— Твоя матушка, Михаил, спрашивает, когда наша свадьба, — сказала Светлана, задумчиво поигрывая хрустальным бокалом с коктейлем. Мы сидели в гостиной её усадьбы, напротив панорамного окна, выходящего на озеро.

— И что ты ей ответила? — пригубил я морса. Солнце висело над далёким лесом, ещё поражённым Изнанкой.

— Что сейчас ни у тебя, ни у меня нет времени на личное, когда под угрозой находятся жизни людей, которые нам доверяют и за кого мы всецело ответственны, — заученно произнесла девушка, глянув на меня поверх бокала.

— Вот и славно, — улыбнулся я ей.

Проблем у неё никаких, разумеется, не оказалось. Матушка их придумала, всё пытаясь контролировать наши отношения. Однако не заехать я всё равно не мог. От камина приятно веяло теплом, и потрескивающие от огня поленья наполняли залу душевным уютом. Наши кресла стояли близко друг к другу.

Графиня коснулась губами бокала, сделав крошечный глоток. А я с трудом сдержал зевок. До двух часов ночи мы с отцом обсуждали события в мире и, отдельно, его проект «Рядом». Дела в далёком Златоусте его словно и не заботили, со всем справлялись управляющие. Он же грезил складами, маршрутами, логистическими центрами, об одном из которых меня и попросил, уточняя вопрос по цене аренды и моих услуг. Я, разумеется, возмутился. Мы же семья, что за разговоры об оплате. Однако отец заявил, что так дела не делаются и любой труд должен быть вознаграждён по достоинству.

С учётом того, что он пил, а я нет — спор шёл не на равных и закончился поздно. Моей победой, или же техническим поражением уснувшего бати. Тут каждый выбирает, как ему удобнее. Утром, разобравшись с текущими делами, я отправился сюда.

Светлана молчала, любуясь застывшим озером и заснеженными деревьями по ту сторону. По льду неторопливо проехало несколько охотников. Кони ступали медленно, грациозно. На улице было минус пятнадцать, и от этого солнце словно ярче светило.

— Как думаешь, они вернутся? — спросила Скоробогатова.

— Кто?

— Осквернённые. Когда они пришли, я думала, что всё закончится. Что они победят. Эта война… Эти колонны техники. Они освежили воспоминания. Я ведь совсем забыла, как страшно было здесь до твоего появления. Ты дал защиту, дал спокойствие. Но эта орда…

— Увы. Скверна всегда возвращается.

Она покосилась на меня, испытующе. Я встретил её взгляд, и выражение в глубине мне подсказало, что всё-таки беспокойство матушки имело все основания.

— Кажется, ты не всё мне сказала.

Графиня вздохнула, отвела взор. В камине щёлкнуло одно из поленьев, отчего девушка даже вздрогнула.

— В Алматы во время раскопок кургана нашли заброшенный подземный город культа, — произнесла она.

Я оживился, Черномор мне ничего об этом не докладывал:

— Да? Откуда такие новости?

— Это закрытая информация, как и многое связанное с Аль Абасом сейчас. Я хочу туда поехать, Михаил, — продолжила Светлана, глядя на озеро. — У меня официальное приглашение профессора Пылаева.

Интересная география у культа. Очень далеко забрался.

— Это безопасно? — уточнил я.

Она кивнула, сделала торопливый глоток:

— Ближайшие осквернённые зоны находятся в пяти сотнях километров от города. Немыслимое расстояние. Не то что здесь, когда в любой миг те деревья, — она указала на дальний берег озера, — могут сбросить с себя снег и выпустить на лёд очередную тварь.

— Надолго ты туда?

— Я не знаю, — Скоробогатова пожала плечами. — Послушай, Миша… Меня ведь здесь ничего не держит, кроме тебя. А я всегда хотела уехать, пока был жив отец. Да и теперь, после всего случившегося, мне страшно. По ночам мне снится, что лёд уже трещит под новым чудовищем.

— Тебе ничего не угрожает, — спокойно сказал я.

— Знаю. Но всё равно хочу сбежать. Эта экспедиция будто послана мне свыше. Но если я уеду, то ты можешь посчитать, что я бросила тебя здесь.

Я опустил стакан на стеклянный столик и взял девушку за руку. Она застыла, но не отстранилась.

— Я справлюсь, Света. А если ты найдёшь мне следы Буслаева, так ещё и расцелую.

