Снегов молчал. Да и я не торопился открывать рот. Когда машина выехала за пределы зоны действия Конструкта и остановилась на обочине, то витязь, сидящий на пассажирском месте, повернулся ко мне. Я же смотрел на занесённые снегом поля и тяжёлое небо, повисшее над лесом.

— Пройдёмся, — сказал я, наконец.

Двери «Метеора» открылись.

— Я воевал со Скверной много лет, Станислав Сергеевич, — произнёс я, когда мы отошли от машины на приличное расстояние. Дорога была вычищенной. Трасса уходила на Малориту и к моим землям не относилась, однако я всё равно доплачивал городским службам, чтобы они работали чуточку усерднее обычного. Посреди заснеженного поля возвышался могучий дуб, и я направился к нему, очищая снег перед собой с комбинацией огня и воздуха. Витязь молча шагал рядом со мной, плечом к плечу.

— Не здесь. В другом мире. На моей настоящей Родине, — продолжил я, осторожно касаясь воспоминаний и краем глаза наблюдая за реакцией витязя. Он слушал сосредоточенно, не позволяя себе какого-то недоумения или же откровенного недоверия. Настроен, получается, серьёзно.

— И там Скверна победила, — холодно сообщил я. — Во многом благодаря утраченным человечеством знаниям. Но умалять возможности людей в их слабости тоже не стоит. Самые страшные поражения происходили из-за сомнений. Из-за обращений ведущих руководителей на сторону врага. Многих из них я знал.

Под покровом снега желтела трава, сапоги ступали по земле мягко-мягко. Дуб приближался. Я с трудом вскрывал воспоминания, что прятал сам от себя. Никто не хочет возвращаться к поражению. Даже если планируешь взять реванш. Витязь по-прежнему хранил молчание, так что я продолжал, глядя на могучее дерево впереди. Со стороны Снегов ситуация должна быть совершенно удивительной. Рядом с ним шёл юноша, которому не исполнилось и двадцати пяти лет, и рассказывал историю, достойную отдельной палаты в психиатрической лечебнице.

— Вы не выглядите удивлённым, — заметил я.

— Рядом с вами сложно удивляться, — спокойно сказал он. — Хотя вам каждый раз удаётся поднимать планку. Продолжайте, прошу вас.

— Спасибо, Станислав Сергеевич, — кивнул ему я. — Так вот, мне посчастливилось увидеть, как прекрасный мир превратился во владения Скверны. И мне не удалось этому помешать, а теперь я вижу, что здесь может случиться то же самое. Ваш мир совсем не готов к противостоянию с богами Скверны. То, чему мы становимся свидетелями — лишь первые цветочки перед общей катастрофой.

— Вторжение в Империю чудовищной орды — цветочки? — переспросил витязь.

— К сожалению, Станислав Сергеевич. Это только начало. Скверна прогрессирует, набирается сил. Дальше будет хуже.

— Сейчас же затишье…

— Как всегда перед большими потрясениями, — очередная волна тёплого воздуха сдула с замшелого камня снег. Я остановился перед валуном, размышляя, с какой стороны его обойти. Символизм ситуации царапнул сознание, и потому я развалил преграду аспектом. Камень разлетелся на сотни обломков. — Война ещё не началась. По крайней мере, для людей этого мира. Но всё обязательно изменится. За десятилетия сражений со Скверной я никогда не встречал её безобидных порождений. В любой своей ипостаси проклятая сила несёт только смерть всему, не склонившемуся перед ней.

— А ваше ведро? — тихо спросил Снегов. — Оно тоже несёт смерть?

Страж под Мостами всё-таки ранил душу благородного воителя.

— Барабашки не содержат Скверны, — мягко проговорил я. — Скверна впитывает магию из аспектов, попавших под её влияние. Чем дольше территория находилась в Изнанке, тем больше аккумулированной энергии проявляется. Иногда она выплёскивается наружу сама по себе, создавая источники дикой магии. Чаще всего она перебрасывается на случайные предметы в Изнанке, наделяя их способностями.

— Но ведь это всё равно получается порождение Скверны, — заметил витязь.

— Не содержащее в себе Скверну, — поправил его я. — Ваша доблесть, я на самом деле одержим борьбой с этой чудовищной силой, но не настолько, чтобы терять разум. В моём мире был орден Чистоты, который вымарывал любую связь со Скверной. Могучие воины и великие маги, растратившие себя на борьбу с соседями, а не с главным своим врагом. Вот там за порченое золото на топоре можно было бы оказаться под прицелом их убийц. Если бы кто-то вообще мог знать о таком чудесном свойстве металла…

Был бы жив мой отец, обладай мы таким знанием? Был бы жив брат? Наверняка — да. Отчаянье погубило мою семью, и Скверна просто воспользовалась их слабостью.

