— Фронтир и борьба со Скверной — это то, что может стать объединением нашего общества, — убеждённо говорил Сказочный. Паулина, сидевшая напротив меня, с некоторым недоумением поглядывала то на меня, то на Челидзе. — Я представляю себе следующий ряд возможных инициатив. Ежедневные подборки пограничных будней. Производственные детали, романтика покорения проклятых территорий. Мы можем сделать это очень вкусно.

— Никому не интересна Скверна, — не выдержала Паулина. — Большая часть населения страны никогда не встречала ни одного монстра. Только по новостям слышала, но ещё больше людей даже зная о ней, делают вид, будто бы Изнанки совсем не существует. У них своя жизнь, свои заботы. Вы не сможете затащить их в свои подборки пограничных будней! Думаете им мало того что происходит в мире? От того что случилось на Дальнем Востоке, от того, что может случиться в любой момент с Протекторатом. А вы хотите им ещё монстров накинуть?

Челидзе заинтересованно пошевелилась, а я с удовольствием отпил морс из стакана и покосился в сторону кухни. Мне должны были принести котлету с жареной картошкой, так что львиная доля мыслей крутилась вокруг этого.

— Территория без действия поправки — это территория свободы. Мы можем придумать и другие варианты, — сказала Лаура. — Наша задача — нарисовать образ новой аристократии. Сместить фокус.

Князева вздрогнула, глаза её сузились, и грудь, затянутая в корсет, поднялась от возмущения:

— Люди сразу почувствуют фальшь, если вы сунете им благородных кукол!

Она совершенно не представляла, что разговаривает с человеком из ближнего круга Императора. Отлично, пусть гостья из столицы своими ушами послушает, какое мнение существует в народе. С Князевой всё будет в порядке, я не позволю ей навредить, а вот Лауре полезно будет. Я ещё раз глотнул морса, встретив изумлённый взгляд Челидзе и изобразив интерес к её предполагаемому ответу.

— Нет-нет, никаких кукол! — торопливо помотала головой Челидзе. — Ни в коем случае. Врать мы не должны, но и ситуация сложилась такая, что при слове «аристократ» в обществе за пределами благородных сословий рисуется эдакий богатый высокомерный дегенерат, заинтересованный в том, чтобы набить свой кошелёк за счёт тупого стада из простых людей, а потом, желательно, сбежать куда-то на тёплый остров и подальше от недалёкого и глупого народца.

— Вот взяла и внезапно сложилась? — не сдалась Паулина. — Из космоса упала или наведена вражеской пропагандой?

— Некоторые основания в вашем сарказме, к сожалению, имеются, — тяжело вздохнула Челидзе, — но потому я и моя команда здесь, чтобы изменить ситуацию в лучшему. Мы должны выровнять истории. В войне со Скверной титулов нет! Говорить должны дела, а не кровь! Сначала на фронтире, далее — везде.

— Мишенька, ты настолько всерьёз относишься к этой идее? — Князева обратилась уже ко мне. — Если власть прознает про твои планы, то предложения сделать репортаж о благородном одарённом, вспомнивших о существовании Фронтира, посыпятся как из рога изобилия. Тут будет не продохнуть от князей, графов и баронов, которые будут на камеру показывать свою личную заинтересованность. Нам ведь не эта картинка нужна.

— Всерьёз, Паулина, — кивнул я. — Думаю, с этим потоком мы справимся.

— Вам следует с большим доверием относиться к власти, — Челидзе не дрогнула, хотя на лицах её команды появился нездоровый серый цвет. Они даже дышать перестали, однако Лаура мило улыбнулась Князевой.

— У меня нет иллюзий на её счёт, — призналась Паулина. — Но я верю в Мишу.

— Мы все верим в Михаила Ивановича, — согласилась Лаура. — Он наш шанс.

Мне, наконец-то, принесли поесть, и я с удовольствием приступил к трапезе.

— Простите… — немного сдавленно проговорила доселе молчавшая Дорина. — Полагаю, мы можем подготовить ряд возможных кампаний на всех уровнях. Если, конечно, будет поддержка со стороны вашего сиятельства.

Я кивнул, пережёвывая котлету. После похода в Изнанку есть хотелось особенно сильно. Да и такую вкуснятину давно не пробовал.

