Вепрь грыз яблоко. Увлечённо, с явным намерением уничтожить его до конца и отдать все силы для этой цели, до последней капли крови, честное слово. Хруст стоял на всю комнату. Я отстранённо наблюдал за лысым бородачом и думал о Тени. Наши отношения пока оставались непубличными. Да для девочек Паулины они секретом не являлись, но там работают красотки, умеющие держать язык за зубами.

Чем меньше людей будут знать о моей слабости, тем безопаснее для Надежды.

Дверь отворилась, на пороге появился Снегов, вошёл внутрь.

— Простите, господа. Пришёл так быстро, как смог.

Вепрь хрустнул яблоком в ответ, подняв руку в приветствии. Люций сидел в уголке с видом максимально отстранённым. Хотя нет-нет и бросал в мою сторону осторожные взгляды.

Больше никого в моём зале совещаний не было.

Лысый охотник пошевелился в кресле, потянулся к вазочке с яблоками и вопросительно посмотрел на меня. Я благосклонно мигнул. Снегов прошёл к ближайшему стулу, сел и положил руки на поверхность стола, с ожиданием глядя мне в глаза. Снова хрустнуло яблоко.

— Раз все здесь, то можем приступить, — сказал я. Вепрь замер, потом выпрямился и отложил откусанное яблоко, снова став привычным суровым охотником, однако за миг до этого вытер ладони о штаны. На экране за моей спиной появилась электронная карта с отметками, проставленными сталкерами. Колодцы и Сердца Скверны, как на ладони.

Некоторое время я молчал, предоставив соратникам возможность изучить изображение. Первым отреагировал Вепрь. Он поменял положение, пропыхтев, потёр переносицу и бросил на меня взгляд, в котором был вопрос, который он явно посчитал неуместным.

— Двенадцать колодцев, — проговорил я. — Мне нужны все.

Снегов подался вперёд, прищурившись. Вепрь зашевелил губами, словно считал про себя, затем цокнул языком и почесал бороду.

— Поделись расчётами, — попросил я.

— Да это о другом, ваше сиятельство, — встрепенулся он, уселся ровнее. — Что там по стражам?

— Стражи агрессию не проявляют. Один из них даже играл со сталкером. В слова, — спокойно заметил я. Витязь выдохнул в изумлении, а я добавил:

— Кстати, проиграл.

— Это безумие, — помотал головой Снегов. — Безумие. Что случилось, Михаил Иванович? Почему в один момент стало всё так сложно? Раньше ведь если я видел Скверну, то знал — она желает только моей смерти. Всё её существование заключается в ненависти ко всему живому. Это просто и понятно.

— А ещё вы смогли вытащить человека из неё, — добавил Вепрь. — Тут всё сильно сложно становится, ваше сиятельство. Я мужикам сказал чётко, чтобы смуту не сеяли. Но всё же… Слухи не истребить. Вопросов всё больше. Многим, правда, вся эта ситуация как до Мадрида поганого, но уже есть люди, что подумывают о том, чтобы покинуть границу.

— Не мешай таким людям, — обратился я к лидеру Вольных. — Осуждать их не могу, у каждого свой кодекс. Охотника, императора или зубного мастера — неважно. И свой путь.

— Тоже справедливо, — кивнул Вепрь. — У меня прежде было несколько десятков, а теперь дело дошло до сотен. Небольшое сокращение и правда не повредит. Остальным же главное — опору найти под ногами. Мне, скажем, всё равно: живые они или нет, разумные или не очень. Я много видел бед от них, какая там под шкурой нежная фиалка прячется — думать не собираюсь. Буду убивать, потому что иначе убьют нас. Простите заранее.

— Опору найти очень просто, — чуть жёстче сказал я. — Твоя позиция мне по душе. А тем, кто сомневается, запиши в подкорку следующее: да, может быть, мы имеем шанс кого-то вылечить. И вылечим, если удача нам улыбнётся. Это дело благое. Но рисковать своей жизнью ради этого запрещено. Тем более, что гарантий на спасение никаких нет.

— Сделаем. Так может сразу всех валим и всё? — поинтересовался Вепрь. — Тот белёсый вроде бы и пошёл на встречу, но то, что у вас там в подземельях его явно испугало. Сами не пойдут, тогда чего зря время терять?

Люций вздрогнул при слове «подземелья» и поёжился.

— Повторю, мне твой подход нравится, — согласился я. — Однако если есть шанс вытащить кого-то из Скверны, то почему бы так не сделать?

— Ну, если так, то, конечно, — буркнул Вепрь. Я подошёл к карте, оглядывая её.

