Утренние процедуры прошли быстро и незаметно. Я проснулся, умылся водой из таза, принесённого Любой, и сел завтракать. Ничего волшебного, простая каша с добавлением лесных ягод. Вкусно, сытно, а главное, питательно!

Залил всё это горячим травяным взваром и покинул терем, не забыв поблагодарить Любу и повелев ей передать мою похвалу нашим поварихам.

Работы сегодня предстоял непочатый край, а потому я не желал отвлекаться ни на что более. Стоило мне выйти на крыльцо, как я отметил необычайную пасмурность. Из терема это было не так заметно, но всё небо заволокло серыми тучами. Они, точно ковер, накрыли собой весь небосвод, не оставляя ни просвета, ни прорехи, ни единого проблеска синевы.

Всё указывало на то, что скоро быть дождю. И это будет не какая-то мелкая морось, а настоящий ливень. Я это понял по характерной духоте, повисшей в воздухе. Грозовой фронт уверенно двигался со стороны леса в нашу сторону, и я сильно сомневался, что он обойдет нас стороной.

Пройдет максимум полдня, и на деревню обрушится стена воды. Оставалось только надеяться, что на Рубеже дожди будут не сильно отличаться от тех, к которым я привык. Не хотелось бы обнаружить в данной местности тропический ливень, длящийся не пару часов или, быть может, день, а недели и месяцы!

Деревенские, думавшие, поди, в схожем ключе, носились по улице, как заведенные. Каждый старался успеть выполнить как можно больше задач до того, как польет.

Я видел, как женщины спешно собирали белье с веревок, как поварихи кружились на общей кухне. Это, кстати, могло стать ещё одной проблемой для деревни. Если дождь будет идти продолжительное время, то как питаться всем нам? Сомневаюсь, что под ливнем получится развести костер и что-либо приготовить. Сегодня-то это не приведет к концу света, я помнил, что со вчерашнего ужина ещё осталась еда. Но вот в будущем… следовало обязательно озадачиться постройкой полноценной столовой. А пока надо срочно отдать распоряжение натянуть какой-нибудь навес.

Так, уйдя с головой в планы застройки, я и не заметил, как дошел до избы Елисея. Первым делом в списке у меня стояла проверка раненых. Всё-таки они достойно себя показали в недавнем бою и нуждались не только в лечении, но и моральной поддержке.

Уже готовясь открыть входную дверь, я вдруг столкнулся нос к носу со стариком Елисеем. Тот приветливо кивнул, отходя в сторону и освобождая мне путь.

— А я всё ждал вас, господин Стратег.

— Так ждал, что аж у двери караулил? — пошутил я, входя внутрь избы.

— Не более чем случайность, господин Стратег! — хохотнул старый травник, указав вглубь своей обители. В ту самую часть, где у него располагались «больничные койки». Там уже лежали наши пострадавшие, вокруг которых кружила Василиса. Заметив меня, она расплылась в улыбке, после чего вернулась к работе.

— Как обстоят дела? — понизив голос, поинтересовался я. У большинства «пациентов» были незначительные раны. По большей части вывихи, неглубокие порезы да ушибы. Но я не был уверен, не разовьётся ли это во что-то большее. Уж больно много я читал книг и видел фильмов, где в средневековье один порез указательного пальца мог привести к мучительной смерти. Нам такого «добра» точно не надо!

— Всё не так плохо, как я ожидал, — заверил меня травник. — Раны у большинства несерьёзные. Я их промыл, использовал целебную мазь, после чего наложил повязки. Несколько дней, и все будут как новенькие. Другое дело — Лаврентий. Рана у него серьезная. Но даже так он встанет на ноги. Уйдет на это, правда, две-три недели, не меньше.

При моем появлении пациенты попытались подняться, но я остановил их взмахом руки. Не хватало того, чтобы они усугубили свои травмы.

Я перебросился с мужиками парой фраз. Убедился, что у них всё хорошо. Затем мой взгляд зацепился за понурого Лаврентия. Выглядел он, прямо скажем, неважно. Проседи в его бороде, кажется, стало больше. Лицо осунулось, скулы выступили, губы потрескались, но при всем при этом он продолжал следить за мной от самого порога.

Это натолкнуло меня на некоторые мысли, и я решил проверить Статус Лаврентия.

Имя: Лаврентий Смелый

Отношение: стыд

Талант: Щитоносец

Любопытная способность, кстати. Не просто воинская, а еще и с конкретной специализацией.

