Альгерд предложил провести встречу на нейтральной территории, и наш выбор остановился на славном городе Бресте. Представитель знатного рода Биликов забронировал элитный ресторан, с видом на центральную пешеходную улицу города и скульптурную композицию, посвящённую гильдии фонарщиков. Очень хорошее Эхо, да и выглядела она довольно мило — несколько мужчин в шикарных цилиндрах, придерживающих лестницу, по которой крадётся к фонарю их коллега.

Несмотря на зиму и холод, улица всё равно была оживлённой. Пока мы со Снеговым и Боярским шли от места парковки к входу в ресторан, я с любопытством оглядывал лица людей, живущих в условиях очень близких к Томашовским. Образ их жизни можно было описать как «праздный», а это значило, что губернатору стоит пожать руку. Потому что Изнанка начиналась в пяти километрах от места, где мы должны были встретиться, и отсечена была линией укреплений, сравнимых с крепостями прошлого. Мирный город находился под постоянной защитой большого гарнизона, однако на жизни его обитателей это совсем не сказывалось. Здесь совсем не было ощущения соседства с чудовищами.

Из ресторана слева от нас вывалилось двое молодых офицеров, один громко и увлечённо вещал что-то своему товарищу, а тот хохотал. Форма у обоих выглядела парадной. Здесь квартировался брестский кавалерийский полк, и некоторая часть лошадок в нём прежде тренировались на моих конюшнях.

У входа в заведение, где мне была назначена встреча, стояло несколько одарённых в одинаковых чёрных пальто, с вышитыми гербами Биликов. Один из них едва увидел меня, как бросил короткую команду соратникам, и те почти сразу же рассосались, обеспечив мне проход, но одновременно отсекая любых зевак. На ношу внушительного Снегова они даже не покосились, хотя наверняка отметили.

Нас встретило тепло и приятный запах. Несколько слуг помогли нам скинуть тёплые одежды, очень бережно обходясь с моим ещё неврученным подарком, пока разворачивали его из одеяла. Альгерд Билик и двое его сопровождающих уже ждали нас в центре большого зала. Когда мы приблизились, они вежливо поднялись, прекрасно храня самообладание.

— Ваше сиятельство, искренне рад видеть вас воочию, — проговорил Альгерд Белогорович. — Признаюсь, думал, что вы будете выше.

— Пока в этом нет необходимости, — улыбнулся ему я. — Тоже рад, наконец-то, встретить представителей отважного рода. Когда другие побежали от Скверны — вы остались. И в знак моего личного уважения к такому поступку я хотел бы вручить вам этот подарок.

Снегов шагнул вперёд с каменным выражением лица и протянул руки со щенком русской сторожевой.

— Мы все храним покой нашей страны на границах, и я подумал, что эта порода подойдёт лучше всего, — продолжал я, глядя ему в глаза. — Тем более что, как я слышал, вы неравнодушны к щенкам.

Альгерд Белогорович чуть поклонился, пряча недоумение.

— Весьма признателен за этот дар, ваше сиятельство. К моему прискорбию, мне нечем ответить…

— Ничего страшного.

Я огляделся по сторонам. Всё сверкало богатством и чистотой, официанты стояли в нишах, ожидая наших жестов. Представив своих спутников и познакомившись с сопровождающими Билика, мы расселись друг напротив друга. Снегову достался главный счетовод рода, а Боярскому — юрист. Щенка, купленного в Кобрине по моей просьбе, торопливо унёс прочь слуга Билика. Зверёк лениво зевнул, вывалив язык.

Наш обед состоял из шикарных блюд, каждое из которых оказалось шедевром своего рода, но, к сожалению, недостаточным, чтобы насытиться. Пока мы ели — о делах не говорили, ограничиваясь мнениями о погоде и прочих ничего не значащих вещах. Но когда стол покинула последняя тарелка и на скатерти появился бокал шампанского для Альгерда и кувшин морса для меня — я всё же задал вопрос, изобразив на лице степень недовольства.

— Простите за наглость, но, надеюсь, это помещение достаточно защищено от лишних ушей?

Билик понимающе кивнул и соврал:

— Ну, разумеется, ваше сиятельство.