— Мне нравится отношение госпожи Князевой к вопросу. Кажется, мы можем сработаться, — заметила Челидзе. Паулина скептически хмыкнула.

— Что до власти, то общение с ней я беру на себя, — улыбнулась ей Лаура. — Мои связи это позволяют. Мы должны сделать эти земли витриной общества, а дальше, в идеале, распространить её на другие территории. Плавно, но неотвратимо.

— Жандармерия отправляла на Сахалин и за меньшее, — продолжила ворчать Князева.

— Не в этот раз. Так, я только сейчас заметила который час. Простите, что так сильно вас всех задержала. Михаил Иванович, мы с моими людьми разместимся пока в этом славном заведении, а завтра бы перебрались куда-нибудь в менее атмосферное место. Здесь красиво, но нам потребуется пространство без лишних ушей.

— Организую, — сказал я в ответ. — Остановиться можете в отеле у озера, в Орхово. Он, правда, пустующий, но персонал есть. Думаю, если заберёте целый этаж, чтобы не светить здесь своими войсками, то всем будет хорошо.

Людей для работы пришлось нанимать аж из Кобрина, на вахтовый метод, и разбавлять их местными, у которых не было опыта подобных услуг. Ну и оплачивать полную ставку всем, несмотря на пустующие номера. Потому что дело было не в деньгах, дело было в будущем. Сейчас, после вторжения Скверны, сюда не спешили.

Но граница сейчас станет двигаться, и то, что было линией фронта, обратится в глубокий тыл. Люди же привыкнут к новым реалиям и захотят культурной пищи. Так всегда было, так всегда будет.

— Простите за беспокойство, Михаил Иванович, — сердечно прижала руки к груди Челидзе. — Надеюсь, служба безопасности не доставила кому-нибудь неудобств. И приятного вам аппетита.

Когда Лаура и её спутники разошлись по номерам — мы с Паулиной остались одни.

— Кто это? — прямо спросила Князева. — Она действительно может как-то помочь в общении с властью?

— Должность её мне неизвестна, но да — она действительно может многое. Очень важная птица, — покачал головой я, собирая соус с тарелки оставленным напоследок кусочком котлеты.

— И как ты с ней познакомился? — прищурилась Паулина.

— На Сахалине.

Она вздрогнула и замолчала. Я неторопливо доел, затем тщательно отёр губы. Паулина наблюдала за мной, задумчиво водя пальцами по бокалу.

— Миша, у тебя всё хорошо? — спросила она.

— Всё отлично, — бодро ответил я. — Пойду. У меня тут ещё чуточку земли добавилось, нужно отдохнуть и осваивать.

— Не хочешь остаться?

Я сам по себе скосил взгляд на соседний стол, где несла свою вахту охранницы Тень. Девушка с максимально невозмутимым видом увлечённо разглядывала стену, явно почувствовав моё внимание. На щеках появился румянец.

— Миша? — напомнила о себе Паулина.

— Пойду, очень устал, — сказал я в ответ. — Ты связалась с Асфане?

Князева с хитрым видом кивнула. От неё мой взгляд тоже не укрылся.

— Что говорит? — спокойно спросил я.

— Сказала, что обязательно приедет. Тебе нужно будет дать ей ещё одно интервью, — бесенята играли в красивых глазах Паулины.

— Дурное дело нехитрое, — пожал я плечами, желая ретироваться. Мне работать надо, а не эмоциям поддаваться. — Доброй ночи. И тебе тоже, Надежда.

— Спокойной ночи, ваше сиятельство, — немедленно отреагировала та.

Рано утром меня разбудил звонок телефона. Я едва продрал глаза, не понимая, сколько времени. Схватил трубку и поднёс к уху:

— Баженов.

— Ваше сиятельство, вы должны это увидеть! — раздался голос Драконова. Мой помощник по Зодчеству явно был то ли перепуган, то ли пребывал в священном трепете.

Шесть утра. Я уснул около трёх. Тело едва слушалось, но я заставил себя слезть с кровати и широко зевнул.

— Словами объяснишь? — попросил я Андрея.

— Конструкт не берёт эту зону, ваше сиятельство! Там словно нет пространства, мне не за что зацепиться. Несколько сотен метров вокруг Колодца просто недоступны. Словно там ничего не существует, ваше сиятельство. Вообще ничего!