— Как себя чувствуешь, Лаврентий? — не стал я ходить вокруг да около, подходя к его койке.

— Всё ещё небо копчу, — невесело усмехнулся мужчина. — И на том спасибо.

— Елисей сказал, лежать тебе ещё пару недель.

— Слышал я, что он говорит…

Он замолчал и опустил голову. Василиса брякнула чем-то за моей спиной. Койка одного из крестьян недовольно скрипнула.

— Господин Стратег, — Лаврентий первым же нарушил тишину. — Я спросить хотел.

— Я тебя слушаю.

— Я в Дальней с самого первого дня. Я среди прочих строил ваш терем, а затем и избы. Вместе со всеми валил лес, когда вы собрали лесорубов в дубраву. Я же вызвался сопровождать вас в Упахалово…

Мужчина выдержал небольшую паузу.

— А теперь я торчу здесь, отлыниваю от дела и только и делаю, что жру чужой хлеб.

Я понял, к чему он клонит.

Видеть такое мне доводилось и раньше. Человек тридцать лет отработал на одном месте, и его выводят на пенсию с почётной грамотой, а он приходит через неделю и просит устроить его обратно — хоть сторожем, хоть уборщиком, да хоть кем! И ему даже плевать на оклад и рабочий график. Почему? А всё просто.

— Что тебя тревожит, Лаврентий?

— То, что от меня не будет толку, — ответил мужчина.

Нет ничего страшнее на свете чувства, когда ты ощущаешь себя ненужным. Взять всё тот же пример. Недавно у тебя была работа, от тебя кто-то зависел, ты чувствовал, что делаешь полезное дело. Но вот ты этого лишаешься, выходишь на пенсию. И вроде бы самое время начать жить для себя одного?

Ты всю жизнь пахал, самое время отдохнуть, не так ли? А вот хрен!

Вместо этого ты жаждешь вернуться в привычную колею. В то самое состояние «необходимости». По всей видимости, Лаврентия настигла та же беда. Он готов был пожертвовать собой, чтобы помочь товарищам, но вместо этого стал обузой, хоть и временно.

Мерзкое чувство. И я знал, как его развеять, хотя бы отчасти.

— Недели через три к нам должен приехать караван, — припомнил я. Лаврентий непонимающе поднял на меня глаза.

— Караван приедет, и вместе с ним прибудут новые переселенцы. Сколько их, увы, пока не знаю, но они обязательно будут. И знаешь что, Лаврентий?

— Что?

— Им нужно будет разъяснить, как у нас всё устроено. Кто за что отвечает. Что можно, а что нельзя. Ну и вообще убедиться, что у них будет как можно меньше проблем с обустройством. Как думаешь, справишься с этим?

— Я?

— А кто ещё? — хмыкнул я. — Работа непыльная. Сиди да рассказывай всё, что знаешь. А главное, ты поможешь новичкам быстрее привыкнуть к новому месту.

Лаврентий думал недолго. На его губах вновь появилась улыбка.

— Если от меня будет польза, чего бы не помочь?

— Вот и договорились!

Поговорив с ним ещё немного, я подошёл к Елисею и отвел его в жилую зону избы.

Меня интересовало несколько моментов. В первую очередь — это рана Лаврентия.

Я помнил, насколько ужасной она выглядела сразу после битвы. В обычных условиях, как я впоследствии узнал, такая рана должна была стать смертельной, и даже в двадцать первом веке, с зашитой раной и полноценной медицинской помощью, на восстановление ушло бы не меньше месяца. Но что я слышу от Елисея? Лаврентий встанет через пару недель? Это что ещё за магия?

Я, конечно, далеко не врач, но местные, что, сделаны из гвоздей? Почему тот же Ростислав и Лёха были убеждены, что Лаврентий выживет, стоит ему только дожить до попадания в руки нашего травника?

Неужели Елисей был столь хорош в своем деле? Или же всё дело было… в средствах, что он использовал?

Эта мысль оказалась для меня настоящим открытием. А может ли так статься, что в этом мире не только животные могли впитывать в себя магию, но и растения?

— Можешь мне показать мазь, которой ты лечил Лаврентия? — поинтересовался я.

Елисей удивлённо на меня посмотрел, но не стал задавать вопросы. Старик подошёл к небольшой настенной полке, приколоченной аккурат у входной двери. Там, порывшись в глиняных баночках, он достал искомое и, вернувшись, протянул его мне.

