— Ну что, вы думали, что его сиятельство забыли про праздник? — бодрым голосом проговорил крепкий мужчина с собранными в хвост волосами. Он с хищным полуприседом ходил по сцене, разглядывая зрителей. — Очень зря. Ну очень зря! Сейчас я ещё немного потяну время, удерживая ваше внимание, но уже через несколько минут вы увидите нашу красавицу воочию! Ха-ха! Не расходитесь, будет ещё много чего интересного.

Его снимали сразу две камеры. Операторы Челидзе уже приступили к работе, и выступающий на сцене человек откровенно наслаждался их вниманием. Причём это был младший отпрыск графа Маревского, поступивший на службу в отряд Вепря полтора месяца назад. Так что его открытая съёмка уже считалась делом совершенно невероятным в мире шестой поправки. Впрочем, с парнем поговорили сразу, чтобы тот не переживал на этот счёт. Да и по гвардейцам и охотникам весть о особом статусе земель князя Баженова — разошлась. И пока никто не решил бросить всё и срочно покинуть место, где позволили без лишних распросов снимать на камеру аристократов. А Маревский и вовсе отнёсся к идее с энтузиазмом. Мечтал о славе, должно быть. Но это молодёжь. Проблемы будут с дворянами старой закалки.

Однако пока всё шло неплохо. Я переживал, что из рядов моих бойцов случится исход, как в момент принесения Клятвы Рода Вольными, но на сей час никто не собирался бросать фронтир из-за нежелания попасть на камеры. А когда заработает информационная фабрика мечты от Асфане, Князевой и Челидзе — можно, наоборот, ждать рост желающих переместиться в мои края.

Но это будет потом. Я втянул в себя свежий воздух, оглядывая ярмарку. Народу собралось очень много, весь сегодняшний день по округе гремела весть о большом празднике. По местным деревням курсировало шесть автобусов, нанятых в Кобрине. Собирали желающих, отправлялись на ярмарку, затем забирали возвращающихся и катились каждый по своему маршруту. Всё, разумеется, бесплатно для отдыхающих.

Огромная ель, выбранная нами, нашлась совсем неподалёку от места ярмарки. Сейчас пространство вокруг неё было задрапировано временными непроницаемыми панелями. Честно, мне самому хотелось заглянуть внутрь. Однако пока эта роль доставалась детям, прилипающим к щелям между барьерами. Им законы не писаны и они пытались потешить любопытство. Тщетно, конечно же.

Я глянул на экран, на котором Драконов заканчивал последние приготовления в Конструкте. Парень работал как не в себя. Большая часть идей по организации пространства принадлежала ему, и выглядело пока всё очень неплохо.

Отовсюду играла музыка, тянулись запахи. На горке, красиво освещённой прожекторами, катались люди. Охотники разбили неподалёку полевой лагерь, где угощали каждого желающего приготовленной на костре пищей. Напротив них примостилась боевая кухня гвардии, которой заправлял Макар в смешном белом фартуке поверх брони. И туда и сюда стояли очереди желающих отведать внутренней специфической кухни. Здесь было много людей. Очень много людей.

— Михаил Иванович, что-то слышно? — с тревогой спросила Саша. Панова стояла совсем рядом со мной, внимательно изучая человеческие потоки. Мы находились на небольшом склоне, защищающим поляну от ветра. Чуть выше любовался ярмаркой Турбин, а ниже топтались двое гвардейцев, временно переведённых в ряды томашовской полиции.

— Саша, у меня всё под контролем. Я разберусь, постарайся просто отдохнуть, — терпеливо сказал я.

— Да как это вообще возможно⁈ — возмутилась Панова, исполняющая обязанности начальника моей полиции. Хорошо, получается, исполняющая, раз она здесь и встревоженна.

С треском разлетелись во все стороны запущенные кем-то фейерверки, и Саша даже вздрогнула.

— Михаил Иванович, как у вас с ёлкой? — проговорил голос Челидзе в наушниках.

— Мы готовы, — я убедился, что Драконов закончил. — Можете взлетать.

Парень тем временем плюхнулся на складной табурет, который носил с собой, вытащил телефон и набрал меня.

— Спасибо, Андрей, — ответил я сразу, как поднял трубку.

— Всё готово! — выпалил тот и растерянно добавил. — Да, ваше сиятельство. Пожалуйста! Хотя не за что.

