РОКОВАЯ ФОТОСЕССИЯ

Проводив Гомера тяжелым взглядом, Стрелец открыл папку. Внутри лежал единственный документ — список из тринадцати фамилий. Некоторые показались советнику знакомыми. «Черт! Да это же жертвы тех несчастных случаев, о которых говорил Бурый», — внезапно осознал он. Фамилия самого Бурого шла последней, под тринадцатым номером. Напротив строк «четырнадцать» и «пятнадцать» чернели жирные вопросительные знаки. Стрелец быстро сложил листок, пряча его от Альбины. Еще раз осмотрел пустой скоросшиватель и бросил его под ноги. Такой наглости он не ожидал.

Альбина заметила, как изменился муж, и ей стало не по себе. Советник думал теперь только об одном: надо срочно найти Орловского, поручить ему заботу о жене и бежать спасать полковника Бурого. Если, конечно, еще не поздно.

— Что там такое, Костя? — Альбина сделала шаг к нему, ее голос слегка дрожал. — На тебе лица нет. Что это за папка?

— Пустяки, старые архивные дела, — Стрелец постарался, чтобы его голос звучал максимально буднично, но фальшь все равно промелькнула. Он мягко, но настойчиво взял жену за плечи и заглянул ей в глаза. — Слушай меня внимательно. Мне нужно будет отлучиться. Буквально на пару минут. Сейчас я провожу тебя к Орловскому, и ты будешь ждать меня, не отходя от него ни на шаг.

— Сейчас? Отлучиться? Но тот человек… Он ведь угрожал тебе… нам… Костя, мне страшно.

— Милая, все будет хорошо. Мне только нужно проверить одно… предположение, и мы сразу поедем домой. Обещаю. И вообще, забудь о нем, — настойчиво попросил он.

— Как же, забудешь такого! — возмутилась Альбина. — Да по его глазам видно: ему человека убить — что стакан воды выпить!

— У страха глаза велики! — заметил советник, подумав о том, что его жена недалека от истины. — Милая, не стоит паниковать, через пару часов мы уже будем сидеть за столом в Панкове и пить шампанское.

В последнем, правда, советник сильно сомневался. Но сейчас он больше всего на свете хотел успокоить супругу.

Они быстро шли по гулким коридорам Дома офицеров, направляясь к фойе. Стрелец крепко держал Альбину под руку, но она чувствовала, что муж напряжен не меньше ее. Чем ближе они подходили, тем громче становился гул радостной толпы.

Праздничное настроение, царившее там, неприятно диссонировало с ощущениями Басовых. В атмосфере всеобщей радости и возбуждения они почувствовали себя чужими.

Советник методично сканировал зал, высматривая в толпе майора Орловского. Тот, сверкая своей неподражаемой улыбкой, стоял в компании нескольких высокопоставленных гостей. Мужчины что-то шумно и весело обсуждали. По его расслабленному виду никак нельзя было предположить, что чекист находится на службе.

Стрелец уверенно рассекал толпу, увлекая Альбину за собой. Орловский, заметив приближающегося советника и его супругу, приветливо поднял руку, приглашая их в свою компанию. Рядом с ним стояли двое старших офицеров штаба с женами.

— А, Константин, Альбина! Ну наконец-то, — майор сделал широкий шаг навстречу. — А мы вас уже заждались. Господа, позвольте представить: наш политический советник из Бонна Константин Иванович Басов и его прекрасная супруга Альбина Арсеньевна.

Орловский быстро представил своих собеседников — полковников из тылового управления и их важных жен. Альбина вежливо, хотя и через силу, улыбнулась, стараясь поддержать светский тон, но ее пальцы все еще мелко подрагивали. Это не осталось незаметным для опытного майора.

— Извините, товарищи, но я украду у вас товарища Орловского буквально на пару минут, — галантно улыбнулся компании советник и мягко увлек майора за ближайшую мраморную колонну, стараясь найти место подальше от чужих ушей.

Но даже и после того, как они оказались вне зоны слышимости, улыбка не сошла с лица комитетчика, только глаза хищно сузились.

— Что стряслось? — тихо, одними губами спросил Орловский, глядя на Стрельца. — Положа руку на сердце, на вас обоих лица нет.

— Федор, слушай меня внимательно! — советник постарался быть как можно более кратким. — Нам повезло познакомиться с Греком.

— Черт! — не сдержался Орловский.

— Именно. Он представился как Гомер Василий Васильевич.