Я улыбнулся. Потому что знал: в соседнем помещении находилось несколько человек с аппаратурой. Один жучок был под столом, второй в люстре, две камеры снимали нас с разных ракурсов. Все прекрасно экранированы от поисковых приборов, но мой перехватчик в зоне действия брестского Конструкта, уже передал информацию о подготовительных работах.

— На всякий случай, надеюсь, вы не возражаете, если я использую свои средства для пущей конфиденциальности, — уточнил я.

— Это может помешать нам установить доверительные отношения, но кто я такой, чтобы вам препятствовать, — чуть поджал губы Альгерд.

— Ничего личного, простые протоколы безопасности, — вздохнул я и дистанционно замкнул датчики, сжигая их мощным сигналом. С криком один из людей, сидящих в соседнем помещении, вскочил из-за стола, сбрасывая наушники, споткнулся и грохнулся на пол, роняя аппаратуру.

Снегов чуть повернул лицо в сторону едва слышного шума. Альгерд вздрогнул, почти незаметно, но из его глаз потекли слёзы. Сильный человек. Наушник в ухе представителя семьи тоже приказал долго жить и с крайне неприятным звуком, однако Билик стоически выдержал акустический удар. Потом чуть наклонился к спутнику слева и дрожащим голосом произнёс:

— Антон, подготовь пока проект документов.

И одновременно одним движением выковырял наушник из дальнего от нас уха да сунул его в карман. Сделаю вид, будто не заметил.

— Начнём? — участливо спросил его я. — Простите, у вас всё хорошо?

Он посмотрел себе на пальцы, будто бы ожидал увидеть на них кровь, натянуто улыбнулся:

— Всё в порядке. Да, давайте начнём. Хотя, напомню, проект не является приоритетным для нашей семьи. Экологическая составляющая, как вы сами понимаете.

— О, прекрасно понимаю, — кивнул я. — Ваши земли славятся древними дубравами. Но моя дорога пройдёт в стороне от них. У вас есть прекрасная полоса отчуждения у Изнанки, где она будет на своём месте.

— К сожалению, это всё равно может возыметь эффект, — вздохнул Альгерд. — Риски очень высоки. Нам придётся принимать массу мер для того, чтобы уберечь национальное достояние государства, за которое мы отвечаем.

Хм…

— Но документально статус лесов не заверен, верно? — спросил я. У меня было всё на Биликов. Зодчим в их семье был некий Дмитрий. Шестой сын третьего сына главы рода. Человек, всецело преданный своей семье. Поэтому на его земле родные чувствовали себя защищёнными и обсуждали дела, не заботясь о действии Конструкта.

А Черномор старательно обрабатывал эти разговоры через перехватчиков и выдавал мне. Так что мне было известно почти всё. Особенно про планы выжать из меня максимум за железную дорогу любым способом. Ну и я знал про проект лесозаготовки в тех самых древних дубравах, в который уже вложили прилично денег, и весной должно было начаться массовое строительство, совсем не экологическое, для распиловки всех этих дубрав на продажу.

— Как вы сами понимаете, это непросто, — Альгерд окончательно пришёл в себя от акустического удара и к нему вернулось актёрское мастерство. — К природе у нашей страны всегда было слегка наплевательское отношение. Так что всё сами…

Он чуть закатил глаза, мол, вы же понимаете. Я не дрогнул лицом, продолжая улыбаться.

— Так вышло, что у меня есть выход на человека, который может решить эту проблему, — сказал ему я. — Алексей, ты не мог бы пока представить наш план?

Боярский степенно кивнул и вытащил из портфеля папочку с документами. Поправил очки, приготовившись, а я тем временем достал телефон.

— У меня как раз был разговор о земельных проблемах недавно с человеком Его Императорского Величества. Полагаю, я легко смогу помочь вам оформить документально их статус. Всё-таки мы, пограничники, должны помогать друг другу.

Альгерд слегка улыбнулся, но взгляд стал тревожным.

— Не стоит беспокоиться, ваше сиятельство. Это наш крест, нам его нести.

— Мне несложно. Раз эти леса стали нашим камнем преткновения, так пусть тогда они стоят не зря, — мои пальцы заскользили по экрану телефона, брови старательно нахмурились. — Полагаю, члены комиссии смогут быть у вас уже завтра. Заодно дёрнут лесничих, которые выполняют работу по защите реликтовых лесов спустя рукава.

— Не нужно, ваше сиятельство! — нахмурился Альгерд.