— Игнат, отгони людей от барьеров, — передал я в общий канал. Ждущие команды гвардейцы зашевелились, расчищая площадку, и как только всё стало безопасно — стены растворились. Почти сразу же вспыхнули сотни разноцветных фонарей, опоясывающих пятидесятиметровую ель. Зажглись сияющие магические огни, поддерживаемыми несколькими одарёнными. Музыка стала громче, торжественнее. Красочные игрушки на пышных лапах сверкали волшебством.

Пушистая гигантская ель тянулась в небо посреди огромной площадки, заставленной небольшими домиками, где каждого желающего ждало угощение. Это уже идеи Паулины. Её девочки, её охранники и мои гвардейцы следили за порядком в свежепостроенной зоне отдыха, на которую ушло с десяток сфер. Расточительно, разумеется. Ведь поставить подобные здания — дело нехитрое. Совсем другой вопрос сделать это в кратчайшие сроки. Ждать до первого января с главной сценой? Не надо так.

На широких дорожках между деревянными домиками с разноцветными крышами расположились ряженные, изображающие персонажей сказок. Кто-то уже пританцовывал, кто-то входил в роль, разгреваясь. Отдельная статья расходов, отыскать под новый год столько незанятых людей. А под самой ёлкой в свете танцующего фонаря весело отплясывало Нямко, вокруг которого было подвязано красная ткань, на манер плаща. Эти уже праздновали вовсю. Причём в недрах ведра громыхало несколько обломков неодимовой руды. Хитрец быстро раскусил обманки.

Ведущий с восторгом принялся зазывать людей на площадку. Словно в этом мире не было войны, не было Скверны, не было горя. От восторга гостей можно было бы запитываться. Я улыбался, наслаждаясь моментом.

— Михаил Иванович, прошу вас… — взмолилась Саша. Вот всё ей неймётся.

— Всё будет хорошо, — положил я руку ей на плечо, не отрывая взгляда от площадки, на которую хлынул народ.

На сцену высыпали девчонки, озорно запевшие на несколько голосов что-то ненапряжное и очень бодрое. Я же медленно двинулся по склону вниз, к дороге. Турбин тенью проследовал за мной.

Саша нагнала меня уже через несколько мгновений.

— Михаил Иванович, мы очень рискуем. Почему вы так спокойны⁈

Фонарей пришлось наставить огромное количество. Здесь не осталось ни одного тёмного места, несмотря на поздний вечерний час. Машины парковались уже вдоль дороги, так как четыре сотни мест из запланированных оказались заняты. Как-то незаметно мой край, где прежде автомобили можно было посчитать на пальцах, превратились в довольно моторизированную область. Несколько гвардейцев занимались распределением разномастных машин так, чтобы могли проходить автобусы.

— Саша, я же сказал, что всё сделаю, — улыбнулся я девушке. — Отдыхай.

— Да не могу я, Михаил Иванович! — воскликнула она. — Как вы такое можете говорить? Источники утверждают о…

— Тише, — одёрнул её я. Мы были близко к отправляющимся на праздник людям. Мальчишка лет семи показал на меня пальцем с восхищённым видом. Я ответил ему тем же.

— Сейчас будет громко, ваше сиятельство! — почти зашипела Панова. — Вы рискуете не только своей жизнью!

Ну, это она зря. У меня всё под контролем. Просто хотел сделать всё сам. Пришёл сигнал от Черномора, и я ускорился, двигаясь по обочине навстречу потоку. Люди расступались, давая дорогу. Турбин нагнал и вклинился впереди. Получилось у него очень гармонично и мягко.

В нашем фарватере спешила Панова с двумя помощниками.

На дороге появился автобус, медленно проехал мимо нас, а за ним уже нужный мне транспорт. За спиной снова полетели в небо роскошные фейерверки, загромыхали раскаты, которым вторили радостные крики. После чего среди звёзд расцвёл огненный цветок, превращающийся в «с наступающим новым годом!».

За эти эффекты отвечали ребята из гвардии, без стеснения пуская аспекты стихий для потехи.

Моей целью был уставшего вида «Волжанин», он уже парковался в хвосте выстроившихся на обочине автомобилей. Я чуть ускорился.

— Папа, а там будет мороженое? — громко спросил совсем рядом со мной детский голос.

— Какое мороженое⁈ Зима! — немедленно ответил ему взрослый голос.

На площадке вокруг ёлки будет тепло. Не лето, конечно, но мороженое можно.

— Будет, — коротко сообщил я мальчишке. — Бесплатное для детей!

— Папа! Будет! — завопил ребёнок. — Идём скорее.

— Вот и правда, лучше поспешите, — согласился я, наблюдая за машиной.