Мы, наконец, дошли до дуба. Я обернулся, глядя на продолженную тропу, рассекающую поле на две части. «Метеор» стоял на обочине, и мир казался спокойным и безмятежным. Снегов остановился рядом со мной и тоже повернулся к дороге. Лицо его было чуточку растерянным.

— Здесь скоро начнётся то же самое, Станислав Сергеевич, — сказал я. — Да что там «скоро», оно уже цветёт во весь рост. Скажу вам прямо, сначала у меня не было планов оставаться. Вы уже выпустили наружу демонов, вдобавок слишком сильно увлекаясь борьбой друг с другом. Мой изначальный план был сбежать в другой мир, оставив вас разбираться со своими ошибками самостоятельно. Горький вывод из опыта прожитых лет говорил ясно: Скверну победить невозможно.

Витязь молча ждал.

— Но я передумал, — добавил я. — Несмотря на все ваши проблемы и отсталость в науке — вы обладаете неоспоримыми преимуществами, которых был лишён мой мир. Уровень изысканий в использовании металлов поражает. Комбинации сплавов, возможности обработки, случайные находки и, главное, не утраченное знание производства Конструктов! Это серьёзные козыри. И я не знаю, будет ли такое в следующем мире. Поэтому решил принять бой здесь.

— Потому вы знаете так много… — тихо промолвил Снегов. — Это объясняет связанные с вами загадки, хоть я не в состоянии осознать ваши слова, Михаил Иванович. Существуют другие миры⁈ И вы можете по ним путешествовать?

Он хмыкнул, добавив:

— Хотя сомневаться в ваших способностях было бы неосмотрительно.

— Сам не могу. Для этого нужны специальные строения, которые не так-то просто возвести. Врата Семи Миров были открыты много лет назад, — я сунул руки в карманы пальто. — Эмиссары нашего мира использовали их для изучения соседних сопряжений. Втайне, потому что уровень развития смежных вселенных оставлял желать лучшего и вмешиваться было строго запрещено. Скверну встретили в одном из семи миров, как неизвестный тип силы, и сначала с ней заигрывали. Её использовали, ведь она открывала новые источники энергии, новые возможности. Когда стало поздно и всё начало рушиться — врата стали запрещёнными к использованию. Энергетические потоки, питающие Город Врат, были разрушены. Но это произошло задолго до моего рождения, задолго до того, как знания стали сакральными, а не практичными. Мы учили схемы, не имея возможности использовать их в полной мере. Конструкты падали под натиском Скверны один за другим, у нас не было возможности сопротивляться. У нас не было оружия, как у вас. Не было тех знаний, которые открылись перед людьми вашего мира.

— Мне очень жаль, Михаил Иванович.

— Неужели вы верите мне? — повернулся к нему я. Витязь вздрогнул и осторожно спросил:

— А вы всё это придумали?

— Нет, — усмехнулся я. — Но ведь должно звучать фантастически. Я бы никогда не поверил в подобное.

Снегов глубоко вздохнул, выдержав паузу:

— Звучит на самом деле удивительно, Михаил Иванович. Но очень многое объясняет. То, что вы не тот человек, за кого себя выдаёте — я понял давно. Думал, вы представитель секретного проекта, призванный навести порядок на границе. Да и эта мысль казалась мне слишком конспирологической.

Он в смятении оглядел меня:

— Но чужак из другого мира…

— Так получилось, Станислав Сергеевич, — мы оба внимательно наблюдали друг за другом. Такие разговоры не кончаются просто так. Они делят мир на «до» и «после». Для всех его участников.

У меня с сердца свалился невидимый доселе гигантский камень, за который Нямко продал бы свою жестяную душу.

— Как это невероятно приятно быть полностью открытым, — поделился я.

— Я польщён вашим доверием, Михаил Иванович. Если вас так и зовут, — Снегов улыбнулся и приосанился. — И я клянусь вам, что унесу эту тайну с собой в могилу.

— Зовите меня, как и прежде, прошу вас, — ответил я ему улыбкой и прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной окружающего мира и зимней свежестью. Хотя будто бы назло на дороге послышался шум колёс. Легковой автомобиль проехал мимо, в сторону моих земель.

— Полагаю, Станислав Сергеевич, у вас будут вопросы, — промолвил я спустя паузу.

— Несчётное число, Михаил Иванович, — выдохнул Снегов. — Но прежде всего я хочу вас заверить, что для меня будет великой честью сражаться на вашей стороне. До конца. Цель, которую вы преследуете, достойна того, чтобы за неё умереть. Я не посрамлю оказанное мне доверие.

Глаза его сверкали, как у человека, увидевшего смысл существования.

— Ради нашей цели, Станислав Сергеевич, нужно жить. Умирать должны враги.

