

— Не стоило бы тебе... не знаю... помыться?

Честно говоря, кровь заставляет мой желудок сжиматься. Но не по той причине, по которой я хочу, чтобы он думал...

Потому что настоящая правда в том, что с тех пор, как я здесь, с Бернсом, я изменилась. Я меняюсь. Я... я рада, что Картер мёртв. Всё, чего я когда-либо хотела, чтобы кто-то отнёсся к его нападению на меня серьёзно и заставил его заплатить. Полицейские в Фэрвью ничего не сделали.

А Бернс... он дал мне шанс отомстить самой. Когда я не смогла, он сделал это за меня.

Кровь не тревожит меня. Она... она возбуждает меня. И поскольку этот факт тревожит меня, мне нужно, чтобы он дал мне пространство. Прежде чем я сделаю что-то, о чём пожалею. Прежде чем он взорвётся. Прежде чем я слишком близко задумаюсь о событиях сегодняшней ночи... мне нужно пространство.

Только... я не думаю, что получу его.

Всё ещё сжимая пистолет, он хватает край своей залитой кровью футболки, стягивая её через голову и бросая на пол.

— Так лучше, ангел?

О. Эм. Столкнуться лицом к лицу с обнажённой грудью Бернса впервые... я этого не ожидала. Это больше, чем я когда-либо видела, и невольно я снова смотрю. Я, возможно, мельком видела его грудь однажды, когда он спускался в подвал с наполовину расстёгнутой форменной рубашкой. Это, однако? Это представление о том, как он будет выглядеть, когда наконец возьмёт меня в свою постель.

Когда...

Если. Я имею в виду если.

Я не знаю.

— Я... — Я трясу головой, прогоняя наваждение. Заставляя себя отвести взгляд от его голой груди и великолепных мышц, я опускаю глаза на его ладони. — У тебя кровь на руках, — говорю я без необходимости.

— Я знаю.

— Ты не собираешься их мыть?

— Собираюсь, — отрезает он, его голос краток, а глаза... взглянув вверх, стальной голубой оттенок его глаз темнее, чем я когда-либо видела. — Как только получу свою награду.

Свою что?

Я наконец встречаю дерзкий взгляд на его мрачно красивом лице.

— О чём ты говоришь?

— Ты должна мне.

Услуга за услугу.

Пока я смотрю на него снизу вверх, он говорит почти обыденно:

— Тебя испугает, если я скажу, что уже убивал ради тебя раньше? Что этот ублюдок был не первым?

Нет. И это меня не удивит.

— Бернс...

— Меня зовут Мейс.

Я знаю. И поскольку он настаивает на том, чтобы называть меня «ангел» вместо моего имени, он для меня «Бернс».

— Что ты хочешь сказать?

— Что есть причина, по которой ты больше ничего не слышала о своём деле. Об ограблении.

Брик.

— Ты убил его?

— Убил. Хотел убить и того ублюдка, который пытался украсть тебя у меня. Если бы я не добрался до тебя раньше, чем он, я бы, возможно, сделал это.

Дин.

— Зачем ты говоришь мне это?

— Потому что ты должна знать, что за человек тебя любит. Ты не испугалась раньше, но когда я упомянул этого ублюдка... тебе понравится, если я его пощажу?

Пощажу? Я не... это было одно свидание. Одно глупое свидание. Но Бернс... он серьёзен. Он ищет причину пойти за Дином. Я дала ему одну с Картером, и он использовал ограбление, чтобы пойти за Бриком, но Дин?

— Он ничего плохого не сделал.

— Не сделал? Я говорил тебе раньше, я не позволю никому встать между нами. Он пытался раньше. Что, если он попытается снова? Что тогда, Анджела? — Когда я не отвечаю ему, его голубые глаза заметно темнеют. — Что ты сделаешь для меня, если я пощажу его?

Я молчу.

Ему это не нравится.

— Встань на колени.

Мне надоело.

— Почему ты так себя ведёшь? Бернс...

Мускул дёргается у него на челюсти.

— Я не заставляю тебя ничего делать. Это твой выбор, ангел. Что-то должно попасть в этот хорошенький рот. Либо мой пистолет, либо я.

Он такой холодный. Такой расчётливый. Нежная эмоция, которую он показал, когда держал меня перед этим, исчезла. Он говорит, что не принуждает меня, но с тем же пистолетом, который застрелил Картера в одной руке, и другой рукой, расстёгивающей молнию, достающей уже твёрдый член... какой, блядь, у меня выбор?

Но, возможно... возможно, дело не в моём выборе. Я думаю о том, как он упомянул «награду», и в голове загорается лампочка.

Вот как это работает? Как только я начинаю думать, что Бернс не такой уж монстр, что он на самом деле — по-своему — заботится обо мне, он сводит то, что между нами, к очередной сделке. Очередному обмену.

Он дал мне Картера, он щадит Дина, так что теперь я должна сделать ему минет? Вот и всё, да?

Ладно. Хорошо.

По крайней мере, если это всё, что он хочет за то, что избавил меня от Картера, я сделаю это.

Когда я приближаюсь к нему, я стараюсь не поворачивать голову в сторону того места, где умер Картер. Это не так сложно. Абсолютно уверенный, что он добьётся своего, Бернс начинает снимать штаны. Пока он стягивает джинсы мимо задницы, я вижу, что он без нижнего белья. Понятия не имею, делает он это обычно или он был без трусов, потому что это всегда был его план. Это не важно. Важно только то, как быстро его эрекция выскакивает наружу, головка направлена в потолок, как только ей позволено покинуть теснину джинсов.

