Битый час я сидел за столом и выуживал из головы всё, что когда-либо знал о поисковых системах. Передо мной уже лежало несколько исписанных листов. Часть была перечёркнута, на полях теснились стрелочки, вопросительные знаки и короткие пометки, понятные одному мне. Рядом остывала чашка кофе, к которой я так и не притронулся.

Мне предстояло неплохо напрячь извилины, чтобы родить более-менее сносное техническое задание для штата. Да, логичнее всего выкупить уже действующую компанию. Найти готовый поисковик, купить его вместе с разработчиками, серверами, наработками и не изобретать велосипед. Я бы с удовольствием именно так и поступил. Вот только в рамках Валентии ничего похожего я не нашёл. Если полноценный поисковик и сделали, то явно за пределами страны.

Зато у меня появилась отличная идея: начать просеивать Валентию заранее. Пускай у нас пока нет самого поисковика, ничто не мешает начать создавать для него пищу.

Нам нужна программа-алгоритм, которая будет автоматически собирать ссылки и семантику. Я взял чистый лист и снова нарисовал схему. Загружаем сто самых популярных сайтов Валентии. Дальше программа открывает каждый из них, видит размещённые на страницах ссылки и проходит уже по ним. На новых страницах обнаруживает следующие, открывает их, затем следующие — и так всё глубже, пока перед ней не начинает расползаться огромная паутина местного интернета.

Один сайт ведёт на десять других, те — ещё на сотню, сотня превращается в тысячи. Ручками подобное не переберёшь даже армией студентов, а машина будет заниматься этим круглосуточно, день за днём, ночь за ночью. Причём запоминать она должна не только адреса: название страницы, заголовки, текст, внутренние ссылки, возможно, отдельные слова и частоту их появления, когда последний раз менялась страница, откуда мы на неё пришли и куда можно уйти дальше.

Грубо говоря, конспектировать интернет, создавая огромную библиотеку.

Следующий этап уже знаком. Человек открывает будущую программу-оболочку и пишет: «социальная сеть Vida». Запрос разбивается на слова, другой алгоритм лезет в подготовленную библиотеку, находит страницы, где встречаются нужные сочетания, сравнивает их по набору правил и формирует выдачу.

Внутри, конечно, чёрт ногу сломит. Морфология, одинаковые слова с разными значениями, мусорные страницы, дубли, сайты, которые специально будут пытаться обмануть систему, обновления, скорость обработки и ещё сотни вещей, половины которых я даже не помнил. Но на бумаге схема выглядела почти издевательски просто: алгоритм, собирающий данные, гуляющий по ссылочной базе и зарывающийся всё глубже и глубже. Одним словом — индексация.

Дальше начиналось самое вкусное — приоритизация показов.

Я задумчиво постучал ручкой по столу. Google в моём мире выстрелил не потому, что первым додумался искать слова на страницах. Главной магией было другое — умение понять, какую из десяти тысяч страниц стоит показать человеку первой.

PageRank.

Каждая страница получает свой вес. Если на неё ссылаются другие сайты, это вроде голосов доверия. Если же ссылается крупный и сам по себе важный ресурс, такой голос весит больше, чем ссылка из какого-нибудь заброшенного дневника. Получается целая система авторитетов.

Я дописал на листе: «Ссылочный вес».

На первом этапе можно было бы этот момент отсечь. Сделать приоритизацию вручную хотя бы для крупнейших компаний. Чтобы по всем вариантам запроса «Леон-Моторс» первым появлялся официальный сайт Габриэля, по «Периодике» — газета Тайрона, по «Виде» — мы. Просто создать список исключений.

Я посмотрел на написанное и поморщился.

Хотя… Это грёбаные костыли.

Сегодня вручную закрепим тысячу компаний, завтра их станет десять тысяч. Послезавтра появятся люди, которые захотят заплатить, чтобы оказаться выше конкурента, а мои программисты будут бесконечно латать систему, изначально построенную криво. Нет. Либо делать всё с самого начала нормально, либо не стоит этим вообще заниматься.