— Возвращаясь к вашему вопросу, Станислав Сергеевич, — не оборачиваясь сказал я. — Насчёт того, что происходит. Вы можете счесть меня параноиком, но мотивы Скверны не меняются. То, что сейчас перед нами разыгрывается — спектакль. Полагаю, дело в том зелёном свечении, что мы наблюдали месяц назад. После этого выброса ситуация вышла за пределы моего понимания, остались только догадки.

— Вы такого не видели прежде? — осторожно спросил витязь.

— Нет.

Вепрь покосился на благородного воителя, мол, что за вопрос, затем взял из вазочки ещё одно яблоко и с остервенением вонзился в него зубами.

— Может, тогда отпускать их? — предположил Снегов. — Тех, кто не хочет очиститься.

— И усилить возможную армию Скверны идеальными бойцами? Разумными тварями высокого ранга? — покачал головой я. — После уничтожения Сердца Скверны — у Стражей рвётся привязка к Колодцу. Поэтому, когда мы очищаем землю и не трогаем стерёгшую её тварь, то просто спускаем чудовище с поводка. Отсюда оно уйдёт, а потом выберется из Изнанки в районе Чернигова, например. Там тоже живут люди.

— А в чём вопрос-то? — подал голос Люций. — Предлагаем альтернативу, либо в подземелья, либо на меч. Раз разумные, пусть сами выбирают. Но я на стороне Миши, хотя он, как мне кажется, излишне гуманен. Я слышал Скверну. Это всё ложь. Вепрь прав.

— Слух не вернулся, кстати? — обратился к нему я.

Он помотал головой.

— Насчёт тебя, — повернулся к Снегову Люций, — ты слишком сомневаешься для солдата.

— Вы, — холодно отрезал витязь. — Если Михаил Иванович вам дозволяет такое обращение, значит, вы заслужили его доверие. Моё — нет.

Вечный выпрямился со слегка недоумённой усмешкой:

— Простите, ваша доблесть. Так вот, ваша доблесть, по-моему, вы слишком сомневаетесь для солдата. Если вы, ваша доблесть, столкнётесь с врагом, то будете размышлять о том, как его будет оплакивать мать или же дети — или же убьёте? Ведь можно брать в плен. Можно вообще никого никогда не убивать. Нюхать цветочки, бегать по полянкам голышом.

— Вы смеётесь надо мной? — вежливо осведомился Снегов, чуть подавшись вперёд.

— Немножко. Если хотите, можете разрубить меня надвое, — пожал плечами вечный. — Надеюсь, вам полегчает.

— Так, хватит, — прервал их перепалку я. — Но это хорошо, что вы так сблизились. По моему плану будете работать в паре. Одного Люция отпускать, как оказалось, задача рискованная.

Бессмертный вздохнул.

— Михаил Иванович, чем я вас прогневал? — почти обиделся Снегов.

— Вы лучшие мои бойцы. Будете друг друга уравновешивать. Вепрь, организуй им прикрытие. Нужны те, кто в сомнениях не замечен, и кто держит язык за зубами. Сам понимаешь специфику Люция.

— Понимаю, — кивнул бородач. — Не понимаю только, почему вы относитесь к его способностям как к должному. Но хозяин — барин.

— Спасибо, Вепрь. Теперь вернёмся к теме. Региону нужна энергия. Больше земли, больше мощностей, больше возможностей, всё просто. Это наше будущее. Возможно, будущее человечества.

Я остановился у карты. Работы, конечно, невпроворот. Большие города сейчас настоящие рассадники разнообразных тварей, излишний гуманизм в их отношении неоправдан. Но если солдат начинает сомневаться, рубить или не рубить чудовище — он перестаёт быть солдатом.

А вот это уже может оказаться проблемой.

— Итак, что я хочу от вас, — размеренно начал я.

План был несложный. Почти как в стратегической игре, где надо закрасить часть вражеских поселений в свой цвет и тем расширить свою виртуальную империю. Вот только здесь земля была реальной. На которой можно строить.

Мы разошлись только вечером. И сразу после этого я отправился в «Логово» перекусить. Завтра утром должен был приехать специалист из Минска, отправленный Орловым. Граф, управляющий Тринадцатым Отделом, до сих пор находился где-то на границе с Китаем, однако на разговор со мной отреагировал со всей серьёзностью и даже изъявил сожаление, что не может явиться лично. Ибо очень интересна ему оказалась расширяющаяся дыра в земле.

Меня же она напрягала. Никогда прежде такого не видел, а, значит, ничего хорошего это мне не сулит.