Я поднёс трубку к уху и сделал знак, мол, всё в порядке. Билик чуть побледнел. Он, наверное, живо представил, как сгорают все инвестиции в будущие деревообрабатывающие производства, сразу после того, как статус земель изменится.

— Лаура Георгиевна? — сказал я, когда трубку сняли.

— Михаил Иванович, здравствуйте. Только-только про вас вспоминала, — радостно произнесла в ответ Челидзе.

— Ваше сиятельство, прошу вас, — подался вперёд Билик. Вряд ли он что-то знал о посланнице Императора, но, кажется, поверил в мои возможности. Не догадываясь, насколько близок в своих предположениях.

— Мне нужна помощь, тут есть некоторые сложности с Имперским Лесничеством на землях моего хорошего друга… — неторопливо продолжил я.

— Ваше сиятельство, умоляю! — Билик потерял лицо. — Я всё понял, простите меня.

Его счетовод сидел, затаив дыхание. Этот тоже прекрасно понимал, куда может привести мой разговор. Я поднял левую бровь, глядя в глаза переговорщику.

— Для вас, Михаил Иванович, я готова сделать всё что угодно. Максим Леонидович, глава Имперского Лесничества, мой добрый приятель. Что конкретно вам нужно? — ответила Челидзе и голос её, уверен, был слышен всем сидящим за столом.

Я молчал, наблюдая за побелевшим Альгердом. Кажется, он на самом деле всё понял. Надеюсь, что и по щенку догадался. Юрист Биликов уже читал документы Боярского, совсем нас не слушая и старательно хмыкая. Выполнял роль человека, сбивающего цены, на все сто процентов.

— Пожалуй, мы решим эту проблему сами, — наконец, сказал я.

— Как скажете, Михаил Иванович. Но не вешайте трубку. У меня беда. Пропал один из моих репортёров. Боюсь, мне тоже нужна ваша помощь.

— Решим. Всего хорошего, Лаура Георгиевна.

Несколько секунд Билик буравил меня взглядом, в котором появился страх и уважение одновременно.

— Какие ваши условия? — промолвил он, наконец-то. Отёр испарину со лба и чуть ослабил воротник дорогой рубашки.

— Теперь не такие выгодные, Альгерд Белогорович, — перестал улыбаться я. — У меня сложилось впечатление, что вы были несколько неискренны со мной. Оставить это без внимания никак не могу. Предлагаю сделать вид, что вас не слишком беспокоит судьба реликтовых лесов, которые, хочу заметить, никак бы не пострадали. Алексей, покажи наше предложение.

Боярский коротко выдвинул вперёд бумажку. Юрист взял её в руки и улыбнулся:

— Это смешно.

Он весело покивал, протянул её начальнику.

— Вы же это не всерьёз, ваше сиятельство? — законник, кажется, нас не слушал.

Альгерд бросил взгляд на бумажку, но не дрогнул, а вот счетовод закашлялся с возмущением.

— Или мы будем бороться за сохранность ваших лесов? — спросил я.

— Хорошо. По рукам, — с трудом произнёс Билик. Счетовод выпучил глаза, а юрист перестал улыбаться.

— С вами приятно иметь дело, — я глотнул морса. — Мне хотелось бы добавить один пункт в наш договор. Так как мы нашли общий язык, то было бы неплохо сохранить выстроенные коммуникации и назначить лично вас ответственным за исполнение договора со стороны вашего рода. Пожалуй, это даже будет обязательным пунктом.

— Альгерд Белогорович, что скажет Белогор Андреевич? — зашипел ему на ухо юрист.

— Хорошо. Добавляйте, — проигнорировал его обречённый Альгерд.

Белогор Андреевич заранее сказал сыну соглашаться на сделку, но получить лучшую цену. Это мне тоже принёс перехватчик.

Что ж… Сами виноваты, что лучшая цена оказалась… такой.

Когда мы покидали ресторан — Альгерд Билик сидел с потерянным видом, а у меня в кармане был договор на последнюю часть железнодорожного пути из Влодавы в Брест. Дорога в большой мир Российской Империи официально утверждена. Дальше дело техники.

Так, а теперь к пропаже репортёра. До сего дня статус моих земель, как свободных от шестой поправки, проблем не приносил. Кроме того, что появилось очень много представителей различных родов, которые прибыли играть на публику. Кто из жажды попасть на экраны, а кто-то, выполняя задание семьи. Засветиться на границе в роли героя, благодетеля — хотелось каждому.

