— Ням, — сказало ведро с ноткой смущения. Черноморы застыли по бокам от него с видом максимально независимым и даже торжественным. Рядом со мной подпрыгивал Светко, а я хмуро изучал мятежное создание, оказавшееся в плену прохода.

— Ня-ням? — не выдержало оно.

— Вот именно, — заметил я. Застрявшее ведро за последние четыре недели доросло до размера, который уже не позволял ему беспрепятственно проникать через привычный ход в шахту с порченым неодимом.

— Ням? — робко спросило оно. Я сформировал вокруг себя непроницаемый пузырь, сделал знак, и шахтёры завели буры. Поднялся грохот, пыль полетела по тоннелю, огибая мой кокон.

Нямко освобождённое вырвалось из каменного плена, в котором застряло около часа назад. Я развеял мусор, придирчиво разглядывая разросшееся ведро. М-да, в домик, собранный на моём дворе, оно уже не поместится. Если так продолжится, то к весне и забор не поможет.

— Скоро меня перерастёшь, — задумчиво сказал я Нямко.

— Ням, — охотно согласилось оно, с какой-то неуместной радостью.

— И в этом нет ничего хорошего, — добавил я.

— Ням… — вздохнуло ведро и слегка попятилось. Чёрт, почему оно растёт и так лихо? Неужели дело только в неодиме? Да, оно его добывало с завидной регулярностью. Хитрости с оболочкой больше не работали. Нямко поглощало их, затем закидывалось рудой и росло. Стремительно рос. Сейчас оно уже было размером с пятидесятилитровую бочку, а не ведро.

Меня серьёзно тревожили изменения. Но приковывать его где-то в катакомбах и насильно держать на диете я был не готов. Возможно, это всё часть эволюции барабашек. Я перевёл взгляд на Светко. Может, дело не в руде? Чаще всего ведро проводило время, танцуя в свете прыгающего фонаря. Облучение? Характер света, заставляющего плясать против своей воли, определённо обладал необычными свойствами. А если оно будет светить на что-то ещё?

Будто бы почувствовав моё внимание, Светко изогнулся в знаке вопроса. Я перевёл взгляд на Нямко.

— Ням! — вдруг подпрыгнуло то и весело направилось назад в шахту. Остановилось в только что расширенном проломе, повернулось и помахало рукой. Светко поскакал за товарищем, с опаской обернув ко мне плафон. Я остался в компании двух Черноморов.

— Работайте, — махнул я, прогоняя прочь тревогу. В конце концов, поведение Нямко не изменилось. Это было всё то же доброе и милое создание, но оно стремительно росло. И потребляло неодима всё больше. Производя, при этом, мутные кристаллы, что достойно поднимало энергетику моего региона. Потому как, спасибо пропорциям, они тоже стали больше.

Территория вокруг Злобека расширялась стремительно. Я всё-таки принял решение делать из него центральный объект, и самый западный Конструкт Российской Империи уже обогнал в развитии Томашовский. Из него потянулись щупальца новых Экспансионных Узлов, добравшись даже до Влодавы. Пришлось повозиться, разрушая паутины других объектов, чтобы встроить новые, привязанные к иному Конструкту. Рутинная работа, но её было много.

Зато в самом центре освобождённой Влодавы уже началось возведение столь ожидаемого мной железнодорожного узла. К задаче я подошёл дотошно. Так что помимо монументального пассажирского терминала с островными платформами и подземными переходами, организовал и инфраструктуру. Всё в едином архитектурном стиле, используя наработки из родного мира и сплавляя его с традиционным искусством восточной Европы. Красный кирпич, высокие башни с белой окантовкой, флюгеры с символами русской культуры. Эха в таких постройках нет, к сожалению, однако выглядеть комплекс должен был красиво, а не просто функционально. Мне нужно больше точек интереса, для привлечения людей.

Чуть в стороне от пассажирского вокзала строился отдельный район со своей участковой станцией: в которой была и сортировочная горка с автоматическими замедлителями, и приемо-отправочные парки для транзитных поездов, и отдельные пути для наливных и сыпучих грузов.