Признаться, я поначалу думал, что травник надо мной пошутил, поскольку ёмкость выглядела как выпускной проект студента-абстракциониста — кривая, косая и совершенно несимметричная.

Елисей, заметив мой интерес, прикрыл рот кулаком и, сдерживая смех, прочистил горло.

— Это Василиса… пыталась научиться гончарному делу.

Упомянутая им девушка, увидев в моих руках свое творение, побагровела от смущения и было даже что-то пискнула, но тут же прикрыла свой рот ладошками.

Я покосился на нее, затем на старика со смеющимися глазами, после чего с улыбкой покачал головой. Все-таки смущать родственников — это святое дело!

Меня, однако, интересовала не сама банка, а ее содержимое. Вытащив деревянную пробку, я сразу почувствовал резкий травяной аромат. Вот только уже через секунду я замер, когда запах изменился, а на смену уже знакомому мне лекарственному душку пришло ощущение чистого горного воздуха.

Покрутив головой, я так и не избавился от этого странного чувства и от лёгкой прохлады, пробежавшей по моей коже.

Оч-чень необычное чувство!

Для более внятного анализа я активировал Взор Стратега.

Имя: целебная мазь из Чудняка (слабая)

Я прищурился. Чудняк? Это ещё что за растение? Этот вопрос я задал стоявшему рядом травнику.

— Чудняк, или чудесная трава — одно из лучших растений, когда вопрос касается заживления ран. Мой дед рассказывал, что она приобрела это свойство благодаря поглощению магии из недр земли. Любая рана благодаря Чудняку заживает в несколько раз быстрее. Жаль, что каждый день такой мазью пользоваться нельзя — человеку становится плохо от крупиц магии, сохранившихся в растении, — терпеливо пояснил Елисей.

Ну, конечно! Вот и ответ на вопрос — как Лаврентий и остальные остались в живых! Заражение крови, сепсис и прочие гадости? Чудесная трава переборет и не заметит.

Если травник говорил правду, тогда волшебное исцеление Лаврентия уже не кажется чем-то невозможным.

Но кто бы мог подумать, что магия была так близко, а я упорно не обращал на нее внимания. Право слово, если по лесу шастал секач, покрытый ледяной броней, то что мешало появиться траве, ускоряющей регенерацию организма?

Правильно, ничего!

Неожиданно мне пришла в голову идея.

— Елисей, говоришь, Чудняк ускоряет исцеление ран?

Травник молча кивнул.

— А что нам мешает тогда сделать лечебные повязки с мазью Чудняка, чтобы использовать их сразу после боя или прямо во время него? — уточнил я.

Вот я бы совершенно не отказался от такой «плюшки», когда жизнь висит на волоске. Это ж хоть и примитивная, но полноценная палочка-выручалочка для любого солдата!

Я же думал с Ледошкуром разобраться? Вот такая повязка может не дать кому-либо из моих людей откинуть копыта раньше времени и поможет дожить до возвращения к тому же Елисею.

Старый травник было открыл рот, чтобы мне возразить, но тут же закрыл его. Он недоуменно посмотрел в пол под собой, после чего наконец заявил:

— Сделать это можно. Вопрос больше в запасах самого Чудняка. Трава эта растет далеко не под каждым кустом. Да и сбор ее — целая морока…

— Но ведь на пару-тройку повязок у тебя Чудняка хватит? — продолжил допрашивать я.

— Должно, — кратко ответил Елисей.

— Тогда займись этим. Сам же понимаешь, что это может спасти жизни наших людей.

Старик пожевал губу, но, видя, что я от него так просто не отстану, кивнул.

— Сделаю, господин Стратег. Куда ж я денусь?

Этот мир ещё не знал самой концепции персональной аптечки, но что мешало мне это сделать раньше всех?

Правильно — ничего!

* * *

Следующим вопросом на повестке дня было размещение наших новых «работничков».

— Куда бревно кладешь, олух! Не видишь, что криво? Ну так разуй глаза! Хочешь, чтобы изба набок покосилась?

Йорик в привычной ему манере песочил наших пленников, следя за ходом работ. Шли они ни шатко ни валко, но шли. И это хорошо.

Я подошёл к плотнику и продолжил наблюдать, как он командовал недавними бандитами. Выглядели те помятыми и даже немного пришибленными, но работали исправно. Видать, ночь в сарае под охраной успела их слегка отрезвить и вбить в черепную коробку новые правила игры.

Честный труд — это вам не таскаться по лесам и жечь деревни!