Особенно в этом помогал пущенный слух, что Император лично следит за проектом и, возможно, будет использовать полученные знания из публичного поля. И если пропал один из тех, кто обеспечивал сбор информации, то это может значить первый конфликт со старыми порядкам.

Но куда больше меня тревожила пропажа Люция. После того, как мы забрали земли у Сосновки, прошло больше двух дней. При хороших условиях вечный мог пройти вдоль границы аж до Бреста, однако дымов больше не было. Никаких. И Изнанка никуда не делась, а значит, бессмертный любитель брюквы до цели не добрался.

Надо послать за ним людей Глебова. Мало ли Люция порвали на несколько частей и разбросали по лесу, а теперь они соревнуются: кто первым отрастит нового человека.

Лишь бы не сбежал. Для существа, всю жизнь бегающего и прячущегося, Люций слишком долго находится на одном месте, ещё и почти в официальном статусе бессмертного.

— Мстислав, здравствуй, — сказал я в телефон, когда сел в машину. Рядом расположился Боярский и поставил на колени чемодан с подписанными документами.

— Ваше сиятельство, наше вам самое серьёзное! — бодро откликнулся начальник сталкеров.

— У тебя есть кто-то из надёжных сейчас на месте?

— У меня все надёжные!

— Отправь человека в Сосновку, желательно у кого глаз острее. Человечек мой пропал. Надо бы поискать.

— Это лысый? — смекнул Глебов.

— Да, он самый.

— Понял, — тон сталкера изменился. — Сейчас же отправлю… Чёрт, нехорошо это.

— Согласен — я покосился на Боярского. Тот улыбался, как ребёнок, погрузившись в мечты. Алексей относился к железной дороге как к родному детищу. Да и у него дома все шкафы были в модельках паровозов.

А у меня на столе в Томашовке были выложены брошюры с самыми надёжными экземплярами и с наиболее выгодными коммерческими предложениями по аренде и покупки локомотивов и вагонов различного назначения. Список был заботливо подготовлен Боярским, а на полях одного из них даже оказался нарисован паровозик. Мило, конечно. Но очень дорого, надо сказать.

Глебов отключился, а наша машина тем временем покатилась по дороге мимо красивых зданий, дышащих слабым Эхом. Центр Бреста местные Зодчие берегли, возводя типовые постройки в основном на окраинах, кроме стратегически важных для города.

Когда под колёсами зашумел асфальт трассы, я переключился на тему пропавшего репортёра, озадачив Панову. Начальница томашовской полиции деловито сообщила, что приступила к работе, и ненадолго замялась, явно желая задать вопрос.

— Я уже отправил людей к нему на помощь, — понимающе сказал я и даже сквозь трубку почувствовал облегчение девушки. Не только меня тревожила пропажа вечного.

Удобно устроившись на сиденье, я продолжил изучать информационные сводки, собираемые Черномором. Важное он подчёркивал жирным, но иногда, как и водится у искусственного интеллекта, ошибался. То выдавал об изменении цен на кофе в новой пекарне, как что-то невероятно критическое, то пропускал события действительно глобальные. Мои поправки он усваивал, запоминал и какое-то время им следовал, а затем снова начинал путаться.

В целом, я привык и давно перестал бороться с некоторыми артефактами вроде «людишек». Однако сейчас мои глаза смотрели на неподсвеченную заметку, где говорилось, что аномальная зона у Мостов увеличилась почти на сантиметр. Я тут же отправил Черномору запрос с просьбой перепроверить, и когда получил подтверждение, то медленно прикрыл глаза, стараясь сохранить спокойствие. Всё-таки растёт, а мой помощник пропустил это сообщение. Сбоит из-за нагрузки? Возможно. Мне нужно как-то облегчить его процессы… А пока… Пальцы застучали по виртуальной клавиатуре, отправляя инструкцию в электронный мозг:

«Выдели один процесс с наивысшим приоритетом для отслеживания изменений аномалии. Любые изменения обозначай максимальной важностью»

М-да. Скверна подкидывала сюрприз за сюрпризом. Мне вспомнился вчерашний поляк, оставивший крайне неприятный осадок.

Ладно, и с этим разберёмся.