Ворота в неодимовой стене распахнулись, впуская отряд из десяти охотников. Первым скакал огневолосый Назаров, лицо которого было сокрыто под пластикоровой полумаской шлема, однако я всё равно его узнал. Следов боя у группы нет, но лошади дышали тяжело. Воин лихо спрыгнул с коня, явно красуясь. Грохнул кулаком по нагрудной броне и чуть поклонился мне, а затем Вепрю.

Лидер Вольных Охотников стоял рядом со мной, хмурый и задумчивый. Снег падал на меховой капюшон бородача.

— Чисто, — выдохнул Назаров, обращаясь сразу к нам обоим. — Даже следов нет никаких, словно вымерло всё. Четыре часа туда, четыре обратно. Может, дальше надо?

— Не надо, — тихо сказал я. Значит, опасность сильно дальше, чем предполагалось. Уже хорошие новости.

Медленные крупные хлопья беззвучно опускались на белоснежную землю. Остальные охотники перевели коней на рысь и проехали мимо, в сторону форта. Ворота загудели. Огромные, в десяток человеческих ростов, они приводились в движение физической силой нескольких бойцов у подножья.

— Вам, ваше сиятельство, точно не привиделось? — спросил Глебов. Мстислав с сигаретой в зубах стоял рядом, зябко пританцовывая на месте.

— Миссия Отдела получила серьёзные повреждения, господин, — отчеканил представитель Тринадцатого Отдела. В башне лаборатории, пострадавшей от ночного инцидента, оставалось не больше десятка исследователей с охраной. Основные силы были выведены во время вторжения и, скорее всего, не вернутся.

— Ну а сканеры ничего не показывают, да? — Глебов бросил окурок на землю и втоптал его каблуком. Шмыгнул носом.

— Так точно! Никакие возмущения зарегистрированы не были.

— Может быть, природное явление, ваше сиятельство? — пробурчал охотник. — Никаких сигналов опасности.

— Мои дают сигнальные всполохи каждый час, расходятся полукругом. Пока только зелёные знаки, красных нет. Всё прямо тихо-тихо, и они с ночи там, согласно вашему распоряжению, — вставил Глебов.

— Дед говорил, когда всё началось — небо на западе стало зелёным-зелёным и гремело страшно, — тихо сказал охотник, стоящий рядом с Вепрем. Знакомы мы не были, но это был один из бывших «красных», оставивших имперскую службу ради сражений на фронтире. Прозвище его было — Нокс. Короткая причёска, внимательный взгляд и ранг арканиста в аспекте Воздуха.

— Так там некому больше обряды совершать, — сказал Глебов. — Разруха и всё. Откуда такое?

— Ищите, — коротко обратился к нему я. — Продвигайтесь на запад так далеко, как сможете. Но береги людей, Мстислав.

— Ещё бы не беречь. Я с ними, ваше сиятельство, вырос. За ленточкой с каждым столько прошёл, что и считать страшно, — Глебов стал чуть собраннее, видимо, моя реакция его удивила. Да и Вепрь косился с немым вопросом.

— Что бы это ни было — лучше узнать заранее, — продолжил я. — В любом случае — мы со всем справимся.

Нокс неторопливо отцепил от пояса синюю флягу, открутил крышку и сделал большой глоток горячего напитка. Затем так же медленно закрыл её и повесил назад.

— Думаю, это был выброс Скверны. Что-то пришло в наш мир, как пришло тогда, — сказал он.

— Ну раз мы до сих пор живы, значит, справимся, — попытался приободрить я охотников, посмотрел на часы и зашагал к машине, ждущей неподалёку. Нокс был прав. Такое возмущение энергии не проходит от каких-то рядовых событий. Покойный генерал Рабум говорил про пробуждение спящих. Да и Люций предупреждал об этом.

Очнулся кто-то из богов Изнанки?

Я сел в тёплую машину, и Капелюш без слов развернулся, под колёсами зашуршал покрытый снежной крошкой асфальт. Много лет назад, когда обрядами сюда затянули зловещих божеств Изнанки, те ведь не ушли из мира. Насытившись жертвами, они впали в спячку, забившись в самые глухие уголки порабощённых земель. Неужели кто-то всё-таки очнулся?