Человек, приехавший в «Волжанине», всё ещё сидел за рулём. Черномор показал мне лицо гостя. Задумчивое, жёсткое, однако левый глаз дёргался в тике. Водитель посмотрел на себя в зеркало, растянул губы в улыбке, а затем выдохнул и вышел на улицу.

Мне оставалось до него несколько десятков метров. Поток людей, идущих от припаркованных машин, рассосался. К «Волжанину» зашагал один из гвардейцев, с вышитой на груди эмблемой в виде буквы Т.

Незнакомец открыл багажник, вытащил оттуда сумку, старательно пряча её вес. После чего застыл, увидев интерес со стороны гвардейца.

— Машину чуть левее поставьте, пожалуйста, — крикнул тот. — Дальше на обочину.

Его не услышали. Незнакомец увидел, как я иду к нему, и побледнел. Сумка упала на асфальт, и в следующий миг мужчина бросился наутёк. Ему навстречу вылетел отправленный аспектом Земли камень, ударив под колено. Горе-водитель с воплем рухнул на асфальт.

— Займи людей, — повернулся я к Пановой. — Нечего им здесь смотреть.

— Это он? Вы уверены? — Саша уставилась на сумку. — Думаете, он один? Мне оцепить территорию⁈

— Знаю, что один. Ничего не нужно, просто займи людей.

Гвардеец с изумлением отсалютовал мне, а я тем временем пересёк дорогу и присел рядом с воющим от боли незнакомцем. За моей спиной люди Пановой торопливо отсекали зевак. Александра встала рядом с нами, с нескрываемым презрением глядя на лежащего. Я же огляделся. Слишком многолюдно. Не пойдёт.

— Прокатимся, Артём? — сказал я лежащему. Легко поднял его и двинулся к «Волжанину». Выломал замок, усадил вскрикнувшего на пассажирское место, а сам сел за руль. Турбин расположился сзади. Саша тоже хотела поехать, но я помотал головой.

Перепуганный мужчина вдруг сунул руку за пазуху и нащупал там устройство подрыва. Однако ни оно, ни взрыватели в сумке, оставшейся на дороге, уже не работали. Я сдержался от насилия, видя как за мной наблюдают десятки недоумевающих глаз. Двигатель «Волжанина» кашлянул, заводясь, а после машина со скрипом вывернула на дорогу.

— Как же так, Артём. Это ведь праздник, — посетовал я, отмечая, что за бывалым автомобилем совсем не следили. Даже масло не меняли. — Один из самых важных праздников в России. Можно сказать, самый важный.

— Меня заставили, — выдавил из себя Артём. Понятно…

— Не ври. Просто объясни мне, как так выходит. Твои родители похоронены на комаровском кладбище. Люди, которые на площади, с тобой жили все эти годы бок о бок, — покачал я головой. Турбин молчал, с дьявольским спокойствием готовый к любым действиям пленника. Но тот был безоружен и не одарён.

— Я не знал! — всхлипнул тот. Ну, конечно, не знал.

— Вот скажи мне, Артём, о чём ты думал? Ты ведь с нашей лесопилки. Ты ведь вырос с этими людьми. На празднике могли быть их дети, понимаешь? — вкрадчиво продолжал я.

— У меня не было выбора. Меня обманули! — заученно выдал террорист. Никто его не обманывал.

Я хлёстко ударил пленника, не сдерживаясь и не глядя в его сторону. Голова Артёма откинулась, нос хрустнул, и мужчина завыл, заливая всё кровью.

— Ты дурак, Артём, — тихо сказал я. Заработали поворотники. Автомобиль замедлился и свернул к Трансмутатору. — Но тебя действительно обманули. Денег тех, которые тебе обещали, ты не увидел бы никогда. Как ты вообще мог подумать, что я не узнаю о происходящем на моей земле?

Он хлюпал носом, скуля, но молчал. «Волжанин» тем временем подъехал к забору, и тот дрогнул, поехал в сторону. Игорь в шубе вышел на улицу, встречая нас.

— Это… Это оно? — выдавил из себя Артём, испуганно глядя на массивное здание Трансмутатора. — Значит, это правда? Вы туда и людей отправляете?

— Людей? — поморщился я. — Людей не отправляю. Выродков, Артём, с превеликим удовольствием.

— Значит это правда… — покачал головой пленник. — Вы на самом деле чудовище. Тиран! Они были правы… Это всё маска.