Вся задача заключалась в создании алгоритма, внутри которого будет качественный набор правил, обеспечивающий правильный поиск. Такого, чтобы человек смог найти именно то, что искал, введя всего один запрос, а не перелистывая двадцать страниц мусора.

И вот здесь начиналась настоящая задница.

Алгоритм и ядро полноценного поисковика — не несколько удачных формул на салфетке. Это огромная программная система. Мой штат даже с серьёзными вливаниями сможет решить подобную задачу за год, и то если нам невероятно повезёт, а разработчики внезапно перестанут спать. Поэтому нужно готовое решение, и я мог дать руку на отсечение, что оно существует.

Где-то в мире уже должен сидеть бородатый гений, который решил большую часть этих проблем. Может, у него маленькая никому не известная компания. Может, университетский проект. Может, поисковик, которым пользуется три с половиной человека в соседней стране. Неважно. Найти. Купить. Забрать вместе с людьми.

С другой стороны, в отличие от большинства моих затей, здесь я хотя бы прекрасно понимал, что именно ищу. Это уже не игра вслепую, у меня имелся образ конечного продукта. Но всё равно Матео и команде нужна конкретика. Как работает ранжирование страниц в здешних поисковых системах? Есть ли уже аналог PageRank? Знаменитый PageRank вообще появился в этом мире? Если да — он мне нужен.

Если нет… Что ж. Тогда хотя бы я знаю, в какую сторону копать.

Единственное, что мог сделать прямо сейчас, — подготовить базу для будущей поисковой системы. Создать механизм, который начнёт переворачивать интернет Валентии страницу за страницей, складывая найденное в огромную библиотеку.

Все эти мысли я пересказал Матео.

К середине объяснения его лицо начало вытягиваться, а к концу я превратил парня в филина. Он стоял напротив стола, широко распахнув глаза, и явно пытался решить, шучу я или действительно предлагаю ему засунуть весь интернет Валентии в несколько серверных шкафов.

— Ну, допустим… — Матео почесал затылок и сделал осторожный шаг назад. — Я сейчас…

Секунда — и его уже не было.

Я проводил взглядом закрывшуюся дверь.

— Сбежал. Как низко, — проворчал себе под нос.

Впрочем, далеко мерзавец не ушёл. Через пять минут дверь снова распахнулась, и Матео втолкнул внутрь Паскаля. Тот выглядел человеком, которого только что без предупреждения привели на собственную казнь.

— Извините, но он разбирается в этом лучше, — твёрдо заявил Матео, благоразумно оставшись за спиной товарища. — Поиск и ранжирование по его профилю.

— В рамках сайта! — прошипел Паскаль ему на ухо. — А не всего, мать его, интернета!

Я отодвинул кресло, встал, обошёл стол и, сложив руки на груди, уселся на край столешницы.

— Так что, справишься?

Паскаль посмотрел на меня с такой тоской, будто надеялся услышать, что это розыгрыш.

— А техническое задание? — безнадёжно спросил он.

Я пошарил рукой за спиной, нащупал нужный лист, привстал и протянул его разработчику.

— Держи.

— Так… — Паскаль вчитался в текст. — Поисковый робот, библиотека ссылок, заголовки, текст, внутренние ссылки, три разных источника… Да проще убить меня прямо сейчас.

— Никто не будет марать об тебя руки, слабак! У меня есть пистолет, сделай все сам, как мужчина… — вбросила Ева со своего места.

— Э-э-э, нет, дружок, — я сочувственно похлопал его по плечу. — Самый ад начнётся, если мы не найдём готовый алгоритм, которому потом надо будет скормить эту библиотеку.

Паскаль медленно поднял на меня взгляд. Судя по выражению лица, предложение всё-таки убиться прямо сейчас начинало казаться заманчивым.

— И что мы получим на выходе?

