Люций очнулся на третий день после вспышки на западе. За это время сталкеры Глебова углубились неприлично далеко в чужие территории. Один из них даже добрался до окраин Люблина, заполненного монстрами. Проклятый польский город обошло влияние Рабума, и молодой разведчик с почти прозрачными глазами охотно рассказывал о том, как по улицам шатаются толпы различных монстров, не ушедших вместе с генералом Скверны в крестовый поход.

Могла ли та ночная вспышка идти из Люблина? Сомневаюсь. Скорее всего, источник был сильно дальше. Мир к западу от Томашовки огромен, и весь принадлежал Скверне.

Пока что. Может, это вообще Берлин горел.

Кроме ожидания восстановления Люция у меня были и другие дела. Например, реформы на «Онегинских мануфактурах». Первые два дня там все вели себя тихо-тихо, старательно показывая окружающим, как они всё сделают для того, чтобы Михаил Иванович был доволен. Даже в диалогах друг с другом называли меня с важным придыханием, проверяя собеседеников. Меня это раздражало, но жить не мешало. А вот на третьи сутки парочка управленцев окончательно осмелела, не заметив никаких перемен в процессе, кроме нового начальника, и вернулась к привычному промыслу, организовав закупку материалов с процентом за сделку себе в карман. Разбираться с ними поехал лично Боярский, вышвырнув обоих на улицу с позором. Схожая судьба оказалась и у Черненко, который попытался вытащить в кармане несколько брусков рабочего сплава через проходную. Хотел проверить систему. Проверил. Кроме него таких экспериментаторов ещё нашлось человек пять.

Увольняли всех максимально громко, чтобы новость докатилась до каждого. Причём все виновные, исключая Черненко, клялись и божились, что они ничего не брали, что это всё ошибка системы, что куда катится мир, когда честных людей обвиняют во всех смертных грехах. Если бы у меня не было доказательств от Черномора, то я бы и сам засомневался, а не попал ли под раздачу невинный человек.

По моей просьбе назначенный главным Простовецкий взял на особенный контроль проходную, где работал старый Прол. Самого деда я перевёл в начальника охраны, потому что мужик был с характером, и даже на закате лет почти в одиночку пытался держать по мере сил оборону на разваливающихся мануфактурах. Его характер и молодые глаза помощников, да их крепкие кулаки вполне могли сильно охладить пыл тех, кто считал будто бы от пропажи одного-двух болтов князь Баженов не обеднеет. Система контроля Черномором работала прекрасно, но требовала ресурсов. Если можно заменить искусственный интеллект человеком — надо так и сделать. Да, человек скорее ошибётся, но он при этом будет при деле, а это всем хорошо.

Из большого же мира шли не самые обнадёживающие новости. На Камчатке был убит генерал-губернатор, из старой школы, один из ведущих боевых мастеров рода Базолевских. В Москве расстреляли полковника Шубина, а Выборге нашли повешенным графа Расторгуева, видного специалиста по оборонным системам и остроязыкого поэта. Если бы Черномор не отфильтровывал подобные новости и не выводил анализ по ним, я бы и внимания не обратил. Статистика, ничего более. А в случае с Базолевским его убийца даже был схвачен и допрашивался. Личность стрелка никак не светилась когда-либо в чём-то незаконном. Обычный чиновник.

Расследование, разумеется, было засекречено. Памятуя о событии с Зайцевым, я попросил Черномора поискать информацию о случаях с покушениями, но без летальных итогов. И вот тут событий оказалось гораздо больше. За последние несколько дней количество таких попыток выросло на порядок.

Это, мягко говоря, тревожило.

Однако все эти заботы я отложил напоследок, когда очнулся Люций. Саша позвонила мне среди ночи, чуть ли не плача от радости. Потому что пробудившийся вечный тихонько встал, стараясь не потревожить дремлющую у его кровати подругу, добрался до кухни и в поисках брюквы уронил кастрюлю. Панова со смехом сказала, что едва не поседела от такого будильника.

Я был у них дома уже через десять минут.

Люций жадно уплетал всё, что нашлось в холодильнике. На плите бурлило жуткое овощное варево, которое готовила Саша. При виде меня вечный ненадолго замедлил движение ложкой, но через несколько секунд, после деловитого кивка, продолжил трапезу.