На улице валил снег — крупный, ленивый. Такой вводит в состояние оцепенения коммунальные службы, не ожидающие чего-то подобного в феврале. У меня, к счастью, с этим проблемы нет. На дорогах растает сам. Главное, чтобы местные опять в Трансмутатор не повезли. А то нашёлся один из Селях, привёз трактор с прицепом снега и долго препирался с Игнатом, даже не подозревая, что тот был на грани и мог легко переработать спорщика на реаген. Вместе с трактором.

В помещении было достаточно многолюдно, однако мой столик оказался свободным. Даже не знаю, почему мне так везёт. «Логово Друга» жило в своём степенном уютном ритме. Потрескивали дрова в камине, несмотря на то что хватало и обычного отопления. Болтали посетители, часть из которых чуть приподнимались в приветствии, пока я шёл мимо. Слава богу, что быстро садились обратно.

Когда мне принесли утиную грудку с соусом и пюре — дверь неожиданно стукнула. Внутрь вошло несколько солидных мужчин с внимательными взглядами, а следом царицей в тронный зал выступила Лаура Челидзе.

Она остановилась, безошибочно найдя меня взглядом, стряхнула снег с мехового воротника. Люди замолчали, провожая странную процессию. Один из сопровождающих ловко принял пальто посланницы Императора.

— Я ждала вас у вашего дома, а мне сказали вы отправились сюда. Здесь невероятно вкусно пахнет, — сказала Лаура Челидзе, присаживаясь напротив меня.

Одета она была вызывающе. Достаточно откровенное платье, но не бальное. Просто стоило, вероятно, как вертолёт, а выглядит как ничто. Один короткий жест и гвардейцы Лауры покинули зал. Остался только почётный носитель пальто.

— На вкус тоже хорошо, — заметил я.

— Признаюсь, Михаил, я хотела бы отпраздновать нашу победу. Правда, представляла себе место пира несколько иначе. — Лаура огляделась с искренним любопытством. — Кстати, в прошлый раз заметила и хотела спросить: камин настоящий?

Я кивнул.

— Прелестно, — она непосредственно сообщила. — В Петербурге такое строят за безумные деньги, и всё равно выгядят подделкой. Что бы вы посоветовали попробовать из местных явств?

— Щи? — предположил я.

Она немного опешила:

— Ну, почему бы и нет. Надеюсь, здесь есть вино?

Я демонстративно поднял стакан с морсом.

— Вечно забываю, — мило улыбнулась Челидзе с бесенятами в глазах. — Да и с щами оно не сочетается.

Рядом с нами появилась официантка, и Лаура посмотрела на девушку снизу вверх с полуулыбкой, попытавшись при этом показать мне своё декольте. Я отвёл глаза в сторону, изучая огонь в камине.

— Щи, дорогая.

— Сию минуту.

И действительно принесли почти сразу. Будто бы наготове держали.

— Полагаю, вы тут не ради ужина, — заметил я.

— Правильно полагаете, Михаил. Шуйские, — сказала Лаура и попробовала ложку из глиняного горшочка. — Господи, как хорошо… Так вот. Формально всё завершено идеально. Отречение прозвучало под запись, компенсации переведены сегодня к полудню, без единого напоминания. Материал вышел в шесть вечера. За два часа — четыре миллиона просмотров. Убийца уже в Петербурге и даёт признательные показания. Мы победили. Ну почему же вы не пьёте, Михаил?

Я пожал плечами.

— Это так необычно, — поделилась она и огляделась. — Тогда и я откажусь. Хотела сообщить, что Государь передал вам личную благодарность. Не письменную.

Я кивнул. Не письменную — значит, её не существует.

— А неформально?

Лаура подняла бровь в вопросе.

— Вы сказали формально всё идеально. А неформально?

— Неформально они унижены, — сказала Челидзе. — Род первой сотни публично выбросил своего. Да, благородно. Да, единственно верно. Но всякий, кто это видел, теперь знает: Шуйских можно поставить в положение, где им приходится выбирать. Раньше не знал никто.

— И виноват в этом князь-выскочка из пограничья, — хмыкнул я.

— Именно. — Она посмотрела мне в глаза. — Со мной они не сделают ничего, я рука Государя, тронуть меня равносильно мятежу. С Пановой — тоже ничего, она исполнитель. А вы, Михаил Иванович, идеальная цель. Выскочка с окраины, при котором это произошло. Вносящий смуту в устои.

За её спиной хлопнула входная дверь. Гвардеец посторонился.

Тень вошла с холода — в бесформенной куртке, с налипшим на плечах снегом. Взгляд её мгновенно нашёл меня, потеплел — и наткнулся на тёмно-зелёное платье напротив.