— Кто? — хохотнул майор. — Интересно — это фамилия или еще один псевдоним?

— Ладно, я и сам не смог сдержаться, — улыбнулся советник. — Шутки в сторону, действительно Гомер Василий Васильевич. Пока не проверишь, не узнаешь. Но я сомневаюсь, что это его настоящее имя. Не может быть, чтобы они здесь совсем советской власти не боялись.

— Угрожал?

— Угрожал, — кивнул головой советник.

— Судя по тому, что этот гад нашел вас, тебе удалось переговорить с Бурым, — заметил Орловский.

— Да, удалось, но боюсь, что я был последним, кому это удалось…

На лице Орловского проскользнуло недоумение. Майор внутренне подобрался.

— У тебя есть основания полагать, что его уже убрали? Так быстро? Без подготовки? — не поверил Орловский.

Стрелец вытащил из кармана листок, найденный им в папке, которую Гомер бесцеремонно всучил Альбине.

— Федор, все эти люди стали жертвами несчастных случаев на протяжении последних трех лет. И никто… ничего… нигде… Похоронили и забыли. Почти такой же, только из семи фамилий, мне дал Бурый.

— Погоди, Гомер тебе сам всучил тебе расширенный список? Для чего?

— Ну знаешь, об этом мы подумаем позже. А пока я хотел бы проверить Бурого. Нужно его вытаскивать, пока не поздно.

— А если это он доложил о твоем визите? Ты об этом не подумал? — майор Орловский предупреждающе посмотрел на советника. — Тогда — это ловушка.

— И все же, я должен попробовать. Прошу тебя, присмотри за Альбиной. Не оставляй ее одну ни на секунду. Ты понял меня?

— Постой. Есть у меня одна идея. Поболтай пока с вояками. Пять минут все равно погоды не сделают.

Альбина блистала в компании военных и их жен. Собеседники расспрашивали ее о жизни в Бонне, о дипломатических приемах, о знаменитостях, с которыми ей удалось познакомиться. Когда она поделилась фактом знакомства с Беккенбауэром и даже призналась, что у нее есть автограф и совместное фото, сердца полковников окончательно растаяли.

— Неужели он действительно такой простой человек? — сомневался грузный лысоватый дядька.

— Абсолютно. Франц очень спокойный и открытый, действительно любит и ценит своих болельщиков. А уж как он был счастлив, когда ему организовали встречу с Леонидом Ильичом…

— Ах, Альбина Арсеньевна, завидую вам, — мечтательно заметила строгая дама с начесом. — В таких кругах вертитесь.

— Ну что вы, — скромно ответила жена советника, — в этом нет моей личной заслуги. Все по долгу службы супруга.

— Ах, а вот и ваш супруг, — прощебетала дама. — Товарищ Басов, а где вы потеряли майора Орловского?

— Он просил передать свои извинения, вернется через пару минут, — советник выразительно посмотрел на часы.

Ему вся эта светская болтовня была сейчас совсем некстати.

— А-а, советник Басов! — прогудел незнакомый голос. — Какая неожиданная встреча в столь знаменательный день!

Толпа расступилась, и перед Стрельцом показался властный сухопарый мужчина в генеральской форме. Парадный мундир украшали сверкающие золотые погоны и целое созвездие орденов. В руке он держал красивую антикварную трость.

Чуть позади него шла знаменитая балерина, чье имя когда-то гремело на подмостках Большого. Казалось, годы над ней не властны. Изысканное черное платье в пол со сложным воротником, полностью закрывавшим шею, делало ее похожей на хрупкую лиану. Две огромные каплеобразные жемчужины в ушах дополняли совершенный образ. На лице красавицы застыло высокомерное выражение. Было видно, что она не чувствует себя в этом месте своей, да и место ей не соответствует. Альбина посмотрела на генеральшу с веселой улыбкой и представила ее в синем халате школьной технички с ведром воды и шваброй на перевес и едва не расхохоталась в голос.

— Не имею чести знать, — ответил советник, догадываясь, правда, кто перед ним.

— Что же позвольте представиться, генерал-майор Дятлов Петр Вацлавович. Моя жена — Катерина Рувимская. Думаю, в представлении ее таланта вы не нуждаетесь.