Он пододвинул кресло и сел, окончательно смирившись с судьбой. Я кратко обрисовал схему. Настолько кратко, насколько вообще мог.

Не скажу, что у меня уникальная память. Нет. Просто за первую жизнь накопился крайне специфический набор интересов. Будучи рождённым на рубеже семидесятых и восьмидесятых, я вырос в удивительное время. Наше поколение застало рождение целого мира поверх старого.

Сначала компьютер был дорогой коробкой, которой хвастались перед знакомыми. Потом появился интернет, и оказалось, что где-то на другом конце страны можно разговаривать с незнакомым человеком почти мгновенно. Следом пришли поисковики, электронная торговля, социальные сети, смартфоны. Государства сперва смотрели на всё это как на странную игрушку, затем вдруг поняли, что игрушка стала слишком крутой, и бросились сами в нее играть.

Мы наблюдали за всем процессом от первого кирпича.

Я родился до глобального интернета, поэтому главным моим девизом когда-то было:

«Просто скажите мне, что надо сделать, и через три дня я этому научусь!»

Плохо разбираешься в рекламе? Учись. Нужна финансовая модель? Разбирайся. Не понимаешь производство? Через неделю обязан хотя бы понимать, какие вопросы задавать тем, кто понимает.

Если бы я в своё время не выбрал нишу для развития и карьерного роста, то, скорее всего, просто сошёл бы с ума, пытаясь изучить вообще всё. Пост визионера в крупном конгломерате стал своеобразной уздечкой: направил энергию в одну сторону и заставил постоянно держать руку на пульсе технологий.

И сейчас вокруг меня собирались похожие люди. Не по возрасту — по разуму. Люди, которым интересно. Те, у кого при виде сложной задачи сначала загораются глаза, а уже потом возникает вопрос, сколько ночей придётся не спать.

Я посмотрел на Матео, Паскаля и ещё двух разработчиков, успевших подтянуться на обсуждение.

Мы либо построим новый мир, либо случайно его сломаем.

Когда-то я делал огромную ставку на родившихся уже в двадцать первом веке. Казалось бы, вот же оно — перед вами лежит целый мир, все знания человечества находятся на расстоянии пары нажатий клавиш. Учись, пробуй, строй. Но человеческая природа оказалась сложнее.

Всё как в древней мудрости.

Тяжёлые времена рождают сильных людей. Сильные люди создают хорошие времена. Хорошие времена рождают слабых людей. Слабые люди создают тяжёлые времена.

Из омута памяти меня вернули четыре пары воодушевлённых глаз. Парни уже крутили варианты в голове, а моя уверенность медленно передавалась им.

— Мы свободны? — наконец осторожно спросил Матео.

— Да, — махнул рукой я. — Ещё накидаю несколько деталей и отправлю их с Евой.

Матео тут же приосанился и кинул в сторону помощницы короткий взгляд.

Ага. Рабочая мотивация найдена.

Когда парни ушли, я снова посмотрел на исписанные листы. Интернет сейчас представлял собой огромный город. В нём уже были улицы, дома, магазины, библиотеки, грязные подворотни и сверкающие вывески. Миллионы комнат, в каждой из которых лежит что-то полезное. Вот только карты у этого города не существовало.

Ты мог знать точный адрес нужного дома и прийти к нему. Мог получить ссылку от знакомого. Мог наткнуться случайно. А если не знал? Ищи как хочешь.

Мне предстояло связать сеть Валентии дорогами и поставить на перекрёстках указатели.

Мысль нравилась мне всё сильнее.

Заодно снова всплыл старый план со скаутом, который искал бы для компании перспективные проекты. Человеком или, ещё лучше, целой маленькой командой, которая рыла бы землю в поисках самородков. Но опять всё упиралось в кадры. Следовало давно начать набирать таких людей, только задач и без этого хватало по горло.