— Прости, Миша, голоден как собака!

— И что же это было? — сел я за стол, внимательно изучая Люция. Память он не потерял, а это уже хорошо. — Что за «лёг спать и проснулся в пятницу»?

Вечный пожал плечами, не прекращая уничтожать пищу.

— Он не помнит этого, Михаил Иванович, — пришла ему на помощь Саша.

— Так и есть. Вообще, ничего не заметил. Я ведь ещё и удивился, — буркнул Люций. — Всё как обычно было. Помню, как лёг спать, потом проснулся и чувствую желудок сводит. Ну и пошёл искать себе провиант. Удивился ещё, что Сашенька у кровати в кресле отдыхала, но не хотел беспокоить. А потом кастрюля эта дурацкая, и она как закричит из комнаты.

— Ты несколько дней лежал, не шевелясь! Думала, что и не очнёшься уже.

— Понятно, почему так жрать хочу, — прокомментировал это Люций.

— Что говорит Скверна? — поинтересовался я.

Вечный нахмурился, ложка замерла. После чего он выпрямился, в глазах постепенно проступило радостное изумление.

— Я её не слышу! Ого!

Кому «ого», а кому потеря уха во вражеском логове. Однако я не позволил эмоциям проступить на лице. Сухо кивнул. Интересно, что за сигнал он словил. По заверениям сталкеров — монстры не вели себя необычно. Всё в пределах нормы, если вообще можно так назвать порождения Скверны.

В вазочке на столе лежала конфета «шоколадный трюфель», я задумчиво взял лакомство и принялся шуршать бумагой, разворачивая её. Люций поднял взгляд и неотрывно следил за моими действиями, словно пёс, когда кто-то взялся за глодаемую кость.

— Ты же не против? — осторожно уточнил я.

— У меня ещё есть. Принести? — поднялась Александра и, не дожидаясь ответа, ушла.

— Приходи в себя. Для тебя есть работа, — сказал вечному. Люций встрепенулся:

— Убивать чудовищ, да? Или… — глаза его нехорошо сощурились, — … Или опять кровь сдавать?

— Отсутствие последнего обещать не могу, а первое гарантирую, — задумчиво проговорил я. Надеюсь, слух Люция восстановится. Не то чтобы я каждый день заставлял вечного проговаривать последние новости осквернённой братии, так что прожить без известий сумею. Просто если есть возможность знать хоть какие-то планы противника, то это уже неплохо. Есть ведь такой лазутчик не просит.

Я машинально посмотрел на уплетающего ночной ужин Люция и сунул конфету в рот. Вернулась Панова, высыпала в вазочку целую упаковку Бабуевских шоколадных трюфелей.

— Когда я тебе буду нужен, Миша? — спросил бессмертный.

— Завтра. Пусть тебя осмотрит Ирина ещё раз, для успокоения.

— А что вообще случилось? Я так никогда сознания не терял, чтобы несколько дней просто испарились.

— Ответ на этот вопрос я хотел узнать у тебя, — признался я, а затем сменил тему:

— Саша, ты подумала над моим предложением?

Люций опять напрягся:

— Предложением?

Панова же тряхнула волосами в резком кивке.

— Да, Михаил Иванович. ДА!

Вечный медленно отложил ложку, переводя взгляд с меня на девушку. В нём зарождалась тревога.

— Я дала себе слово, что если Люций очнётся, то соглашусь!

— Хорошо. Помещение для тебя сделаем, людей на первых порах выделю из гвардейцев, но потом поговори с Паулиной или Миклухой, пусть поищут подходящие кадры. Нужна будет техника — обращайся.

— Я тут кое-что уже набросала, особенно хотелось бы иметь доступ к данным вашего искусственного интеллекта, — охотно произнесла Александра, а Люций с настороженностью, но уже чуть успокоившийся, вернулся к трапезе. Я посмотрел на заметки, положенные передо мной девушкой. Забрал их и поднялся.

— Рад, что ты пришёл в себя, — пожал я руку вечному на прощание. Отсалютовал Александре и покинул дом, ставший пристанищем одному бессмертному и одной оперуполномоченной Специальной Комиссии.