— Артачатся? — поинтересовался я.

— А то как же! — буркнул старый плотник, не отрывая взгляда от работы. — Кто ленится, кто пыхтит, как почтовая лошадь после забега. Будто я многого прошу! Но ничего, ещё пара дней — и станут у меня как шёлковые.

— Откуда такая уверенность?

— А куда им деваться? — фыркнул Йорик. — Либо работать будут, либо обеда не получат. Пустое брюхо, господин Стратег, любую дурь из головы выбивает! Заставит даже бандита взяться за инструмент и начать работать на совесть!

Я невольно улыбнулся его философскому подходу. В чём-то Йорик был абсолютно прав. Голод — куда более эффективный мотиватор, нежели любые лекции о морали и справедливости. Это в двадцать первом веке можно было устраивать конференции и «летучки» для повышения мотивации персонала, но здесь… привычные мне методы не работали.

А вот оставить на голодном пайке — всегда пожалуйста! Кто-то скажет — дикость, я же отвечу — суровая необходимость.

— Тяжело тебе с ними? — прямо спросил я.

— Тяжело? — Йорик задумался. — Да не то слово! У меня своих забот было по горло, а теперь ещё и за этой пятёркой приглядывай, чтобы без дела не шатались и чтобы топор сдуру друг другу в спину не всадили. Но знаете что, господин Стратег?

— Что же?

— Лишних рук на Рубеже не бывает. Особенно если их у тебя не выдергивают каждые несколько дней.

Последние слова Йорик произнес с невысказанным намеком. Но я не пропустил его мимо ушей.

— Боишься, что и этих заберу?

— Не сказать, что боюсь, — поморщился Йорик, — но и я уже немолод, господин Стратег. А натаскивать новых олухов из раза в раз, чтобы они хотя бы понимали, чего я от них хочу — та ещё морока.

— Так, может, пора задуматься о полноценных помощниках? — вбросил я идею.

Чему меня научили двадцать лет работы в кабинетах, так это тому, что прямое управление никак, увы, не масштабируется. Вот хоть ты тресни, а контролировать абсолютно всё и вся у тебя не получится. Чем крупнее структура, тем больше вопросов надо будет решать. И в какой-то момент ты просто начнёшь путаться и допускать ошибки там, где это совершенно непозволительно.

Прямо сейчас деревня Дальняя держалась целиком на мне. Я придумал план с кабестаном, выдернул жителей на его постройку, затем организовал лесорубов и определил людей, чтобы построить печь и выслать отряд в Упахалово. Пока что я вполне себе справлялся в «ручном режиме», но ведь очень скоро деревня начнет расти. А вместе с тем и количество задач, которые необходимо будет решать в моменте.

Приедут новые люди, и нужно будет озаботиться их размещением. Потребуется расширять поселение, увеличивать состав охотничьих групп, чтобы прокормить новоприбывших. Людям нужно будет где-то жить, где-то питаться, где-то отдыхать.

За всем этим в одиночку не проследить. Испытание Стратегов никто не отменял, и всегда будут задачи не менее важные. Поэтому мне требовались полноценные заместители и помощники. Грубо говоря, руководители среднего звена, на которых я смогу сбросить часть задач.

И для появления этих самых «управленцев» я планировал усовершенствовать вертикаль власти в деревне.

Просто старшего охотника мне было уже недостаточно. Нет, мне нужен был «глава отдела добычи». Человек, который будет иметь представление о том, сколько и чего добывает наша деревня и на что я могу рассчитывать в конкретный момент.

А ещё мне был позарез нужен глава «отдела обработки» — тот, кто сможет всё добытое нами богатство превратить во что-то дельное. У него уже должна быть при себе сработавшаяся команда и помощники.

На роль главы «отдела добычи» я, ясное дело, метил Ростислава. Парень имел все задатки, чтобы стать крайне полезным активом в моем распоряжении. Отдел же обработки я планировал поручить Йорику — старик больше всех загорался, когда ему выпадала возможность поучаствовать в чем-то «этаком».

Кто-то спросит — зачем всё это? На кой-черт такие сложности? Что мешает и дальше работать по-старому — наматывать круги по деревне и выдавать одно поручение за другим?

А я отвечу — это только на бумаге любая реформа в управлении проходит гладко и без запинки. В реальности же всегда в первое время возникает путаница и беспорядок. Так пусть эти «детские болезни» мы переживем сейчас, когда ошибка не будет стоить нам слишком дорого.