Я взглянул на часы и снова взялся за ручку. До вечера лист за листом ложились на стол. Я вытаскивал из памяти всё, что хоть немного касалось поисковых систем, и складывал в длинную цепочку мыслей.

Несколько раз ловил себя на том, что ухожу слишком глубоко и начинаю описывать разработчикам вещи, в которых сам уже не уверен. Такое безжалостно зачёркивал. Мне не надо учить программистов программировать. Моя задача — показать, куда мы идем.

Информацию я в итоге решил отнести сам. Заодно хотелось размять ноги.

Выйдя из кабинета, я прошёл по длинному коридору бывшего завода. Здесь всё ещё чувствовалось прошлое здания: высоченные потолки, широкие пролёты, толстые стены, рассчитанные не на уют офисных работников, а на вибрацию промышленного оборудования. Однако постепенно пространство менялось. Старую серость закрашивали, вдоль стен тянули новые кабели, появились нормальные светильники, двери и таблички.

Я завернул в альма-матер Виды.

В отделе разработки царила та самая рабочая атмосфера, которую невозможно подделать красивой мебелью и дорогим ремонтом. В воздухе смешались запахи кофе, тёплой электроники и еды из каких-то коробок. Гудели системные блоки, щёлкали клавиши, то и дело звонил внутренний телефон.

Программисты сидели за столами, огороженными невысокими стенками, и каждое рабочее место постепенно превращалось в отдельный маленький мир. На перегородках висели фотографии родных, стикеры с заметками, нарисованные от руки схемы, вырезки, небольшие постеры и прочая ерунда, совершенно бесполезная для компании, но почему-то необходимая человеку, который проводит здесь половину суток.

На перегородке Матео висела фотография Евы.

Причём Ева на ней выбрала такую позу, что фотографию можно было использовать вместо теста на половое созревание.

Я остановился за спиной главного разработчика. Матео меня не заметил. На экране перед ним были открыты три окна. В одном бежал код, во втором отображалась какая-то таблица, в третьем висел график роста Виды. Парень быстро прыгал между ними, что-то правил, сверялся с записями и тихо ругался себе под нос.

Я положил руки ему на плечи и слегка помассировал.

— Рубен, отстань! — проворчал Матео, даже не обернувшись. — Если я не дам результат большому боссу к завтрашнему дню, он меня четвертует.

Я чуть сильнее сдавил его плечи.

— Рубен! Я серьёзно, ты не в моём вкусе-е-е-е… бать! Сеньор Виктор!

Матео подпрыгнул так резко, что едва не снёс кресло. Ужом выскользнул из моих рук и заметался возле стола, одновременно пытаясь понять, что именно мне уже удалось увидеть.

Понял.

Его рука молниеносно сгребла портрет Евы в весьма вызывающей позе.

— Это у тебя откуда? — спросил я, провожая взглядом скомканный глянцевый лист, который парень пытался засунуть в карман.

— Что? — невинными глазами посмотрел на меня охальник.

— Признавайся давай, мне ещё не хватало судебного иска за домогательства! — совершенно серьёзно сказал я ему.

Матео покраснел от шеи до ушей.

— С Виды скачал, её аватарка, а затем распечатал, — вякнул он себе под нос.

Я не выдержал и расхохотался. Смех прокатился по отделу, привлекая внимание. Из-за перегородок начали появляться головы. Кто-то ухмыльнулся, кто-то попытался сделать вид, что страшно занят. Матео опасливо осмотрелся.

Один Лунтик не поднял головы. Игнасио сидел в наушниках, глядя в монитор, и был настолько далёк от дел мирских, что рядом можно было устроить свадьбу, пожар и государственный переворот одновременно.

— Так такие крепости не штурмуют, — поделился я с Матео мудростью.

— Возьму измором, — пробубнил он. — Осаду никто не отменял.

— А из орудий ты приготовил томные взгляды, ага, — кивнул я. — Вот это настрой! Держи мои доработки.

Я положил на стол исписанные листы и заодно бросил короткий взгляд на график «Вида против Семвика».