Я увидел, как она застыла на полшаге. Это нехорошо.

— … вряд ли они осмелятся действовать прямо, — продолжала Лаура, не оборачиваясь. — Но могут оказаться проблемы с вашими деловыми интересами. Я прикрою, просто вы должны понимать, что шаг мы совершили титанический. У меня есть информация, что после выхода в сети ролика, а это не больше шести часов, у нас есть несколько запросов на расширение подобных полномочий на другие земли. Вас, может быть, удивит, но один из ваших соседей был в числе первых.

— Кто? — сказал я, наблюдая, как Надежда с преувеличенной деловитостью снимает куртку. Очень тщательно. Подозрительно долго. Отряхивает её. Расправляет, старательно не смотрит в нашу сторону. Однако напряжение было такое, что один резкий звук — и польётся кровь. Надеюсь, не моя.

— Игнатьев. — Лаура подалась вперёд. Духи у неё были потрясающие. Хотелось просто сидеть и вдыхать аромат, ни о чём не думая. Но желательно как можно дальше от этого места, которое могло стать местом кровавого преступления, судя по тому, как на мою спутницу поглядывала Надя. Даже гвардеец с пальто посланницы Императора напрягся. — У нас получилось, Михаил! Это прекрасный первый шаг!

Надежда прошла к свободному месту за стойкой. Села так, чтобы видеть нас в отражении висящего на стене зеркала. Заказала что-то.

— Но Шуйские рано или поздно придут за долгом, — добавила Челидзе.

— Что вы предлагаете, Лаура Георгиевна?

— Я предлагаю привязать вас к Империи так крепко, чтобы бить по вам стало равносильно атаке на государство. — Она положила подбородок на сплетённые пальцы. — Сейчас у вас привилегии по ресурсам, но это игрушки. Есть предложение оформить Императорский заказ. Оборонный. У меня есть информация, что вы готовите инфраструктуру для промышленных районов. Что, если вы будете часть мощностей отправлять на государственные нужды? Тогда любая помеха вам становится саботажем Империи. А это уже не спор родов. Но это всё теория, Михаил. Шуйские могут и сдержаться. С главой их рода Государь говорил лично.

— Цена?

— Ну, придётся пожертвовать самостоятельностью. — Лаура сказала это честно, и я это оценил. — И мы можем обойтись без участия Решалова. Заодно станем видеться чаще. Гораздо чаще.

Она сделала паузу.

— Надеюсь, это не покажется вам обременительным.

От стойки раздался отчётливый звон. Тень ловила падающую кружку — и поймала, конечно, поймала, всё таки Умелец. Поставила аккуратно. Извинилась перед официанткой с лицом человека, обсуждающего погоду. Но бешеные глаза смотрели в отражении на спину Челидзе.

— Ваш… — Лаура всё-таки обернулась, а Тень торопливо отвела взгляд. Челидзе вернулась в горшочку со щами и зачерпнула ещё одну ложку. Я глазами показал Надежде всю свою непричастность к этому внезапному ужину.

— Так что мне доложить Государю? — спросила Лаура, отвлёкшись от еды.

— Что я согласен на заказ и не согласен на опеку.

— Так не бывает.

— Значит, будем первыми, — пожал плечами я.

Лаура рассмеялась — низко, коротко, откинув голову.

— Знаете, Михаил, самое замечательное — что у вас, вероятно, получится. — Она смотрела на меня приглашающим взглядом, явно пытаясь дать понять, что дверь открыта и что она её не закроет, но и первого шага не сделает никогда.

— Служу России, — я глотнул морса.

— Может быть, переберёмся в другое место? — спросила Лаура. — Где меньше людей и лучше винная карта? Всё-таки мы сделали огромное дело.

— Простите, Лаура Георгиевна. Я бы с радостью, но ещё очень много нужно успеть сегодня. У меня встреча с человеком Столыпина срывается не первый раз.

Женщина понимающе улыбнулась, отодвинула горшочек в сторону:

— Вкусно, но надо следить за фигурой.

Она грациозно поднялась, кивнула и пошла к выходу. Её украдкой провожали почти все мужчины в «Логове». Кроме меня.

Тень оказалась напротив меня, прежде чем развеялся звук от захлопнувшей двери.

— Красивое платье, — сказала она.

— Не заметил.

— Врёшь.

— Вру, — согласился я. — Как в Богданах?

— Скучно, — вздохнула Надежда. — Дома интереснее.

Я не удержался от улыбки. И эту ночь тоже ночевал в «Логове».