Она вдруг хихикнула, хитро глянув на меня:

— Ты мастер мотивации, Михаил. Цена высока, значит, я просто обязана ехать. Ведь только так невеста и жених могут сблизиться!

— Фиктивные, — напомнил я.

Скоробогатова покивала, снова устремив свой взгляд на озеро. Её пальцы поглаживали мою руку.

— Тогда, наверное, я поеду, — тихо сказала Светлана. — Ты присмотришь за моими землями?

Я ободряюще сжал её руку, освободился и снова взял стакан.

— Лучше поручи это управляющему. Сама понимаешь, у меня тут забот полон рот.

— Да, конечно, но что, если управляющий будет работать на тебя, как твой Гудков? — продолжила Скоробогатова. — Если осквернённые вернутся, то мне хотелось бы, чтобы мои земли были готовы так же, как и твои. Я ведь, всё-таки, невеста Собирателя Земель. Пусть и фиктивная. Должны же быть какие-то преимущества у этого положения?

— Они есть. Тебя никто не пытается записать в племенные кобылы для продолжения рода, — усмехнулся я.

— Да, это тоже плюс, — нежно улыбнулась Светлана и допила коктейль. — Так что насчёт управляющего?

— Договорились.

— Спасибо, Миша. Я боялась, что ты попробуешь меня отговорить. Ведь если бы ты решил так поступить — я бы наверняка осталась, хотя совершенно бесполезна здесь. Да и не хочу тут быть… Рядом с этим.

Она снова уставилась на лес, прячущийся в Изнанке.

— Одно условие, — добавил я. — Возьми с собой лучшую охрану. И проследи, чтобы среди них не было земельников. На всякий случай.

— Я понимаю, — кивнула она. — Культ не любит любопытных, и там наверняка будет кто-то из их команды.

— А ещё он очень не любит меня, поэтому ты рискуешь вдвойне.

— Я возьму лучших, Миша, и буду осторожна. Клянусь тебе. Спасибо за заботу. Хочешь тортик? Вчера испекли, а у меня настроения не было. Сейчас есть. Вкусный.

Мы переглянулись, и на душе стало тепло-тепло.

— Непременно, Света.

Когда я уехал из усадьбы Скоробогатовой, солнце клонилось к закату. Это был хороший день, проведённый с хорошим человеком. И я, честно, не знал, чего нам не хватало, чтобы из фиктивных жениха и невесты стать настоящими. Было всё, кроме огонька в моём сердце, загорающегося в её компании.

Ладно, будем считать, что так сложились звёзды.

— Ням, — сказало ведро и скрестило тоненькие ручки в протесте. Известняковый камень остался в моей ладони нетронутым. Я медленно выпрямился, размышляя, как быть. Черномор рассчитал наиболее диетические камни для барабашки, но, по законам подлости, предложенный вариант был для Нямки как какой-нибудь сельдерей для ценителя пирожных. Объяснять упрямому ведру пользу правильного питания было бессмысленно.

В конце концов, все мы немного Нямко. Ну а некоторые вполне себе даже много.

— Жаль, — посетовал я и двинулся назад к лаборатории. По-хорошему, видимо, не получается. Нямко же весело запрыгало в сторону Константина, сопровождаемое Светко. Подземелья им пришлись по душе. Я вызвал Черномора, и мой помощник замерцал рядом. Из каменной стены торчал только призрачный бур.

— Как Нямко доберётся до зала, возьми его и верни сюда, после отпусти. Если побежит в Константин снова — повтори. Пусть побегает, может быть, так ему будет полезнее.

— Слушаюсь, Хозяин, — вроде бы ровным голосом, но всё равно несчастно сказал верный ИскИн. Черномор плохо относился к нерациональному использованию драгоценного роботоресурса. Сделаю ему ещё парочку работников, пусть порадуется.

Я вернулся в лабораторию, размышляя о метаболизме барабашек. Буревой колдовал над своим столом, бормоча себе под нос и совсем не обращая внимания на мои перемещения по подземельям. Биомодуль опустел, тело эстонца мы вывезли и отправили в Трансмутатор. Да и в целом в помещении было подобие порядка. В катакомбы Томашовки возвращалась обычная жизнь, если так можно её вообще назвать.