В той же стороне возводилось локомотивное и вагоноремонтное депо с поворотным кругом, экипировочными пунктами и смотровыми канавами. Ближайший объект такого размаха находился, пожалуй, только в Минске. И, возможно, кто-то бы сказал, что чрезмерно возводить подобные сооружения на забытой всеми границе с мёртвыми землями. Но я смотрел в будущее.

А там район Константина должен был стать кулаком моей индустрии, при этом не мешая культурному центру Томашовки.

Ресурсы на мои проекты шли потоком, благодаря постоянному участию со стороны Челидзе. Лаура полностью поддерживала мои хотелки, хотя, как мне кажется, начинала нервничать из-за объёмов сырья. Однако пока не вмешивалась, всецело занимаясь проектом с отменой поправки. Там у них тоже всё двигалось по своему маршруту, и вот в него не вмешивался уже я, иногда проглядывая готовый продукт. К нам приехала группа блогеров, среди которых была уже знакомая мне Асфане. Люди разного возраста носились по зимней округе, наслаждаясь возможностью снимать всё, без опаски столкнуться с чрезмерным вниманием чьей-то охраны. Скоро их энтузиазм мог иссякнуть, так что нужно было заняться наполнением моих земель. А для этого нужны были люди. Много людей. Специалистов в своих областях, готовых рискнуть всем и отправиться на границу с Изнанкой.

Вот эту задачку я сейчас и решал. Нападение Рабума немного пошатнуло мои позиции и возможности, однако пока был картбланш от Челидзе — я умело им пользовался. Близ Константина росли новые здания для работы с редкоземельными металлами. На освобождённых территориях появились группы наёмных геологов, сопровождаемые патрулями охотников. На «Онегинских мануфактурах» шёл процесс перестройки, что уже благоприятно складывалось на мотивации толковых артефакторов, заметивших возможности развития и, главное, их смысл. Так что ситуация двигалась в перспективном направлении.

Не обошлось и без проблем. Я уже получил жалобы со стороны администрации Малориты, отвечающей за дороги, подходящие к моим землям. Мол, износ покрытия рос катастрофическими темпами из-за потоков гружёных машин.

Спорить с ними я не стал и даже предложил взять дороги на себя, при условии коммерческого использования прилегающих территорий. Там сначала согласились, так как глава администрации особо и не думал про последствия. Однако потом к нему заявились те, кто был более погружён в тему, и процесс забуксовал. Так что пришлось направить к ним на переговоры Боярского, и на территорию Конструкта, где располагалась администрация, заселить в складском помещении перехватчик чужого искина.

Ну и судя по тем данным, что теперь попадали в распоряжение коллективного разума моих помощников — проблема с коммерческим использованием скрывалась в родственнице одного из важных дорожных специалистов региона.

Да и сам ремонт последний отдавать совсем не хотел, очень вкусное место, большие возможности, да и его старший сын уже учился в Москве, требуя всё новых денежных вливаний в своё образование.

У меня были сомнения насчёт последнего, но не было доказательств. До Москвы щупальца Черномора пока не дотянулись. Мои люди распространяли перехватчики в регионе, продвигаясь к Бресту. То тут, то там появлялись арендованные через подставных людей комнатушки, куда после начала съёма никто не приезжал, но все счета оплатил на полгода вперёд. В каждой появлялся замаскированный прибор, невидимый для Конструкта-владельца.

Так что база знаний пополнялась постоянно. Два модуля Синтеза работали только на перехватчики. Ещё два на детекторы, а в районе Злобека я собирался запустить ещё одну лабораторию, заточенную на производство шахтёров, иначе Черномор мне жизни не даст грустными вздыханиями насчёт выделенных ему мощностей.

Регулярно пополнялась карта западных земель. Сталкеры Глебова уходили всё дальше, используя детекторы и определяя местонахождение Колодцев и Сердец Скверны. Благодаря технологиям им удавалось обходить Бессмертных Стражей, продвигаясь всё дальше на запад. Странность поведения тварей продолжалась, ни одной попытки атаковать наглых людей не было. Мало того, смущённый лидер разведчиков заявил, что пару раз монстры замечали сталкеров и словно старались уйти от них подальше.

Это даже меня удивляло. Чудовищные порождения внезапно стали добрыми и безобидными? Не верю. Возможно, дело было в той самой вспышке на западе. Она принесла новое в поведение тварей, несомненно. Но совершенно точно это не значит изменения самой Скверны.