— Для человека, собиравшегося взорвать рождественскую ярмарку, слишком много осуждения, — заметил я и снова ударил его. Переписка с телефона уже перекочевала в мою память. Нашедший подработку в сети лесоруб из команды Гудкова не размышлял о диктате нигде, кроме как в переписке с куратором. Последний вышел к нему с предложением несколько дней назад. Обещал деньги и вывезти через Османские Княжества. Машина, мол, будет ждать. Богатство, свобода. Всего лишь нужно пролить немного чужой крови. Мелочи.

Разумеется, никого на месте, где они договорились встретится, не было. Черномор показывал пустую дорогу. А вот того, кто подбросил сумку, навестят ребята Волгина. Благо отследить его моему Искину удалось, просто сопоставив въезжающие и выезжающие в Малориту автомобили, используя данные уже расставленных перехватчиков. Только один человек отправлялся в мою сторону, но не доехал, а затем ещё и вернулся.

Так вот, насчёт диктата. Только в переписке они вспомнили об этом слове, замаскировав обычный теракт под восторженные речи про борьбу за свободу, резонансные жертвы и малую кровь. Мол, если падёт власть, то наступит всеобщий мир. Смерть невинных во благо. Дело Ольгина ещё жило, пусть и корчилось.

Вот только в сухом остатке — сто тысяч рублей за пару десятков человеческих жизней, сумка, прикопанная в лесу у трассы Богданы, начинённая взрывчаткой и подшипниками, да нелепая отговорка по мотивам.

Турбин выволок всхлипывающего недотеррориста из машины, и когда зев помещения Трансмутатора приблизился, Артём повис на руках моего телохранителя и взмолился:

— Пощадите, ваше сиятельство. Пощадите! Я виноват, я каюсь. Я требую суда! Вы ведь не убийца⁈ Вы ведь не прибегнете к самосуду⁈

Он продолжал кричать всё то время, пока Турбин тащил его к зеву одного из отсеков переработки. В зале пахло помоями. Надо бы Игоря заставить навести тут чистоту. Да, конечно, поток мусоровозов не может пройти бесследно, но всё же. Мой взгляд упал на грязный пакет в углу, обратился в сторону Игоря.

— Ой, — только и сказал тот, подошёл и поднял его, совсем без какой-либо брезгливости спрятал за спиной. Артём повис лицом перед жерлом Трансмутатора, а удерживающий его Турбин повернул голову ко мне с ожиданием.

— Я понял бы, если ты попытался это свершить, спасая жизнь близкого, жизнь ребёнка… — промолвил я, приблизившись к пленнику. — Не знаю, что сделал бы в этом случае, но понял бы мотивы. Однако ради денег… В новый год.

— Простите, ваше сиятельство, — пропищал Артём. Я поморщился и махнул рукой. С визгом неудачливый подрывник рухнул в жерло Трансмутатора и заорал от боли. Крик оборвался через несколько мгновений. Игорь подошёл ближе и кинул вослед казнённому указанный мной полиэтиленовый пакет. Шмыгнул носом.

— На сегодня работы закончены. Езжай на праздник, — сказал ему я. Игорь радостно улыбнулся. Турбин же хранил молчание, украдкой отряхнув руки, словно испачкался об Артёма.

Саше бы какую-нибудь премию выписать. Она пришла ко мне утром, сказав, что имеет сигнал о возможно готовящемся теракте. Потребовала остановить праздник, отменить его из безопасности. Слова и дествия разумные, конечно. Но только я уже знал про исполнителя. Как про того, который согласился, так и про отказавшегося. Анонимное сообщение от последнего и взбудоражило Александру, разумно предположившую, что кто-то мог и согласиться.

Светиться доброжелатель не стал, хотя найти его личность оказалось задачкой низкого уровня сложности. Когда тобой занимается несколько объединённых искинов, то попытка купить новую симкарту в Кобрине и выбросить её после сообщения — выглядит комичной.

Уровень образования на границе оставляет желать лучшего, что поделать, но пугать героя, служащего на конюшне, я не стану. Возможно, отыщет в навозе тысчонку-другую. Случайно, разумеется.

Черномор же проявил себя отлично. Особенно хорошо сработала аналитика, ведь он перехватывал все информационные потоки в регионе, и среагировал не на «взрыв», «убить человеков» или же «император дурак» в переписке. Куратор «Толик», вышедший на связь с Артёмом, предлагал просто передать в важное место интересную посылку с подарочками. Мой виртуальный помощник сумел расшифровать контекст. Молодец. Развивается.

— Едем на праздник, Андрей? — повернулся я к Турбину. — Новый год ведь. Праздник.

Мой телохранитель улыбнулся.