Между ними зарождалось нечто большее. Пыл Люция растопил броню Пановой, и я был искренне рад, что внимание Александры переключилось с моей персоны на другую. Так всем будет спокойнее.

Полевые испытания переносного сканера я назначил на девять часов утра следующего дня. Темнеет зимой быстро, а сколько времени мы потратим на эксперимент — у меня даже в прогнозах не предполагалось. Хотя надежда на то, что управимся за сутки, ещё была. Несмотря на то, что датчики Тринадцатого Отдела расположенные по границе территорий молчали, словно рыбы, да и охотничьи патрули ничего подозрительного вокруг не подмечали.

Вдруг повезёт? На место я прибыл за полчаса до старта, и теперь наслаждался зимним утром, с удовольствием управляя конём, обученным работе в Изнанке. Два десятка охотников Вепря, во главе с лысым бородачом, приехали минут за пять до меня и держались чуть в стороне, не мешая князю отдыхать.

Ворота в неодимовой стене были открыты. Пара гружёных повозок-саней с походным инвентарём уже выкатилась за пределы внутренних земель, и кони смиренно ждали, когда придёт приказ двигаться в мёртвые территории. Возницы из вольных курили, почти прислонившись друг к другу плечами. С утра подморозило, но пока я спасался тёплыми одеждами, не прибегая к магии. Снегов в боевой броне, утеплённой на зимний образец, умудрялся не отставать от меня, конного. Из-за мехового серого пончо, накинутого поверх пластикоровой брони, и надвинутого на шлем капюшона — витязь казался героем из седых времён, призванным для сражения на стороне потомков.

Забрало Станислава было откинуто. Его по-детски наивное лицо хорошо контрастировало с бородатыми бойцами Вепря. Гладковыбритый витязь смотрел в сторону заснеженных лесов так, словно ждал, что где-то там мама и папа подготовили ему его любимые подарки на день рождения. А вот вольные охотники туда поглядывали с профессиональной оценкой опасности.

Вепрь подъехал ко мне поближе, заинтересованный перекинутой через плечо сумкой, в которой я держал законченный ручной сканер Скверны. Вариант, конечно, черновой. Есть куда работать как для облегчения, так и для направленности действия. Сейчас он бил где-то метров на восемьсот, возможно, даже не километр. Я несколько раз сверялся с мутно-зелёным экраном, обновляемым каждые три секунды.

Можно приделать выносную антенну, для расширения диапазона. Сменить начинку на облегчённую. Оптимизировать парочку блоков. Короче, нет предела совершенству. Лишь бы работало.

В том, что моё изобретение не сдохло от влияния Изнанки, я убедился почти сразу, как приехал на границу. Вошёл на территорию Скверны, ощутил как нагрелся защитный амулет на груди и проверил детектор. Питание работало, экран горел матовым светом. Осталось протестировать функционирует ли чувствительный элемент. И для этого мне нужна была Скверна.

— Простите, Михаил Иванович, — сказал Вепрь, остановившись рядом со мной. — А что это?

Снегов, хранящий вежливое молчание, отвлёкся от леса и покосился на нас с интересом.

— То, что может изменить многое, — задумчиво проговорил я, вытащив прибор на свет божий.

Вепрь посмотрел на экран, который я с гордостью ему продемонстрировал:

— Похоже на сканеры Тринадцатого Отдела. Погодите, вы же с ним в Изнанку входили. Почему он не сгорел⁈ Она ведь всю технику гробит.

— Во время сражения под Злобеком, друг мой, имперские танки хорошо проредили монстров. В Изнанке, — заметил я. — На двигателях внутреннего сгорания.

— Да, слышал. Но там-то танки, ваше сиятельство. А это хлипковатая штука, явно тонкой работы. Что она делает?

— Я называю его ручной детектор Скверны. Не смотри на то, что она хрупкая. У неё нет задачи крошить черепа монстрам, — я бережно похлопал своё изобретение по корпусу. Ох, как хотелось обсудить принцип её действия, но ни Вепрь, ни Снегов в технике сведущи не были.

— Как работает? — лысый охотник с уважением покачал головой.