Некоторое время после встречи я приходил в себя. Пусть внешне мои волнения никак не отображались, но возможность быть собой и никем не притворяться оказалась большим испытанием. И всё же своеобразный привет из прошлой жизни, неожиданно легализованной, на меня повлиял. Причём тёмный попутчик немедленно проснулся и вкрадчиво донёс до меня, что идеальным средством для приведения мыслей в порядок будет бокал белого сухого вина. Пришлось затолкать пьяницу обратно. Слабость моей сокрытой творческой личины проявлялась неожиданно упорно. То есть на такие вот шаги у неё силы были!

В течение оставшегося дня я приводил в порядок некоторые дела по стройке. Нашёл место для большого склада по проекту отца, на восточной окраине земель в лесу. Провёл к нему отдельную дорогу и почти час убил на выстраивание развязки, чтобы та техника, которую использовал батя, не останавливала транспортные потоки. После чего выбрал из существующих схем подходящее помещение, добавил необходимое для его целей наполнение и отправил в сектор ребят Гудкова, на расчистку участка.

Сама трасса ресурсов потребовала немного, но зато работа привела мозги в порядок. Так что, выходя из Конструкта Томашовки, я уже гораздо спокойнее воспринимал наш разговор со Снеговым.

Хотя чёртов Страж меня всё ещё беспокоил, особенно из-за аномальной зоны, образовавшейся на месте его логова. Черномор не отмечал никаких изменений, и здесь были как хорошие, так и плохие новости. Хорошие — она не росла, но ведь при этом и не уменьшалась.

На выходе из Конструкта моя охрана буравила взглядом чёрный автомобиль, припаркованный в нескольких метрах. За рулём сидел один из людей Челидзе. Его спутник стоял снаружи у двери пассажира. Крупный, широкоплечий, круглолицый мужчина лет сорока с тонкими закрученными усиками. Одет он был в чёрное длинное пальто, а на голове красовалась забавная шляпа-котелок. Колоритный персонаж заложил руки за спину и, задрав лицо, любовался серым небом.

Они приехали сюда минут тридцать назад, Черномор доложил сразу же. Однако машина остановилась неподалёку, и люди Челидзе максимально вежливо ответили на все вопросы моей охраны, успокоив бойцов. Внутрь ломить не стали, просить поторопить меня тоже не решились. Терпеливо ждали, пока освобожусь. Плюс балл в копилку Челидзе.

Когда «котелок» заметил меня, то приветственно улыбнулся, но не двинулся с места. Зато в моём кармане, словно по сигналу, зазвонил телефон.

— Михаил Иванович, это Челидзе, — представился голос Лауры. — Простите за беспокойство, но мне хотелось бы обсудить с вами пару тем с глазу на глаз. Надеюсь, у вас найдётся время? Мой личный повар готов удивить вас великолепным ужином, а господин Среда доставит вас до отеля с максимальным комфортом.

Я посмотрел на часы. В целом, пора и поесть.

«Котелок» не шевелился.

— Хорошо, Лаура Георгиевна, — согласился я.

— Спасибо, Михаил Иванович.

Трубка замолчала. Господин Среда плавно шагнул к задней двери и открыл её. Двигатель автомобиля мягко заурчал. Я кивнул напряжённым гвардейцам, сторожащим вход в Конструкт, и сел в приятно пахнущий салон.

Покои госпожи Челидзе находились на третьем этаже отеля, полностью зарезервированного под нашу команду. Посетителей, правда, всё равно не было. Однако на каждой лестнице и у каждого лифта торчали охранники Челидзе. Господин Среда проводил меня через фойе, где я поймал улыбку девушки-администраторши, затем пропустил первым в лифт. Молчаливый человек Лауры обладал мощным даром, это чувствовалось в каждом движении «котелка». Вероятно, кто-то из особо приближённых. Мне даже хотелось посмотреть его в деле.

Надеюсь, не придётся.

На третьем этаже находился небольшой зал, который сейчас занимала аппаратура. Посередине стоял стол, напротив него — огромная пробковая доска со стикерами и несколько обычных, изрисованных маркерами. Около десяти человек бурно общались друг с другом, и среди них я заметил привезённых Лаурой специалистов. А когда прошёл мимо, то увидел и Паулину. Князева внимательно листала бумаги, очаровательно закусив губу. Меня она не заметила, увлечённая делом.

Хорошо, видимо, работа уже пошла. И уверен, хозяйка «Логова», не позволит людям Челидзе выйти за рамки идеи.

У дверей в покои посланницы Императора стояло ещё двое охранников, одинаковых с лица. Гладковыбритые, крепкие, с вежливыми улыбками и холодным взглядами. При виде господина Среды один из них постучал в дверь, дождался сигнала и потянул за ручку, рассчитав время так, чтобы мне не пришлось замедлять своего хода.