Рувимская величественно кивнула. Стрелец внутренне чертыхнулся. Появление Дятлова в этот момент было совсем не в дугу. Игнорировать офицера такого ранга в принципе не стоило, а игнорировать Дятлова было опасно. Советник, не стесняясь, рассматривал лицо противника. Он был вынужден признать, что Петр Вацлавович фигура в высшей степени необычная. Просматривалось в нем что-то мефистофельское. Энергия власти и грозной силы создавала вокруг него особую ауру. Возникало впечатление, что окружающие преклоняются и боятся его. А ведь Дятлов был даже не в первой тройке руководителей ГСВГ.

— Приятно познакомиться, — как ни в чем ни бывало ответил дипломат. — Прекрасный вечер, не правда ли?

— Прекрасный? Да это исторический день, Константин Иванович! — Дятлов сложно постучал тростью об пол. — Говорят, этот праздник — целиком ваша заслуга. В противном случае у звезды советской космонавтики и времени бы не нашлось для защитников родины…

— Ну что вы, Петр Вацлавович, вы преувеличиваете мои скромные заслуги. Наслышан и восхищен вашим творчеством, Екатерина… — Стрелец слегка наклонил голову, лихорадочно соображая, как поскорее завершить этот разговор.

— Екатерина Наумовна, — глубоким грудным голосом ответила генеральша.

— Екатерина Наумовна, — зачем-то повторил Стрелец.

Наблюдавшая за этой сценой Альбина подумала о том, что балерина насколько хороша, настолько глупа. И опасна. Эта женщина показалась ей воплощением абсолютного эгоизма.

— А что же вы, Константин Иванович, не познакомите нас со своей супругой? Забыли, что вы здесь не один? — язвительно произнесла Рувимская.

— Простите. Альбина Арсеньевна Басова, — произнес Стрелец. Помолчал мгновение, а затем добавил, акцентируя внимание на последней фразе. — Политическая советница.

— Екатерина Наумовна, — голос Альбины лился как мед, — будете в Бонне, непременно дайте знать, я с удовольствием покажу вам наши достопримечательности.

Про себя Альбина понадеялась, что эту воблу дальше берлинской стены никто не пустит. Она тоже умела плеваться ядом.

Орловский внимательно наблюдал за тем, как генерал Дятлов взял Стрельца в оборот. Советник держал удар безупречно, сохраняя на лице маску вежливого внимания, но это не могло продолжаться бесконечно. Каждая минута, которую он проводил в компании генерала и его царственной супруги-балерины, приближала катастрофу. Время, отпущенное полковнику Бурому, стремительно истекало. Если уже не истекло.

Альбина заметила чекиста.

— Простите, — обратилась она к собеседникам, вертя в руках элегантную французскую пудреницу, — я покину вас на пару минут.

Она направилась в сторону туалетов, где ее поджидал Орловский.

— Передайте мужу, что я сам проверю Бурого, ждите меня оба здесь, — шепнул он ей на ухо. — Именно здесь, среди людей, чтобы все видели, что вы делаете.

— Федор Юльевич… — Альбина хотела что-то уточнить или возразить, но Орловский уже растворился в толпе.

* * *

В интендантский флигель майор Орловский отправился не один. Компанию ему составил специальный корреспондент ТАСС Саня Власов. Этот огромный и шумный человек с роскошной черной бородой и абсолютно лысым черепом был желанным гостем модных московских компаний, слыл великолепным рассказчиком и имел репутацию надежного друга. Александр Григорьевич Власов был капитаном госбезопасности. И хотя сферы их интересов раньше не пересекались, Орловский знал это наверняка.

Впереди показалось двухэтажное строение, в котором размещались тыловики. Старая немецкая постройка с узкими окнами казалась совершенно пустынной. Свет не горел даже в коридорах.

Когда они приблизились к крыльцу, Орловский внезапно замер. Внутренний голос, то самое шестое чувство, которое не раз спасало его, кричало об опасности. Вокруг строения стояла мертвая, неестественная тишина. После шума офицерского Дома культуры ему показалось, что он попал в вакуум. Даже Саня Власов притих. Несмотря на свои внушительные габариты, журналист умел передвигаться едва слышно, а тут и вовсе перестал касаться земли.

«Ты параноик, Федор, — мысленно укорил себя Орловский, пытаясь отогнать мерзкое предчувствие. — Здесь закрытый гарнизон. Полно народу. Никто не станет убирать Бурого на глазах конторы. Побоятся расследования, которое им совершенно без надобности. Серьезно? Ты сам себе веришь?»