С богом Изнанки мне доводилось столкнуться лишь один раз, и чёрные выжженные поля, где погибли сотни одарённых, знающих, как сражаться со Скверной, навсегда останутся в памяти. Люди говорили, что по ночам на них слышны крики ярости. Какой-то мелкий божок проклятого пантеона, носящий имя Красноголовый, отступил в той битве, сбежав зализывать раны. Мы ударили во фланг его охране, прорываясь к ослабевшей твари. И могли бы его настичь, если бы не падение в Скверну одного из наших командиров.

Машина медленно проехала мимо форта, Капелюш то и дело бросал в зеркало заднего вида вопросительные взгляды, но тишину не нарушал. Да и мне говорить не хотелось.

Красноголового, в конце концов, изловили и уничтожили Хегийские Мстительные Сотни. Не бог весть какая сила, ну так и повелитель Скверны божком был довольно мелким. Кто пробрался в местную Европу много лет назад — мне неизвестно. Может, тоже какая-то мелочь. А может быть, и Молчащий.

Я полез в карман за телефоном, вытащил его и набрал Панову. На пятом звонке девушка ответила, голос был слегка запыхавшийся.

— Здравствуй, Саша. Как там Люций?

— Всё так же, Михаил Иванович, — сухо сообщила она. — Ваша биомантка ещё с ним.

Сразу после зловещего выброса, потрясшего округу, я попытался выяснить, что случилось, у единственного надёжного источника — Люция, способного слышать Скверну. Оказавшись у дома вечного, так и квартирующего у Пановой, я обнаружил человека, на которого так сильно рассчитывал, без сознания и в крови. Саша не паниковала, не плакала и слушала мои инструкции с плотно сжатыми губами, а после этого съездила за Ириной в Хрипск и привезла обратно.

И это при том, что Панова сама проснулась от ночных толчков и первой нашла Люция, лежащего в кровати на спине с раскрытыми глазами и с дорожками кровавых слёз. Простыня была мокрой от крови.

Пульс у вечного был, и дышал он глубоко и свободно, словно всё ещё спал. Что бы там ни пробудилось на западе, оно сожгло мозги бедному Люцию.

— Дай мне знать, когда он очнётся, — попросил я.

— Если он очнётся…

— Ты же знаешь, что он за птица, не бери в голову.

— Ирина говорит, что у него все признаки повреждения мозга… Что, если он всё забудет? — голос Пановой неожиданно дрогнул.

— Готовимся к худшему, ожидаем лучшего.

— А что, если она поймёт, кто такой Люций на самом деле? — почти шёпотом спросила Александра. — Она ведь биомант.

— Спокойнее, он уже несколько раз сталкивался с целителями. Не дуй на воду, — поспешил успокоить её я, и не соврал. Возможно, Буревой бы заподозрил что-нибудь, а Ирина… Максимум, что заметит — хороший иммунитет и способности к заживлению. Да и после возвращения бывшая монахиня вела себя ниже травы и тише воды.

— Я всё равно пригляжу за ней.

— Было бы неплохо, — согласился я. — Держись, и помни: в случае с Люцием всё решит только время.

С этими словами я отключился и сунул телефон в карман. Вечный восстановится, он себе и голову уже отращивал. Значит, и с выжженным сознанием должен справиться. Хотя внутри появился осколок льда. Как бы там ни было — Люций был частью моей команды. Возможно, самой стратегически важной частью, и то, что явилось с запада, вырубило моего человека, устроив лишние проблемы.

Как будто бы мне недоставало мотивации растереть Скверну в порошок. Выжечь её из плоти этого мира до последнего. Я почувствовал боль в кулаке и с удивлением обнаружил, что пальцы сжались как будто в судороге. Пришлось глубоко вдохнуть, выдохнуть и убедиться в способности расслабить руку. Что ж… Если Люций пал, то мы за него отомстим. Будет сложнее, дольше, но результат уже определён. Осталось только до него довести.

— Михаил Иванович, с вами всё в порядке? — тихо спросил Капелюш.

Я кивнул, придя в себя. Ладно, в любом случае появление зелёного свечения совпадает с моими приоритетами. Значит, нужно будет немного ускориться. Раз на границах не стоит армия, возглавляемая кем-то из пантеона Изнанки — значит, ещё есть пространство для манёвра.

Вон, флот Перуанского Протектората сейчас проводил военные учения у берегов Индонезии, накаливая обстановку громкими лозунгами о борьбе за всё хорошее против всего плохого и Российской Империи заодно. Эль Президенте выступал с пафосными речами, рассказывая про величие истинно праведного народа Латинской Америки, сторонника истинных ценностей любви к ближнему и права на свободу любого разумного человека на планете, разумеется, кроме врагов Протектората и жестоких русских. В ответ на его речи либо неслась восторженная поддержка со стороны османских княжеств, либо шли недвусмысленные советы следить за языком. Однако к самим действиям ни одна из сторон пока не приступала. Может, и мой новый оппонент из Изнанки даст время для подготовки.