И тогда, быть может, к приезду новых переселенцев и каравана у нас уже будут налаженные «отделы», готовые принять в себя свежую кровь, и это позволит мне сосредоточиться непосредственно на противостоянии Стратегов, а не отвлекаться на каждый бытовой вопрос.

Об этом я и рассказал Йорику. Не слово в слово, конечно, но так, чтобы он понял. Так, с моих слов отделы обработки и добычи превратились в бригады. И Йорику я планировал поручить управление над одной из них.

— Возьмёшь себе новых работников, — указал я на бывших бандитов, — а заодно начнёшь подтягивать своих помощников. Самое время им учиться управлять людьми, а не прятаться в твоей тени.

Не сказать, что Йорик был вдохновлён моими словами.

— Не знаю, как-то всё это мудрено слишком. Бригада какая-то…

Я уже знал, какой козырь использовать.

— Зато представь, какие возможности нам откроются, — понизил я голос. — Если у тебя будет при себе больше толковых людей, а не ты один, то мы не только за кабестан сможем взяться, но и за кое-что действительно невероятное!

Йорик не ответил, но я видел, как жадно блеснули его глаза. Чего-чего, а старый плотник горел желанием приложить руку к чему-то большему, нежели невзрачные землянки да сараи.

— Черт, ладно, господин Стратег! — после недолгих раздумий решился старик. — Натаскаю я бездарей своих! Не хуже меня будут! Но и вы о своих словах не забывайте!

— Будь уверен, не забуду.

— В это я, так уж и быть, поверю, — хмыкнул Йорик, переключаясь на работничков. — А чего это мы встали? Работать, олухи, солнце ещё высоко!

* * *

Новую печь проверили ближе к обеду. Она досохла раньше срока, и Елисей дал добро.

Крестьяне под руководством Елисея — травник успел стать кем-то вроде негласного консультанта — аккуратно разобрали обмазку загрузочного отверстия. Изнутри пахнуло тем самым горьким, терпким запахом, что уже был мне хорошо знаком по первым опытам.

— Ну что, вскрываем? — с надеждой спросил один из крестьян.

— Вскрывайте, — кивнул я.

Каменную плиту сдвинули в сторону, и мы увидели, что было внутри. А там аккуратными рядами лежали куски древесного угля. И никаких вам недожжённых кусков или гор золы! Всё точно по заказу!

— Не развалилась! Слава магии! — выдохнул кто-то из рабочих.

Я не сдержал улыбки. Вторую печь, со слов Елисея, удалось сложить куда как проще — сказался накопленный опыт.

Теперь у нас было сразу два действующих источника топлива на продажу. Не бог весть какое достижение по меркам моей прошлой жизни, но для Рубежа — очень даже неплохо. Тем более что для заготовки заказа для Упахалово нам не придется теперь круглые сутки жечь уголь. Эффективность-то увеличилась на целых сто процентов!

Всегда бы такой прирост к показателям!

— Молодцы, — похвалил я крестьян. — Загружайте следующую партию, и чем быстрее, тем лучше.

Народ довольно загудел, а я, оставив их разбираться дальше самостоятельно, направился обратно к терему. На носу оставался куда более насущный вопрос… Ледошкур.

* * *

Когда небо уже окончательно заволокло тучами, а воздух пропитался запахом озона и сырой прохлады от скорого дождя, в моем тереме собрался небольшой совет.

Надо было понять, как быть с Ледошкуром, и для решения этого вопроса я вызвал Голубцова, Ростислава и Елисея.

Дождавшись, когда все рассядутся за столом, я взял слово.

— Итак, я собрал вас, чтобы наконец решить, как разобраться с нашим мутантом.

— А надо ли вообще с ним разбираться? — спросил Голубцов. — Гадина сидит себе в дубраве, так пусть там и остаётся.

— Увы, но мы не можем оставить мутанта без внимания, — качнул я головой. — Из-за появления Ледошкура мы не можем добывать дуб — главный козырь в борьбе за первый этап Испытания. А ещё он, напомню вам, нужен не столько для продажи караванщикам, сколько для торговли с упахаловцами. Не будет дуба и угля — кузнецы перестанут с нами работать.

Тут Голубцов вынужденно кивнул, признавая, что при таком раскладе действительно надо что-то делать.

— Ледошкура вообще видели за последнюю неделю?

— Зак два дня назад что-то такое говорил, — откликнулся Голубцов. — Но я посчитал, что он бредит. Позвать его?