— Видишь точку в центре экрана? — показал я ему дисплей. Светло-зелёное пятнышко в середине экрана едва заметно светилось. — И координаты видишь? Красная на север, синяя на юг — сразу компас встроил. Выравниваешь детектор по нему, и если где-то вокруг появится монстр — увидишь яркую точку с той стороны, где тот находится.

Вепрь хмыкнул, но с ноткой недоверия:

— Звучит как сказка. Моим бойцам такая игрушка бы не помешала. Если заработает, мне бы хотелось получить парочку. Это же возможно?

— Если заработает, — ответил я. — Вещь недешёвая и сырая, есть над чем ещё поковыряться. Да и сам процесс гадолинизации можно оптимизировать, если нужное оборудование настроить. Так-то схема тонкая, но не сумасшедшая. Главное — зафиксировать и изолировать…

Я понял, что взгляд Вепря поплыл. Он не понимал и половины мной сказанного. Мысленно пришлось дать себе оплеуху. Распелся, соловей. Да, творец может бесконечно долго рассказывать о своём творении, но не надо этим мучить окружающих.

— Чудно, — промолвил охотник, когда заметил, что я замолчал. Смущённо улыбнулся. — А на каком расстоянии берёт?

— В теории до километра, — я посмотрел на дорогу в форт. Люций как-то не спешил. Черномор показал мне, где находится вечный, а затем вывел изображение из кабины автомобиля. Бессмертный в боевом облачении, придерживая на коленях клинки с гравировкой, выпрямился на пассажирском сидении и влюблённо слушал, как ведущая машину Панова в сердцах объясняет ему принципы ответственности.

— Если Баженов говорит быть в девять, значит, надо быть без десяти девять! — воскликнула она, а Люций только виновато пожал плечами и вздохнул:

— Будильник не сработал.

— Сработал ведь! — возмутилась девушка. — Я слышала!

— Сработал… — горестно признался Люций. — Думал полежу всего одну минутку.

— Подведешь Михаила Ивановича, будешь сам себе брюкву готовить, — ворчливо выдвинула жёсткую угрозу Александра.

Вечный улыбался. Я закрыл экран, выведенный мне Черномором. Скоро приедут.

— Километр-то мало, ваше сиятельство, — нахмурился Вепрь. — Многих хороший охотник и сам за километр учует.

— Многих да не всех. Мы проверяем принцип действия и определяем направление развития, Вепрь, — терпеливо пояснил я.

— Не, ваше сиятельство, штука совершенно точно полезная. Возможно, я ждал какую-то волшебную пулю.

Хм…

— Если оно будет работать в Изнанке, так же как и танки Империи, это может изменить баланс сил, — подал голос Снегов. Витязь выглядел немного обескураженным. — Я начинаю верить, что победа над ней возможна даже при моей жизни.

— О, ваша доблесть, поверьте мне — нет человека, заинтересованного в этом больше меня, — усмехнулся я, оторвавшись от мыслей. — Мы двигаемся хорошо, но колодцев на западе много, и мы ведь забрали только крошечную часть порабощённого Скверной континента. Если можно сделать это быстрее, то почему, собственно, и не сделать?

— Если вам потребуется моя помощь, Михаил Иванович, только скажите, — громыхнул витязь.

— Понадобится, не сомневайтесь. А вот и наш пилот-испытатель.

Машина Пановой появилась на дороге, и за ней стелилось облако снежной пыли.

Когда Люций вышел, Снегов прищурился с непонятным выражением лица, слишком уж похожим на ревность.

— Вы хотите доверить это чудо ему? — тихо спросил у меня витязь.

Я кивнул.

— Он же нестабилен, Михаил Иванович. Позвольте, это сделаю я! Для меня испытание стало бы великой честью! — Снегов не отрывал тяжёлого взгляда от улыбающегося Люция, который шёл к нам.

— Возможно. Но если его убьют, он вернётся. А если убьют вас, Станислав Сергеевич, то это навсегда. У вас будет ещё повод помахать оружием.

— Здравствуй, Миша, — сказал Люций на подходе. — Я проспал.

Витязь кашлянул, сощурив взгляд и выражая всё своё неодобрение таким отношением к делу.

Ну, вечный хоть не стал рассказывать про то, что дороги замело или ещё чего. Люблю честность.

— Вепрь, проверь амулеты у своих. И выдвигаемся, — дал команду я.