Поездка в Минск уже не казалась хорошей идеей, но судьбу земель Борисовых и Стаеросовых необходимо решить.

Ресторан с незамысловатым названием «У батьки» находился на башне возле городской ратуши. Несмотря на забавные картинки с усатым хозяином, предлагающим гостям то мясо, то бутылку самогона, то тарелку супа — внутреннее убранство сверкало благородной красотой. Дорогая мебель, высокие окна, правильное зонирование, чтобы гости не мешали друг другу. На входе меня встретила обворожительная голубоглазая блондинка с вьющимися волосами и глубоким декольте чёрного обтягивающего платья, мягко отсекла Капелюша, отправив его в зал, где располагалась охрана. Юра дождался моего кивка и со спокойной совестью ушёл.

Оказавшись внутри, я почувствовал, как потерял связь с даром. Об этой особенности заведения я знал, но блондинка всё равно поспешно проворковала:

— Для вашей же безопасности территория ресторана является территорией с запретом на использование любых стихийных аспектов, хрономантии, биомантии и психомантии. Ресторан берёт полную ответственность за вашу жизнь, пока вы наслаждаетесь в самом тихом месте города Минск.

Серьёзный подход. Ну, если что, справлюсь с техномантией.

Просторный зал был почти пуст, но место, куда вела меня блондинка, находилось чуть выше, в небольшом стеклянном эркере, нависающем над городом. Пожилой мужчина с газетой в руках сидел спиной к входу. Рядом с ним стоял стакан с водой.

Особенно интересными деталями интерьера, кроме картин с «батькой», обладающих неплохим Эхом, были шикарные хрустальные люстры, свисающие с потолков. Каждая из них тоже испускала культурную энергию. Ручная работа? А с виду совершенно одинаковые.

Сидящий почувствовал наше приближение и повернулся, отложив газету. Приятное лицо, лучистые морщины в уголках усталых глаз и высокий лоб, переходящий в седой ёжик.

— Ваше сиятельство! — тихо произнёс мужчина, поднимаясь со стула. — Безмерно рад нашему знакомству. Надеюсь, вас не очень смущает некое ограничение по возможностям? Предпочитаю разговаривать, используя исключительно тот ресурс, который дарован каждому, а не магию.

— Немного непривычно, но интересно, — прокомментировал это я. — Для хорошего стрелка мы как на ладони.

— Ваше сиятельство, охранные барьеры ресторана проходили тестирования даже артиллерийским огнём. Вам ничего не грозит, — с милой улыбкой вмешалась блондинка, а потом удалилась, покорившись мимолётному жесту Зайцева.

Рукопожатие Александра Валентиновича было уверенным, но без попыток показать силу. Почти сразу же передо мной появилось меню, которое я глянул только мельком, так как мысли были заняты ситуацией на границе и предстоящим разговором. Пока совершался сам заказ, мой собеседник задавал ни к чему не обязывающие вопросы вроде того, как я доехал и что думаю о погоде.

Я выбрал драники, вежливо отказался от предложенного вина.

— Мой сын хорошо о вас отзывался, — промолвил Александр Валентинович, как только официант отошёл. — Не то чтобы у вас была дурная слава, ваше сиятельство, но всё-таки личное впечатление всегда важнее сарафанного радио.

На такие заявления иначе как пожиманием плечами и не ответишь.

Зайцев воспринял моё молчание по-своему, повернулся и поднял дорогой кожаный дипломат, открыл его и вытащил из него папку бумаг.

— Здесь оценка нескольких компаний по интересующим наши стороны землям, — он осторожно положил их на край стола. — С прогнозируемой ценой объектов недвижимости, с учётом потенциальных рисков и рыночного интереса.

Я из вежливости раскрыл первую из подшивок документов, бегло пробежавшись по тексту, задержавшись на оценочной стоимости. Несколько выше, чем предполагалось. Больше, чем собирались получить за них Борисовы и Стаеросовы, торопливо избавляющиеся от владений, которые в любой момент могут пострадать от Скверны.

— Продавцы в курсе? — я положил папку обратно в стопку.