Капелька предсемени уже ждёт меня на кончике.

Я не понимаю, что перестала двигаться и уставилась на его член, пока Бернс не говорит хрипло:

— Иди сюда, ангел. Подойди ближе.

Я переступаю остаток пути. Когда он оказывается в пределах досягаемости, я опускаюсь перед ним на колени. Оказавшись прямо на коленях, его член на уровне моих глаз, я почти... жажду поклоняться ему ртом.

Особенно когда он уже дразнит себя, касаясь себя.

Я почти уверена, что он использовал левую руку, чтобы пытать Картера шипами розы. Ту же самую он использует, чтобы ласкать себя. Признаю, что-то в том, чтобы видеть, как его большая рука обхватывает его твёрдый член, медленно накачивая его, как взводимый курок.

Это была не моя идея. Быть близкой с Бернсом в комнате, где умер Картер... за миллион лет я бы не подумала, что меня заведёт идея сделать минет парню, особенно после того, что я пережила сегодня вечером.

Но Бернс не просто какой-то парень, да? Он мой полицейский, и со мной что-то действительно не так, если мне почти хочется попробовать его на вкус.

Мой язык высовывается, облизывая нижнюю губу. Я чувствую, как мои глаза становятся тяжёлыми, незнакомая похоть овладевает мной.

Бернс отпускает свой член. Хриплым голосом, полным неверия, он спрашивает:

— Ты действительно сделаешь это?

Почему бы и нет?

— Ты сказал мне.

— Сказал. Я хочу, чтобы ты сделала это. — Он делает паузу, мускул дёргается на его челюсти. — Ты хочешь.

Он всегда, кажется, так думает.

Я пожимаю плечами. Отбросив волосы за плечо, я тянусь к нему. Может, покончим с этим. Мне нужен сон, и я уже надеюсь, что со смертью Картера мои кошмары умерли вместе с ним.

Прежде чем я успеваю взять его член в руку, Бернс отводит бёдра ровно настолько, чтобы я промахнулась.

— Скажи, что любишь меня, — выдавливает он.

Какое отношение любовь имеет к тому, что я делаю ему минет?

— Зачем, Бернс? Это просто минет. Твоя награда, помнишь?

Тень проходит по его лицу.

— Это не так, ангел. Не с тобой. Теперь скажи мне, что любишь меня.

Я сжимаю губы.

— Чёрт, Анджела. — Бернс поднимает руку. Пистолет направлен прямо в мой лоб. — Я убивал за тебя. Я умру за тебя. Ты — мой грёбаный мир, единственное, что чего-то стоит в этой жизни. Я люблю тебя. Ты любишь меня. Теперь, блядь, скажи это.

Я замираю, глядя на него снизу вверх. Я едва замечаю дуло пистолета. Я просто смотрю на Бернса.

Это то, чего он хочет от меня? Заставить меня встать на колени перед ним — это одно. Но требовать, чтобы я сказала ему то, что, я не думаю, я когда-либо смогу почувствовать по-настоящему?

Я дам ему свой рот. После того, что он сделал для меня с Картером, он, возможно, даже заслужил мою верность.

До любви ему ещё далеко.

Поэтому, не отрывая взгляда, я выпячиваю подбородок.

— Ты не застрелишь меня.

Я никогда не была так уверена ни в чём в своей жизни и Бернс тоже это знает.

— Ты права. — Он переставляет пистолет, дуло касается его виска. — Но что, если я застрелю себя? Я говорил тебе, ангел. Я умру за тебя. Хочешь, чтобы я доказал это?

Моё дыхание перехватывает.

Нет.

Ладно. Бернс безумен. Во многих смыслах он доказывал это снова и снова с тех пор, как взял меня в плен. Он безумен, если думает, что может заставить меня любить его только потому, что он этого хочет, и он безумен, если думает, что близость, которую мы разделили, имеет какое-то отношение к тому, что я к нему чувствую. Это была услуга за услугу. Это был обмен.

Я думала, он это понимает.

Но когда он продолжает держать пистолет у головы, его палец скользит по спусковому крючку, я абсолютно уверена, что мой похититель скорее застрелится в этот момент, чем продолжит жить с мыслью, что я его не люблю.

Что я сделаю, если Бернс умрёт? Эта мысль настолько непостижима, что я делаю единственное, что могу.

Вцепившись в его ближайшее бедро, вонзив ногти в мышцу, я кричу:

— Я люблю тебя! — именно так, как он хочет.

Он продолжает держать пистолет на месте, палец завис над спусковым крючком.

— Тогда отсоси мне так, как будто ты серьёзно.

Ради нас обоих, я делаю это.

Я сразу хватаю член Бернса за основание, всасывая головку между губ, прежде чем он успевает сделать что-то, о чём мы оба пожалеем. Когда он двигает бёдрами, пытаясь отстраниться, я отказываюсь позволить ему. Он хочет, чтобы я сосала? Я буду, и мы оба разберёмся с последствиями его приказа позже.

Даже после того, как он опускает руку, позволяя пистолету упасть на пол с лязгом, бормоча, что я призвала его блеф, что мне не нужно делать это, если я не хочу, я не останавливаюсь, пока он не начинает толкаться в мой рот, наполняя его своей спермой.

Я никогда раньше не глотала. С Картером всё никогда не заходило так далеко. Я брала в рот пару своих бывших парней, всегда выплёвывая, потому что идея добровольно проглотить их сперму вызывала у меня отвращение.

С Бернсом? Я глотаю каждую, блядь, каплю и надеюсь, что теперь он доволен.