— Стоп. А это что?

Матео проследил за моим взглядом, и его смущение мгновенно сменилось широкой улыбкой.

— Мы набрали за сутки двести пятьдесят тысяч пользователей. Итого у нас один миллион триста тысяч.

Он произнёс цифру с таким удовольствием, словно лично поймал каждого нового пользователя и притащил сюда за шкирку. На графике линия Виды взлетала почти вертикально.

Миллион триста.

Хорошо. Очень хорошо.

— Но у Семвика в два раза больше, — продолжил Матео, и радость заметно утихла. — Судя по всему, они широко протестировали гипотезы, а сейчас углубились в наиболее конверсионные каналы трафика и усилили присутствие в самых горячих нишах.

Я наклонился ближе к монитору. Семвик тоже рос. Не так резко, зато уверенно.

— Логично, — одобрительно кивнул я. — Начало у них было слишком широкое. Значит, действительно тестировали.

Они не сидели сложа руки, и это хорошо. Конкурент, который не сопротивляется, ничему тебя не учит.

— Ваша идея с брендированием гоночной машины — это нечто, — искренне признался Матео. — Она дала невероятный прогресс. Но регистрации уже падают, всё-таки событие завершилось.

— Ничего. Главное — удержание.

Привести человека рекламой можно один раз. На этом этапе мне было важнее другое: сколько из этих двухсот пятидесяти тысяч зайдут завтра, сколько через неделю.

— Не представляю, сколько стоила такая реклама, — произнёс Паскаль, работающий рядом с Матео.

— Ты мне не поверишь, — покачал головой я.

— Так много? — округлил глаза парень.

— Не поверишь, — повторил я и тут же сменил тему. — У нас в работе было две задачи. Пока я здесь — отчёт по обеим.

Паскаль моментально посерьёзнел и развернул ко мне монитор.

— Магазин приложений внутри операционной системы делается, вот текущий прогресс. Но нужны дополнительные мощности, всё-таки планируется большой объём данных для хранения и развёртки.

На экране мелькнули грубые наброски будущего интерфейса. Пока всё выглядело бедно: категории, карточка программы, кнопка установки, рейтинг, несколько служебных окон. Но скелет уже угадывался.

— И Виде серверы нужны, — добавил Матео. — Я уже составил запрос для Евы.

Он быстро собрал со стола несколько листов в одном ему известном порядке.

— Давай, я передам.

Я протянул руку, но коснуться бумаги не успел. Матео моментально отдёрнул добычу к груди.

— Я сам! — пугливо воскликнул он и уже значительно спокойнее добавил: — Если позволите.

Я посмотрел на него, потом на край кармана, из которого выглядывал кусочек фотографии, и снова на него.

— Хм. Дерзай.

Парень просиял.

Пусть идёт. Заодно узнаем, насколько надёжен план взятия крепости измором.

— Что скажешь по играм внутри Виды?

Теперь задумались оба.

— Сделать платформу несложно, — первым ответил Паскаль. — Она будет готова до конца недели. Но что делать с играми? Откуда их брать? И мы ещё не обговорили формат монетизации. Она будет идти с рекламы?

— Нет. Будем брать тридцать процентов от дохода игродела. Реклама внутри игр на раннем этапе нежелательна. Не хочу, чтобы пользователь открывал какую-нибудь ферму, а ему сразу в лицо лезло десять баннеров.

Паскаль кивнул и что-то записал.

— Постепенно введём формат: посмотри рекламу — получи десять монеток, дополнительную жизнь, ускорение или ещё какую-нибудь виртуальную ерунду. Но позже, когда появятся сами игры и аудитория привыкнет.

— А сейчас? — уточнил Матео.

— Сейчас подключаем рекламную платформу для самих игроделов. Пусть продвигают игру внутри Виды.