Модуль синтеза светился приятным рыжим цветом, сохраняя режим правок. Я с некоторым нетерпением вернулся к разработке схемы. Пришлось повозиться с ней, конечно. Почти два дня здесь сижу. С регулярными перерывами, иногда даже через силу. Без отдыха можно доработаться до состояния, когда становится плевать вообще на всё вокруг. Перспектива неприятная, так что я старался соблюдать график.

Со схемой выходило не так гладко, как хотелось. Всё-таки гадолиний не тот материал, с которым легко работать, однако сдаваться я не умел. Да и сам процесс протекал в удовольствие. Тем более, пока на поверхности всё в порядке. Глобальная политика ушла на второй план, хотя в новостях говорили о напряжённости в мировой обстановке. Челидзе пока никак себя не проявила, равно как и Столыпин. Были готовы данные по Онегинским мануфактурам, и я собирался на обратной дороге от Зайцевых заехать на производство с небольшим объявлением. Боярский почти всё подготовил, так что задачка простая.

Скверна спит, монстры не чудят, соседи не лезут, и даже Специальная Комиссия свернула все свои дела и поспешно убралась с моих земель, исполняя срочное распоряжение из столицы. Государь слов на ветер не бросал. Дело дошло до того, что князь Васнецов, лично курирующий Панову, дозвонился до оперуполномоченной и отдал приказ немедленно прекратить любую деятельность на моей земле. Честно говоря, Комиссия мне не сильно-то и мешала, но без неё всё равно будет легче.

Саша, надо отметить, уволилась в тот же день, чем несказанно обрадовала Люция. Покидать Томашовку, как оперуполномоченная Специальной Комиссии она отказалась наотрез, выбросив на ветер карьерные помыслы государственной службы. Надо бы теперь пристроить её, за такую преданность. Всё же хватка у неё имеется, лояльность на высоте, смелости через край и дотошность в расследованиях, опять же. У меня есть специалисты по тёмным делишкам в гвардии, пусть будут ещё и аналог полиции. По-моему, Панова — лучшая кандидатура для главы отдела.

Если, конечно, девушка согласится. Вообще, отношения в паре Люций-Панова стали интересными. Прежде Александра вытаскивала безумца из приставки и отвратительного прозябания на диване, а теперь он постоянно заманивал её на тренировки, на прогулки и прочие социальные активности. Так что всё шло хорошо, и у меня была возможность заниматься теми делами, которые стояли в списке приоритетов на первом месте.

Я нахмурился, остановив работу с чертежом. Так, здесь придётся всё-таки увеличивать слой напыления гадолиния. Пришлось погрузиться глубже в схему, протягивая жилы энергии определённой плотности. Куда проще было бы организовать станок и обрабатывать металл по старинке. Но тогда механизм стал бы чуточку сложнее в производстве. Хороший специалист должен уметь создавать схему такой, чтобы она не требовала ничего, кроме достаточного ресурса. Выпекать сложный чертёж, чтобы потом полученный предмет ещё дополнительно обрабатывать — просто непрофессионально. Пусть даже и практично. А мне ведь потом потребуется больше подобных аппаратов. Улучшенная и облегчённая версия сканера Тринадцатого Отдела, элементы питания повышенной ёмкости из схем прошлого мира, корпус с высокой степенью защиты от воды, пыли и удара, плюс, разумеется, гадолиний.

Вес пока получался почти четыре килограмма. Вроде бы не слишком большой, для мобильной установки. Хотя нет предела совершенству. Идея фикс — снизить до полукилограмма, желательно в наручном исполнении. Но это требует иных технологий, не на текущем уровне модуля синтеза. Работа с новой схемой увлекла меня почти как Буревого, который получил свежую порцию крови Люция и опять расстался с реальностью.

Два одержимых наукой человека в одном подземелье и худеющее ведро. Я замер, осенённый идеей, после чего дал Черномору дополнительное поручение. В очередной заход по доставке Нямко — робот привёз мне неодим, а затем понуро покатился за весело нямкающим ведром в сторону шахт.

Для своих размеров Нямко двигался очень быстро, но и расстояние, которое ему предстояло пробежать, было большим. Поэтому времени для подготовки хватало. Взяв известняковый булыжник, я положил его на кусок руды. После чего с помощью аспекта огня принялся плавить металл, одновременно проворачивая булыжник, чтобы покрыть его тоненьким слоем неодима. В помещении сразу стало жарко, и, пожалев Буревого, я выбрался в общий тоннель, где довёл дело до конца. Убедившись, что фальшивую вкусняшку никак не отличить от настоящей, я бросил её на маршруте возвращения Нямко и вернулся к работе.