— Сейчас приду, — коротко сказал я, прошлёпал на кухню, где поставил кофе, потом торопливо оделся и уже через несколько минут оказался на холодной улице, попивая обжигающий напиток. Ещё было темно, но горизонт начинал светлеть. Приятная тишина взбодрила даже лучше кофе.

— Видите, ваше сиятельство? — сказал Андрей, едва я оказался в тёплом помещении Конструкта Приборово. Пахло лапшой быстрого приготовления, хотя самой посуды уже не было. Парень ещё и убраться успел. За время поездки сюда я окончательно проснулся, насладившись пустыми дорогами и возможностью посидеть за рулём. Да, охранники мне потом выскажут, но что поделать.

— Ты уверен, что хватило зоны? — уточнил я после изучения проблемы. Всё пространство поляны, где ещё валялись останки монстра, было свободным. Вокруг дышала синим цветом территория, теперь принадлежащая Приборово, но на границе между лесом и кладбищем техники прерывалась.

— Конечно, ваше сиятельство. Обижаете! — воскликнул Драконов. — Там просто не проложить зону, и это не имеет какого-то энергетического сопротивления, как в случае продавить изолированную территорию Изнанки. Другое!

Я смотрел на синюю границу, окружающую Колодец под Мостами. Раковая опухоль на теле земли.

— Поехали к Узлу, — произнёс я через пару секунд размышлений.

Через несколько минут мы вместе были у панели настройки Экспансионного Узла. Снег был хорошо утоптан, и судя по следам — Драконов провёл здесь порядочно времени. Парень постоянно потирал руки и переминался с ноги на ногу.

— Уникальнейшее место, ваше сиятельство, — не выдержал он. — Абсолютный ноль пространства, понимаете?

Я погрузился в настройку, зачерпнув немного территории с замёрзшего пруда. Попытался прилепить её к текущим границам, неподалёку от Колодца, и ничего. Зона словно вырвалась из рук и вернулась на поверхность водоёма.

Хм…

Ещё одна попытка привела к такому же результату. Я вышел из меню настройки, Андрей с торжеством в глазах едва ли не подпрыгивал.

— Видели, ваше сиятельство? Видели? Нет якорности, абсолютно!

И нет возможности поставить Фокус-Столбы, про себя добавил я. Значит, и Колодец нельзя использовать.

Только вот как бы ни оказалось, что это ещё малая беда. Бессмертный Страж создал аналог парниковой зоны под своим телом и отравил пространство, получается. Обратимо ли последствие? Будет ли прогрессировать искажение?

— Черномор, отметь границы зоны на новых территориях, — попросил я виртуального помощника. — При любых изменениях докладывай сразу же.

Драконов нетерпеливо ждал моей реакции, но глядя на хмурое выражение лица потихоньку начинал и сам смурнеть.

— Думаете, что-то серьёзное? — осторожно спросил он.

— Пока не знаю. Молодец, что заметил. Будем, так сказать, наблюдать.

— Может быть, отправить туда бригаду? Если выстроить платформу поверх из досок, есть шанс зацепиться за них, — продолжил Драконов.

— Если строительство не навредит строителям.

— Думаете, это настолько опасно? — ахнул Андрей.

Я пожал плечами. На поляне больше всего времени провели Снегов и Люций. Плюс, ещё охотники, когда искали кристалл в теле павшего монстра. Надеюсь, все себя хорошо чувствуют.

— Пока не известно, что там внизу, мне бы не хотелось рисковать чужими жизнями ради таких экспериментов, — признался я.

Драконов покивал и мечтательно произнёс:

— Ах, если бы можно было создать заменителя человеку для таких вот экспериментов!

Я внимательно посмотрел на зодчего, тот совершенно точно не вкладывал в свои слова лишних смыслов.

— Давай попробуем, для начала, самую обычную магию? — предложил я ему.

— Может сработать, ваше сиятельство! — обрадовался Драконов, не распознав иронии.

Когда я добрался до жилища витязя, который обитал в районе таун-хаусов, Снегов упражнялся на улице, несмотря на холод, раздетый по пояс. Движения Станислава были похожи на смертельный танец в замедленном виде. Воин плавно перетекал из стойки в стойку, сосредоточенно чётко отрабатывая каждую атаку. Очень медленно, старательно, и с двуручной секирой в руках.