Чем дольше я говорил, тем сильнее складывалась картинка. Социальная сеть давала разработчикам аудиторию. Разработчики давали социальной сети развлечения. Игроки приводили друзей, потому что в одиночку играть скучно. Разработчики платили за продвижение, а деньги снова уходили в развитие платформы.

Оставалось запустить маховик.

Закончив планёрку, я поднялся и двинулся назад. К этому времени за окнами уже заметно потемнело. Завод постепенно менял дневной шум на вечерний. Рабочих в коридорах стало меньше, зато в отделе разработки никто, похоже, даже не собирался домой. В тишине особенно отчётливо слышался перестук клавиатур.

Когда я вернулся в кабинет, Ева умиротворённо отбивала на клавиатуре очередное поручение. Стучала она быстро, почти без пауз. Рядом лежал раскрытый ежедневник, несколько документов и телефон. Стол каким-то чудом оставался идеально организованным, хотя через руки этой женщины за день проходило больше бумаг, чем через небольшой муниципалитет.

Я остановился возле своего места и посмотрел на папки.

Первая — дэ Гарро.

Пока в сторону. До начала театра политических действий ещё есть время. К тому же я ждал хода самого дэ Гарро. Мне не нужно искать выходы на него. Если политик действительно такой, каким его описывали, он сам меня найдёт.

По влиянию в интернет-пространстве мы пока вторые, но конкретно для дэ Гарро — первые. В Семвик за продвижением он не придёт. Те, конечно, способны создать кандидату любой имидж, если захотят. Вот только дэ Гарро там скорее нарисуют рога, подпишут снизу что-нибудь оскорбительное и отправят лесом.

Значит, рано или поздно дверь моего кабинета откроется.

Внутри страны ему как никогда нужна поддержка. Каким-то образом он продавил парламент и взял там власть. Отлично. Но парламент — это только одна армия. Есть ещё медиа, корпорации, владельцы капитала, информационных каналов и миллионов рабочих мест. Здесь дэ Гарро нужны союзники. С Мундо он придумал неплохо. Своя газета даёт голос. Но одного голоса мало, если вокруг тебя орёт хор.

Я отложил папку и взял следующую.

Вифон.

Здесь ситуация стабилизировалась. Мы медленно выпускали устройства, партия за партией, но рынок складывался не в нашу пользу. Главная проблема оставалась прежней — компоненты.

В Валентии их попросту невозможно достать в нужном количестве. Ни в каком количестве. Можно конечно продавить самые мелкие компании, но бороться за такую мелочь — терять время.

Договоры обеспечат необходимый минимум.

Дальше я либо увижу бога, либо сломаю границы этой страны.

Третья папка — Вида. Истории, новый формат для молодёжи, текущая статистика, ошибки, отчёты по удержанию. Здесь дела шли лучше всего. Социальная сеть работала и работала хорошо. Основу мы заложили, теперь требовалось удержать аудиторию и постоянно давать ей повод возвращаться.

С Габриэлем мы тоже наконец установили нормальный контакт. Он, конечно, был груб, но я его понимал. Карла — его единственная дочь. Он безумно напуган происходящим, хоть и никогда в этом не признается.

Само собой, существуют факторы, которые от меня совершенно не зависят. Габриэль это тоже понимает. Он просто ершится, показывает серьёзность намерений. В конце концов, перед ним девятнадцатилетний юнец, пусть этот юнец уже несколько раз доказал, что кое-что умеет.

Я закрыл папку и резко поднял голову.

Одна мысль наконец сложилась до конца.

— Ева.

Помощница мгновенно перестала печатать.

— Да?

— Нужен список игровых студий. Начни с низов. Мне не нужны мастодонты, которые полгода будут согласовывать сам факт разговора.

Ева уже потянулась за ручкой.

— Мне нужны разработчики браузерных игр, мелких сетевых проектов, ученики технических вузов и вообще все, кто связан с созданием и оформлением подобного продукта. Программисты, художники, дизайнеры. Те, кому есть что показать, но нет собственной аудитории.