Майор проигнорировал предупреждение собственного подсознания и сделал шаг вперед, наступая на каменную ступеньку крыльца. Власов шел следом за ним. Единственным его оружием была модная фотокамера и кулаки. Последние, правда, выглядели более чем внушительно.

— Смотри, Федор Юльевич, если что, с тебя новая камера, — пошутил Власов, чтобы хоть немного разрядить атмосферу.

Тишина действовала не только на Орловского. Они поднялись по ступенькам, Федор толкнул входную дверь. Внутри пахло сухой штукатуркой, старыми бумагами и мастикой для пола.

— Пахнет мертвечиной, — едва слышно прошептал Власов, втягивая носом воздух.

— Тебе кажется. Пошли дальше, — сухо ответил Орловский, хотя его собственное сердце было согласно с журналистом.

Они подошли к кабинету Бурого. Дверь была приоткрыта.

— Пахнет мертвечиной, — повторил Власов. Он приготовил фотоаппарат для съемки.

Орловский кончиком ботинка поддел дверь. Он был готов к любому развитию событий, но внутренне склонялся к тому, что действительно «пахло мертвечиной».

Полковник Бурый сидел в своем рабочем кресле, откинувшись на спинку. Его голова была неестественно запрокинута назад, а на правой стороне черепа, прямо над виском, чернело рваное отверстие, окруженное запекшейся, почти черной кровью. В широко открытых глазах полковника отражалась вечность. Смердело порохом.

Власов начал фотографировать. Орловский был уверен, что капитан — настоящий профессионал и не упустит ни одной детали.

Федор приблизился к столу, приложил два пальца к сонной артерии Бурого, хотя и без того было ясно, что полковник мертв. Они опоздали всего на пару минут. Тело было еще совсем теплым.

— Вот тебе и «тринадцатый», — пробормотал себе под нос Орловский.

— Что ты сказал? — уточнил коллега.

— Неважно, — ответил майор. — Важно другое. Я не вижу пистолета.

— Выходит, мы их спугнули, — заметил Власов, продолжая щелкать фотоаппаратом. — А все могло бы сойти за банальное самоубийство.

— Может, еще и сойдет, — обронил Орловский.

Власов не стал задавать лишних вопросов. Это было не его расследование. Он делал то, что был должен — фотографировал.

Орловский был уверен, что в одном из соседних кабинетов притаился убийца. И когда они уйдут, он закончит инсценировку. Можно было, конечно, сделать попытку захватить злодея, но это не имело никакого смысла. Комитетчик знал: если они наделают шума, то из гарнизона выедут в компании с Бурым.

* * *

Стрельцу показалось, что генерал Дятлов намеренно затягивает разговор с ними. Словно ждет какой-то отмашки. Беседа становилась бессмысленной, неинтересной и утомительной, превращаясь в пустопорожнюю болтовню. Петр Вацлавович то и дело поглядывал на массивный генеральский хронометр.

«Чего же ты ждешь, коварный змей?» — Стрелец снова и снова задавался этим вопросом. Он видел, что напряжение нарастало и у генерала. Неизвестно, сколько вся эта светская болтовня могла продолжаться, но появление адъютанта изменило все. Как Стрелец ни старался, но разобрать, что офицер вполголоса наговорил своему грозному командиру, так и не смог. Дятлов побледнел, кулаки его сжались. Другой реакции советник не заметил.

— Товарищи, вынужден с вами попрощаться, служба, знаете ли, — резко заявил он. — Альбина Арсеньевна, Константин Иванович, мы с супругой всегда рады вас видеть в ГСВГ.

Рувимская лишь кивнула головой. Альбина решила, что не стоит разбираться в том, какой смысл крылся за этим величественным жестом, поскольку он, скорее всего, ничего не значил. Театр есть театр.

Стрелец заметил Орловского в компании симпатичного бородача. На душе потеплело. Федор Юльевич улыбался так широко и искренне, будто пару минут назад не он обнаружил тело Бурого.

— Константин, пора сматывать удочки и по возможности поскорее, — прошептал Орловский. — Нам не хватило пары минут. Мне очень жаль.

Незаметно, так, чтобы не видел даже советник, Орловский протянул Альбине кассету с отснятой пленкой. Она как ни в чем не бывало засунула ее в косметичку.