Когда в очередной раз Черномор доставил ведро, задорно болтающее ножками, Нямко заинтересовался валяющимся камнем, и на обратной дороге даже остановился рядом. Наклонился, подержал в руках, а затем закинул в себя и весело посеменил назад к шахте.

Вот и славненько.

С другой стороны, большое ведро — большие кристаллы. Да и с чего я взял, что его рост — это плохо, м? Люди тоже растут. Может, это такой процесс ведровой эволюции?

Господи, чем я занимаюсь? Но барабашки наукой совсем не исследованы, и допустить вариант развития событий, когда раскормленное и подсевшее на неодим Нямко вымахает в ведрище этажа в три-четыре — я легко могу. Ну а зависимости у всех одинаковы. Я живо представил себе картину гигантского ведра, рушащего дома в поисках неодима и громогласно ревущего: «Ням»!

Нет уж, бережёного бог бережёт.

Со схемой я провозился часов до трёх ночи. Даже Буревой успокоился и улёгся на топчан неподалёку от рабочего места. Мне оставалось совсем немного для завершения, глаза устали, очень хотелось кушать, но бросить работу в считанных шагах от успеха было просто неправильно. Приглушив свет в лаборатории, чтобы не мешать спать биоманту, я несколько раз ошибался с завершающей линией чертежа, и приходилось сносить её и переделывать.

Однако, в конце концов, схема приятно мигнула, загрузившись в модуль синтеза без ошибок. Я придирчиво осмотрел её, после проверил, что аппаратура видит чертёж и, при наличии ресурсов, готова работать.

Дело за малым: раздобыть гадолиния в достаточном количестве, и можно отдавать в производство. Люций копытом бьёт, хочет сражаться со Скверной. Эта штука может ему помочь. Уровень чувствительности на высоте, с несколькими режимами, чтобы не слепнуть от большой концентрации монстров, и при этом улавливать воздействие Скверны до того, как её порождения набросятся на тебя из-за ближайших кустов. Плюс защитный корпус с напылением. Вот тут правда нужны полевые испытания! Батарея сумеет дать заряд, способный пробить экран, но насколько её хватит? Будут ли помехи?

Столько всего интересного. Но вооружённый гравированными клинками вечный с таким вот поисковым переносным сканером — устроит Бессмертным Стражам и прочей нечисти кровавую баню. Я раззевался и тихонько покинул лабораторию. Да уж, засиделся, а мне же сегодня ещё и с Зайцевым встречаться. Перед тем как уйти из подземелий, я убедился, что Нямко устроился в своём логове, а не в шахте. Ведро уснуло под дремлющим фонарём, откинув в сторону ручку, в которой сжимало обломок неодимовой руды. Вот ведь любитель покушать, а! Оставив его с добычей, я поднялся к себе, торопливо перекусил найденным в холодильнике подсохшим куском сыра, после чего принял душ, почистил зубы, вернулся в спальню и застыл, глядя в панорамное окно.

Горизонт пылал зеленью. Ядовитые всполохи тянулись по небу острыми хищными пальцами, словно желая добраться до человеческих земель. Огромные световые столбы вырастали, пронзая ночное небо, и уходили куда-то наверх, в небытие.

Сейсмические датчики, понатыканные по всей границе, сработали один за другим. Сразу же рядом появился Черномор.

— Хозяин, система фиксирует аномальные низкочастотные колебания. Высокий риск обрушения нестабильных предметов. Фиксирую повреждения башни Тринадцатого Отдела. Неодимовые стены без повреждений. Собираю общую статистику. Надеюсь, справлюсь!

Тяжёлый рокот докатился до окон, и стёкла задрожали. Вибрация передалась на стены. Чашка, стоящая в мойке, зазвенела. Мне показалось, будто пол пошевелился под ногами. Да и, скорее всего, не показалось.

Свечение заливало небо, постепенно сходя на нет. До моего дома докатилось ещё несколько толчков, каждый чуть слабее предыдущего. Наконец, всё стихло. Внизу, в сонных деревнях, один за другим зажигался свет в домах.

Спать мне больше не хотелось. Кажется, мирная жизнь снова подошла к концу.