— Будет не раньше завтрашнего вечера, — с сомнением сказала Ева.

— Жду. Также оформи для них приглашение. Мне нужно хорошее помещение для конференции. Сто участников, может, сто пятьдесят.

Ева перестала писать. На несколько секунд задумалась, покусывая колпачок ручки, затем посмотрела через стекло в сторону заводских корпусов.

— А что, если провести всё здесь? Основную часть завода расчистили, окна обновили, даже пол залили. Один из больших залов сейчас пустой. Сэкономим на аренде, возьмём только оборудование, сцену, кресла, звук… Хотя оборудование можно купить. Оно пригодится для будущих презентаций.

Я проследил за её взглядом и представил бывший заводской цех после уборки. Высоченный потолок, металлические фермы, огромные окна. Внизу сцена и ряды кресел, на заднем плане символика Виды.

Даже лучше безликой гостиничной конференц-залы. У этого места хотя бы будет характер.

— Возможно… — я покрутил идею в голове. — Это хорошо. Если даже не удастся сэкономить сейчас, в будущем окупится. Презентации Вифона, встречи с разработчиками, рекламодателями… Вот только надо проверить финансы. Уверен, там уже мышь повесилась.

— С финансами всё не так плохо, — задумчиво произнесла Ева, снова кусая колпачок ручки.

— Посчитай. Счета вышли Марии, — подвёл итог я. — И ещё, нам нужен бухгалтер. Пора наконец навести порядок в кошельке. Я уже слишком часто узнаю о собственных деньгах по косвенным признакам. Назначь собеседования.

Поставив последнюю точку, я откинулся на спинку кресла.

И тут меня поразила гениальная идея.

Настолько простая, что я даже замер.

Как вовремя-то.

— Ева…

Она подняла глаза.

— А…?

— Мне нужен расклад по браузеру. Амиго. Этот чёртов браузер…

— Сделаю.

— Компания, владельцы, аудитория, доли, финансовое состояние, инвесторы. Всё, что найдёшь.

Ева кивнула и тут же зарылась в бумаги, а я едва не похвалил себя вслух за сообразительность.

А ведь действительно.

Рекламные кабинеты активно заливались деньгами. Ручеёк ещё тот — не река и даже не брандспойт, так, хороший открытый кран. Но деньги уже текли. Впервые за долгое время у нас появлялось пространство для манёвра, а не только бесконечный выбор, какую дыру заткнуть первой. Стагнация имеет свои плюсы, даже жаль, что это затишье перед бурей.

Давление корпоратов ослабло, они заняты созданием собственным продуктов, но скоро запустят их. Уверен, в глобальном плане будущего, когда все стороны большой игры поделили теплые места, моего имени и вовсе там нет.

Даже интересно, как они отреагируют на мой следующий ход.

Почему бы не узнать, как обстоят дела с этим чёртовым браузером?

Я медленно улыбнулся.

Если не смогу позволить себе Амиго целиком, то часть точно куплю. А там посмотрим. Может, получу команду. Может, технологии. Может, долю и место за столом.

А может…

Я одёрнул себя раньше, чем фантазия успела купить половину Валентии.

Мечты! Не очаровывайся, Виктор — не разочаруешься.

За окном окончательно стемнело. Стёкла превратились в чёрные зеркала, отражавшие освещённый кабинет. Где-то в глубине здания по-прежнему горел свет отдела разработки, и даже отсюда иногда слышались приглушённые голоса.

Я сохранил последние документы, выключил компьютер и несколько секунд просто сидел в наступившей тишине.

Сложный день подходил к концу.

За сегодняшний день у нас появился зачаток будущего поисковика, план магазина приложений, игровая платформа, конференция разработчиков и потенциальная покупка браузера.

Нормальный рабочий день.

Я поднялся из кресла, собрал разбросанные по столу бумаги и только теперь вспомнил про давно остывший кофе.

Пить его было уже невозможно.

И почему-то именно это раздражало сильнее всего.