Высокий Саня Власов зычно подгонял коллег и разгонял зрителей:

— Товарищи, проявим уважение, до Берлина дорога неблизкая, а Валентине Владимировне сегодня еще выступать в Союзе немецкой молодежи. Так что прошу всех на выход. Пресс-автобус уже ждет вас, осталось только занять места. Давайте, товарищи, поторапливайтесь!

Дипломат смотрел на журналиста и представлял его в роли кинематографичного массовика-затейника где-нибудь в Сочи. Отличный получился бы зазывала.

* * *

В салоне автобуса, покидавшего территорию главного советского военного городка за рубежом, царило оживление. И хотя встреча с Терешковой уже давно закончилась, журналисты все еще находились под впечатлением, они делились наблюдениями, фантазировали по поводу будущего космонавтики и мечтали о том, что когда-нибудь одному из них удастся самому снять нашу планету прямо оттуда.

Следом за ними, мягко шурша шинами по асфальту, шла представительская правительственная «Чайка», в которой находилась Валентина Терешкова.

Отъехав от КПП всего на полкилометра, майор Орловский приказал остановить кортеж. Басовы вышли из автобуса и пересели к Терешковой. Рядом с Валентиной Владимировной они были неприкосновенны. Во всяком случае, Орловский на это надеялся.

Майор вернулся назад. Власов, расположившийся на заднем сидении со всеми удобствами, лишь обменялся с Орловским понимающим взглядом. С этого момента игра шла по правилам врага.

Автобус снова тронулся в сторону Берлина. Но проехать им удалось еще от силы пару километров. Впереди, прямо посреди дороги, стоял военный УАЗ. Вооруженный патруль расположился рядом. Старший лейтенант в полевом обмундировании военной комендатуры решительно вскинул руку, приказывая водителю остановиться. Шофер нажал на тормоза, «Икарус» плавно съехал на обочину. УАЗик стоже посторонился, пропуская правительственную «Чайку».

Дверь с шипением открылась, и старлей поднялся на подножку. Он бегло обвел взглядом притихший салон, на долю секунды задержавшись на приметной фигуре бородатого Сани Власова, и сухо произнес:

— Товарищи журналисты, комендантский патруль гарнизона Вюнсдорф. Поступила ориентировка. По оперативным данным, во время съемок одному из вас случайно попали в кадр секретные элементы фортификационных сооружений особого сектора.

По салону пронесся возмущенный гул. Кто-то из московских репортеров попытался качать права, ссылаясь на аккредитацию ТАСС и АПН, но офицер даже не повернул головы.

— Да мы сами еще не видели, что нам в кадр попало, — возмутился Власов, — а вы уже уверены?

— Действительно, что за чушь вы тут несете?

— Коллеги, это какой-то розыгрыш, — тоненьким голосом произнесла Марина Дулина из «Комсомолки». — Вот уж не думала, что гарнизонный Дом офицеров имеет отношение к фортификационным сооружениям… Как вы их там назвали, товарищ офицер?

— Товарищи, спорить бесполезно. Я выполняю приказ начальника гарнизона, — старший лейтенант был непреклонен, а два автоматчика за его спиной синхронно переступили с ноги на ногу. — Во избежание утечки информации, патруль обязан изъять все отснятые фото- и кинопленки. Без исключения. Сдаем добровольно, товарищи, не задерживаем движение.

Орловский прекрасно понимал, что патруль отправили совсем за другим. Они искали ту самую пленку, которую Саня Власов отщелкал в темном кабинете интендантского флигеля, где откинувшись на спинку кресла лежало тело полковника Бурого.

— Товарищ лейтенант, — Власов поднялся со своего места, — а как же наше задание? Партия отправила нас в Германскую Демократическую Республику, чтобы мы отчитались перед советским народом об участии нашей страны во Всемирном фестивале молодежи и студентов. На этой пленке, — он потряс кассетой, — моя работа за два дня. Вы хотите, чтобы я по вашей вине всю оставшуюся жизнь уголь в кочегарке перекидывал или дворы мел?

Трудно было переоценить гвалт, который поднялся в салоне. Возмущению акул пера не было конца и края. В конце концов доведенный до крайности лейтенант достал из кобуры пистолет и заорал, направив его вверх:

— Стрелять буду, если не заткнетесь! — гавкнул он так, что затряслись окна. — У вас своя работа, а у меня — своя!

Процедура отъема фотоматериалов и заполнения подписок о неразглашении заняла более двух часов.

* * *

От автора: следующая глава будет опубликована через сутки 25 августа в 00:00. Спасибо за понимание.