— Доброе утро, ваша доблесть! — окликнул его я. Снегов в этот момент проводил серию плавных ударов. Голова витязя чуть повернулась в мою сторону, пока чудовищное оружие медленно продолжило движение. Наконец, элитный боец остановился, бережно поставил гигантскую секиру в специальную стойку и накинул на плечи тёплую флисовую куртку, на которой влюблённо обнимал морковку белый кролик.

— Доброе утро, Михаил Иванович.

Не выглядел он заболевшим, и Скверной не разил. Я внимательно наблюдал за Снеговым, который дольше всех провёл в зоне, искажённой Бессмертным Стражем. Может быть, дую на воду?

— Что-то произошло? — нахмурился Станислав.

— Как ваше самочувствие? — не ответил ему я, приближаясь. Дверь открылась, на крыльцо вышла огромная Нюра с чашкой в руках. Гвардеец спустилась по ступеням, бережно неся перед собой исходящую паром кружку и только оказавшись внизу, заметила меня. Ойкнула, запахнулась. Несколько капель пролилось на очищенную от снега дорожку.

— Ваше сиятельство, простите. Я… Ой!

— Спасибо, дорогая, — сказал ей витязь, взял чашку и отпил. Да, горячий напиток на улице прекрасен.

— Не буду вам мешать! — несмотря на свои размеры, великанша очень быстро взлетела по ступеням и исчезла в здании.

— Вы пришли ко мне спросить о самочувствии? — удивился витязь. — Это лестно. Почему оно должно быть плохим?

— Место, где мы вчера были, оказалось отравлено больше, чем я ожидал.

Снегов сделал ещё один глоток, наблюдая за мной и будто прислушиваясь к себе, а затем пожал могучими плечами:

— Я прекрасно себя чувствую, Михаил Иванович. Если будут какие-то перемены, то сразу сообщу. Когда мы отправляемся в следующую вылазку?

— А вы готовы к ней?

Витязь хмыкнул, затем кивнул в сторону дома:

— Может быть, зайдёте? Чего на холоде топтаться.

— Спасибо, постою, — улыбнулся я, не двигаясь с места и ожидая ответа.

Снегов замялся, будто бы решался первый раз в жизни признаться девочке-однокласснице в любви. Даже уши покраснели. Наконец, он сказал:

— Вчерашняя тварь вела себя не так, как прочие.

Я смиренно ждал продолжения.

— Вы знаете меня, Михаил Иванович. Во мне нет страха и нет сомнений. Но вчера я впервые почувствовал себя убийцей, а не воином. Оно сидит у меня вот здесь и не даёт нормально вздохнуть.

Снегов похлопал себя по груди и слегка смущённо посмотрел на меня. Надо спасать человека:

— То был не невинный человек, Станислав Сергеевич. То был монстр. Да, не похожий на других, но монстр. У вас доброе сердце, и сейчас чудовище попало в него случайно. Но когда-нибудь сможет ударить осознанно. Не сомневайтесь в себе.

Витязь скривился:

— Его речи были не речами ненависти! Оно просто хотело жить.

— Если не можешь пробить пластикоровую броню секирой, то попробуй яд, — вздохнул я. — Оно хотело жить для того, чтобы потом прекратили жить вы. Поверьте мне, прошу.

— Откуда вы столько знаете о Скверне? Откуда она знает о вас? — вдруг спросил витязь, порывисто шагнул ко мне. — Откуда в вас столько всего, Михаил Иванович? Ваши знания, ваш опыт, ваши умения и таланты. Вы работаете на секретную службу? В столь юном возрасте это невозможно, если только вы не обманули законы природы.

Кое-кто, кстати, успешно обманывал. Мне вспомнился Кожин.

— Если я скажу откуда — вы мне не поверите, — усмехнулся я с примиряющим видом.

— Рискните, Михаил Иванович, — витязь был полон решимости. — Я не единожды доказывал вам свою преданность! Даже без Клятвы Рода!

— И я всегда ценил это, Станислав Сергеевич.

Он молча ждал продолжения, совсем забыв про остывающую на морозе чашку в руке. Взгляд витязя был преисполнен надеждой.

А вот это уже бином Ньютона.