— Пока нет. Но мы готовы дать двойную цену, ваше сиятельство, если потребуется, — вежливо произнёс Зайцев. Смотрел он тепло, но за видимой мягкостью скрывалась сталь. — Полагаю, ваши финансы тоже позволят выйти на аукцион, но, кажется, не в наших интересах так сильно накормить столь непорядочных людей.

— Что вы предлагаете?

— Было бы проще понять ваш интерес, чтобы найти точки соприкосновения. У Зайцевых вопрос стоит принципиально. Ситуация, случившаяся на западных границах, показала, что роды, держащие рубежи, недостойны для несения такой службы. Семейный совет принял решение выделить ресурсы на это направление, — он взял стакан с водой и сделал небольшой глоток, внимательно наблюдая за мной.

— Вы хотите купить эти земли, чтобы защитить? — поднял бровь я.

— Если выражаться совсем просто, то да, — кивнул Зайцев.

— И это никак не связано с появившейся возможностью захватывать Осквернённые Колодцы?

Александр Валентинович улыбнулся:

— Вы умны не по годам, ваше сиятельство.

У нашего стола появился официант, с поклоном долил воды графу и удалился.

— Да, вариант экспансии на запад рассматривается, — проговорил мой собеседник, дождавшись, пока мы не останемся вдвоём. — Врать вам не стану. Однако взамен Зайцевы способны предложить спокойствие и порядок в регионе. Кажется, прежде здесь была некая вольница. До вашего появления. Ну и наши войска не бросят рубежи, когда Скверна вернётся. Честный обмен, если мыслить глобально.

— Почему мы здесь, Александр Валентинович? — поинтересовался я. — Ваш род мог предложить более высокую цену, если для вас это так важно. У меня ресурсы не такие обширные, как у вашего рода.

— Это временно, я уверен, ваше сиятельство. У вас большой потенциал, — произнёс Зайцев. — Что насчёт цены… Здесь вопрос не в жадности семьи. Дело в справедливости. Мы спорим друг с другом, а финансовую выгоду получат те, кто бросил вверенные им земли во время вторжения. Будь моя воля, ваше сиятельство, я бы изъял их из владений Борисовых и Стаеросовых бесплатно.

Он развёл руками:

— Но я всего лишь граф, а не Император. Полагаю, Государю не до того, чтобы определять судьбу брошенных клочков земли. Только чудо, что Скверна не захватила их. Весь удар приняли ваши территории. Однако в следующий раз, при повторении вторжения, вы получите на своих границах обученных бойцов рода Зайцевых. Мы — хорошие соседи.

Ну да, плохого о них не говорили. В открытую. Однако анонимно рассказывали про разное, от инцеста до практикующегося каннибализма. Возможно, кто-то из тех, кто неразумно перешёл Зайцевым дорогу.

— Вы хотите, чтобы я отступил от торга? — уточнил я, спокойно глядя ему в глаза.

— Да, ваше сиятельство, и нас интересуют условия, при которых вы это сделаете. Вопрос стоит не в деньгах. Если хотите, мы готовы компенсировать вам ваше беспокойство в размере первоначальной цены, которую вам предложили Борисовы и Стаеросовы.

— Хорошо. Но мне нужно право на беспошлинный транзит и письменная договорённость о прокладывании ветки железнодорожного маршрута через эти земли, с вашей полной его поддержкой в процессе всего использования.

У нашего стола появился официант с подносом, поставил передо мной тарелку, затем перед Зайцевым. Александр Валентинович сидел с расслабленным видом, но в глазах плясали хитрые бесенята. Едва официант ушёл — мой собеседник подался вперёд.

— Думаю, нас это устроит, если мы также будем иметь право на её использование и, возможно, дополнения в будущем.

— Не возражаю, если это не остановит транзит, — прищурился я.

— Уверяю вас, ваше сиятельство, Зайцевы — род, который играет честно. Разумеется, всё это мы должны оформить в законном порядке, никаких устных договорённостей. Мои юристы всё подготовят и отправят вашим. Рад, что это прошло без сложностей, ваше сиятельство.

Он взял в левую руку вилку, в правую нож и принялся резать мясо на тарелке. Я пододвинул ближе драники.

— Насчёт инцидента, ваше сиятельство, — замер Зайцев. — У меня есть некоторая дополнительная информация по исполнителям. Возможно, вам она тоже будет интересна.

После этих слов он с наслаждением положил кусочек себе в рот и принялся жевать.

Я не дрогнул, последовав примеру собеседника.

Хм… А это вкусно!