Тем временем с севера пришла новость об освобождении Колодца с помощью имперской армии. Отлично! Значит, движение началось на государственном уровне. Да, ходили слухи, что потери во время операции оказались высокими, однако верить в них сейчас было сложно. Тем более что сеть словно с ума сошла. Любую информацию переворачивали с ног на голову, и перепроверять необходимо было даже невинные заявления. А ещё попытки террористических атак теперь случались с завидной регулярностью. Исполнителей брали десятками, а все следы заказчиков уходили в цифровой мир и там таяли. «Толики», «Богатыри» и прочие «Тарасы» исчезали так же легко, как и появлялись.

Добраться до них я пока не мог. Да, нам удалось выйти на второго исполнителя новогоднего теракта, который закопал в условленном месте взрывчатку, но пользы это не принесло. Концы ушли в очередную цифровую личность, являющуюся частью общей враждебной структуры. Данного террориста завербовали, сначала организовав ему большие долги и пообещав списать их в случае успешно выполненного задания. Я не стал отправлять жителя села из малоритовского района в Трансмутатор, а просто сдал уже знакомому Матюхину из полиции.

Челидзе сообщила, что над проблемой с враждебной сетью работают на самом высоком уровне и лучшие специалисты вовсю пытаются отыскать решение. Всё указывало, что следы организаторов теряются за границами Империи, но однозначно привязать их деятельность к агрессии Протектората было невозможно. Сообществ из русскоязычных людей, искренне ненавидящих Российское государство или же его подданных — хватало и без участия Эль Президенте или же Ольгина.

Революция, кстати, окончательно захлебнулась. Владивосток вернулся в родную гавань, правда, сильно пострадав во время штурма правительскими войсками. Редкие бунты по всей территории угасли один за другим, а в жандармерии совершенно исчезли выходные — настолько много работы у них появилось.

Особенно свирепствовал некий нулевой отдел. Черномор уже пару раз отмечал их присутствие на смежных территориях. Ребята работали чётко, холодно и даже немного грубо. В новостях проскакивали сообщения то об одном известном человеке, оказавшемся под судом, то о другом. Ряд представителей аристократии, так или иначе поддержавших мятежи, лишились титулов с соответствующими указами, заверенными лично Государем.

Махина скрипела, но работала. Прогнившие звенья заменялись свежими. Я надеялся, что среди новичков найдутся люди с принципами, и собирался помогать данными с перехватчиков.

Люций ждал меня неподалёку от Конструкта в Константине. Лысый бессмертный в меховой шапке с барсучьим хвостом стоял в паре шагов от боевого коня, к седлу которого была привязана вьючная лошадь. Сам вечный о чём-то разговаривал с Пановой, бережно держа девушку за руку. Вид он имел смущённый и оправдывающийся. Чуть в отдалении грелись у огня несколько охотников, вместе с Вепрем.

Мой автомобиль затормозил метрах в ста от них. Я выбрался наружу, остановив Капелюша жестом. Тут уж мне точно ничего не грозит. Создал вокруг себя купол тёплого воздуха, открыл багажник и вытащил оттуда рюкзак, а затем зашагал к вечному. Сегодня подморозило до минус двадцати пяти. И ещё несколько дней холода должны были продержаться, а там ещё и февральские морозы… Честно говоря, после двух месяцев зимы хотелось перемен в тёплую сторону.

Снег в моём куполе оплавлялся и таял, пока я двигался к прощающимся возлюбленным. Панова чмокнула лысого безумца в губы и отступила, а тот с лихой улыбкой повернулся ко мне. Его взгляд с интересом коснулся детектора, который я нёс с собой. Облегчённая версия, с увеличенным аккумулятором. Не такая мощная, как другие, но для задачи вечного хватит. Вепрь оставил своих бойцов и направился к нам.

— Михаил Иванович, — поклонилась мне Александра, пряча глаза. Девушке совсем не нравилась та идея, за которую с радостью ухватился Люций. Но спорить она не смела, в чём была абсолютно права.

— Ваше сиятельство, — простуженным голосом произнёс Вепрь. Я кивнул ему в ответ, после чего сбросил рюкзак перед вечным. Тот с сомнением пнул его ногой:

— Так мало?