Номер Челидзе не поражал какими-то особенными размерами или же убранством. Однако был весьма просторным. Из огромных окон открывался вид на зимнее озеро и лес по ту сторону. Напротив него большая кровать. Слева камин, справа рабочий стол, на котором уже стоял компьютер. Сама Челидзе прислонилась плечом к стене, возле окна, и смотрела на озеро. Длинное дорогое платье, на плечах тонкая шаль, а в руках у посланницы Императора была чашка чая.

— Лаура Георгиевна, доброго вечера, — поприветствовал её я. Обстановка, вроде бы, деловая. Однако наряд допускал разные трактовки.

— Михаил Иванович, спасибо, что так быстро отозвались, — повернулась ко мне Челидзе. — Простите, что беседа проходит в такой обстановке, но мои специалисты защитили эту зону, и комфортнее всего будет разговаривать именно здесь.

Да, техномантских игрушек разного типа в номере хватало. Некоторые даже весьма интересные. Я поднял взгляд на люстру, в плафоне которой находился очень любопытный детектор, считывающий удалённо ряд характеристик с человеческого тела. Любопытный прибор, нужно покопаться в нём, чтобы он про меня лишнего не сказал.

— Всё в порядке, Лаура Георгиевна. Что-то случилось?

— Разумеется, Михаил Иванович. Всегда что-то случается, — она прошла к своему рабочему столу, склонилась у компьютера. Тонкие пальцы легли на клавиатуру.

— Я хочу вам кое-что показать, чтобы не быть голословной. Посмотрите, пожалуйста.

Я приблизился. Челидзе вывела на экран карту Российской Империи с красными отметками.

— За последней несколько дней, Михаил Иванович, было совершено семьдесят четыре покушения на ряд людей важных для Российской Империи, — произнесла Челидзе. Я покосился на монитор, изучая расположение точек.

— Здесь отмечены места, где происходили инциденты. Большую часть, к счастью, удалось пресечь, и вы были свидетелем как минимум одного такого. А ещё в одном случае — целью, — Лаура скрестила руки на груди, поигрывая украшенными перстнями пальцами. Она тоже смотрела в экран, явив мне красивый профиль. — Как видите, ситуация серьёзная. Спецслужбы уже работают, но мне необходимо было показать вам это лично. Потому что такое надо видеть своими глазами.

— Картинка лучше любых слов. Вам необходимо поднять меры безопасности на вверенных вам землях. Нападения происходят непредсказуемо. Часто замешаны люди, которые прежде не были замечены ни в чём предосудительном. Все оказывались жертвами шантажа через сеть. Жертвы — уважаемые люди. Люди действия. Имеющие влияние на стратегические возможности Российской Империи. Повторюсь, к счастью, большую часть покушений удалось предотвратить. Но потеря каждого специалиста, как вы понимаете, большой удар для нашей страны. И мы всё-таки потеряли людей.

— Организатор известен?

— Пока только подозрения, увы.

— Перуанский Протекторат? — хмыкнул я. Лаура покачала головой, буравя взглядом экран.

— Кто же ещё, Михаил Иванович. Все это прекрасно понимают, но у нас нет чётких доказательств, чтобы склонить на свою сторону международное сообщество. Объявление войны по нашей инициативе выставит нас агрессором, и тогда процесс и без того непростой станет ещё сложнее. — вздохнула Лаура, повернулась ко мне. — Однако, Михаил Иванович, это забота других людей. У нас своя часть общего дела. Для начала я прошу вас усилить на вверенных вам землях меры безопасности. Если для этого потребуется помощь Империи — не стесняйтесь её просить.

Я кивнул, глядя на карту. Впечатляет, конечно. Пожалуй, Черномору нужно добавить инструкций. Война же была не в моих интересах. Совсем не в моих.

— Вы говорите о Протекторате, но провернуть такое без помощи изнутри вряд ли возможно.

Челидзе помрачнела:

— Вы правы, Михаил Иванович. Подозрения есть. Но я не могу обсуждать это без разрешения Императора.

— Я один из тех, кого пытались убить, — напомнил я.

Лаура ожгла меня взглядом, несколько секунд боролась с собой:

— Возможно, в этом замешан и Триумвират. Но это только версия! Которую вы забудете когда покинете стены этого номера.

Хм…

— Хорошо. Что ж… Вы позвали меня ряди этой карты? — уточнил я.

— Нет. Я позвала вас для филе ягнёнка с запечёнными овощами и бутылочки вина, — улыбнулась Челидзе. — Заодно хотела показать вам план, подготовленный нашей группой. Уверена, вам будет что сказать по нему.

— От вина откажусь, а вот поужинаю с большим удовольствием, — вежливо поклонился я.