— Если ты используешь хотя бы десятую часть по назначению, то это уже будет большой победой, — проговорил я.

Вечный хмыкнул, после чего подхватил рюкзак и легко закинул его за спину. Затем не менее легко взлетел в седло. Вепрь закашлялся, и я повернулся к командиру охотников:

— Тебе бы отлежаться.

— В могиле отлежусь, ваше сиятельство, — просипел тот. — Может быть, отпустите бойцов с ним?

— Нет, — твёрдо сказал я, после чего кивнул Люцию. — Будь осторожнее, не сломайся.

— Уж постараюсь, Миша. Лично в том заинтересован, — ощерился Люций и тронул поводья, поворачивая коня. Махнул рукой на прощание и двинулся в ворота в неодимовой стене, покидая пределы защищённых Конструктом земель.

— Михаил Иванович, — тихо сказала Александра, когда вечный отъехал достаточно далеко. — Почему вы отправляете его одного? Почему не даёте ему помощников?

— Да! — закашлялся Вепрь. — Почему мы ждём? Мои ребята все как один рвутся в бой!

Здесь он был неправ. Если большая часть вольных никаких изменений не заметила, то смерть твари под Мостами смутила некоторых, и сомнения как вирус поползли дальше. Если второй раз мы столкнёмся с чем-то жалостливым — в настрое Вольных совершенно точно появятся проблемы. Пусть пока отработает Люций и даст сигнал, разовым ли было поведение Бессмертного Стража, или это теперь норма.

— Чем меньше людей будут знать о его талантах, тем лучше, — мягко ответил я Саше, не желая открывать карты. — Количество людей, которому можно доверить тайну бессмертного, не так велико. Не переживай, Люций обязательно вернётся.

Она не скрывала сомнения в моих словах, но снова промолчала. Не понимает силы своей власти над влюблённым бессмертным. И это хорошо. Всем хорошо.

— Оно, конечно, правильно, ваше сиятельство, что вы осторожничаете с ним, — просипел Вепрь, — но что насчет моих орлов? У нас есть ваши детекторы, у нас свыше десяти точек, которые мы можем взять штурмом уже завтра. Дайте приказ, прошу!

Он закашлялся.

— Поезжай-ка в Хрипск, друг мой, в госпиталь, — неторопливо сказал я. — Там почти не осталось пациентов со Скверной, и сестра Ирина наверняка заскучала. Пусть послушает твой кашель. Мне он совсем не нравится.

— Ой, да я просто простыл, ерунда какая, — прохрипел охотник. — Ваше сиятельство, прошу, дайте приказ. Мои люди не понимают, чего мы ждём. Кха. А если люди чего-то не понимают, то они придумывают. Вы же сами знаете, к чему такое привести может. Ваши репортёры крутятся вокруг, съёмки нам устраивают, а охоты нет совсем.

Он снова закашлялся:

— Твари к стенам этим вашим и не приближаются. В Изнанку сейчас кроме патрулей только бродяги Глебова ходят. Затухаем мы, ваше сиятельство. Надо кровь разогнать.

— Понимаю, но пока Ирина не сообщит мне о состоянии твоего здоровья — даже думать в этом направлении не буду. Езжай к ней. Бойцов погоняй на тренировках побольше. В лес пока не лезьте.

— Ну ваше сиятельство! Нормально у меня всё, кха… кхх…

Он ударил кулаком по груди и махнул рукой:

— Ладно, поеду.

— Вот и славно. Дозорным сообщи, чтобы следили за дымами, которые подаст Люций.

— Сделаем, ваше сиятельство, — пробурчал Вепрь.

— Хозяин, — передо мной появился Черномор. — Возможно, вам будет интересно. В Малорите только что арестована Паулина Князева по обвинению в революционной деятельности. Примите мои соболезнования, ведь когда-то вы были близки.

— Что с Тенью? — вырвалось у меня.

— Оказала сопротивление при аресте госпожи Князевой и была задержана. Я не хотел вас расстраивать, Хозяин. Но уверен, что вы найдёте достойную замену этим людишкам. Мне кажется, ваша продуктивность сильно снижается в их…

— Не беси меня, — прервал его я, затем сделал глубокий вдох:

— Вызови Турова. Немедленно.