— Люба, — обратился я к служанке, и та кивнула, шустро выскочив на улицу. Уже совсем скоро она вернулась, а вместе с ней и наш рыбак, Зак. Мужчина явно волновался из-за того, что его выдернули на «допрос», но говорил четко и по делу.

— Я толком-то и не уверен, что видел, — начал Зак. — Вышел я к броду, чтобы сети проверить. Утро, кругом туман. И вот заметил я на том берегу огромную тень. Для простого зверя слишком велика она была. Ещё и холодом лизнуло, хотя я стоял на противоположном берегу.

Зак поежился после своих слов.

— Я думал, всё, не жить мне. Что какой-то брод для целого мутанта? Но тот так с места и не сдвинулся. Я зажмурился тогда от страха, а когда глаза открыл, тени и не было!

— Получается, мутант испугался брода?

— Вообще к воде не подошёл! — закивал Зак. — Видать, постоял там, постоял, да в лес обратно вернулся.

Убедившись, что мужчина больше ничего не знает, я его отпустил.

— Спасибо, Зак. Можешь идти.

Рыбак раскланялся и оставил нас в прежнем составе.

— Я что-то такое слышал от своего деда в молодости, — вдруг произнес Елисей, молчавший всё это время. — Будто мутанты, изменённые холодом, не любят воду.

— И почему это? — заинтересовался я.

— А потому что любая вода непременно в лёд обращается, — старик задумчиво огладил бороду, — и остаётся она на панцире, копытах, клыках.

— Так это разве не хорошо, что броня становится толще? — спросил Голубцов.

— С броней приходит вес, — терпеливо пояснил Елисей, — и мутанту становится некомфортно. Вес делает его неповоротливым и медлительным. Поэтому мутанты нередко стараются избавиться от лишнего слоя льда.

Я припомнил ледяную крошку на дубах, когда мы в прошлый раз заходили в дубраву. Ледошкур таким образом подтачивал собственный же панцирь.

— Получается, мы в безопасности, пока нас разделяет брод? — уточнил я.

— Получается так, — ответил Елисей.

Кто бы мог подумать, что небольшая река станет столь непроходимой преградой для мутанта. Задумавшись, я бросил взгляд за окно и увидел темные тучи, нависшие над деревней.

— А как поведет себя секач в дождь? — пришла мне в голову мысль.

Старый травник почесал нос, проследил за моим взглядом и неуверенно добавил:

— Дед рассказывал, что мутант тогда спрячется, где посуше, в своей берлоге, например, и постарается как можно меньше намокнуть. Но это не значит, что он там будет сидеть безвылазно. Стоит только кому-то его спровоцировать, и мутант не посмотрит, что на улице дождь. Затопчет безобразника и дело с концом.

Значит, вариант «прийти к берлоге Ледошкура и надавать тому лещей» не работоспособен. Жаль.

— Может, просто воеводе напишем жалобу? — предложил Голубцов.

— На кого? На мутанта? — фыркнул Ростислав, всё это время поигрывающий с охотничьим ножом.

— Да хотя бы на него! — воскликнул Голубцов. — Это же обязанность витязей махаться с мутантами, а никак не простых людей! Пусть вышлют и нам человека!

— Вот только ждать ещё больше мы не можем, — остановил я бородача. — Пока в остроге решат, пока найдут витязя, пока он прибудет — пройдет много времени. А мы не можем и дальше ждать у моря погоды.

На самом же деле у меня была и другая причина. Запросить поддержку у острога — проявление слабости. С одной стороны, Голубцов говорил всё верно — мы не должны бодаться с мутантами. Лучше переложить проблему на чужие плечи.

Вот только как это будет смотреться со стороны? Стратег не смог решить проблему и стал клянчить помощи у воеводы. Скажете, глупо? Но о том только и будут судачить все вокруг.

А этого мне точно не надо. Что я за будущий Князь, если даю заднюю из-за какого-то секача? Хоть и магического, хоть и размером с автомобиль…

— Жалоба в острог — это крайняя мера, — заявил я. Голубцов пыхтел, будучи не согласным со мной, но оставил свое мнение при себе.

— А может мы попробуем выманить кабана из дубравы? — предложил Елисей.

— Как ты себе это представляешь?

— Найдем для него место получше и просто проведем туда его, — пояснил травник. — Мутант же не дурак. Поймет, что новый дом лучше старого, и останется на новом месте.

— А где ты это место найдешь? — фыркнул Ростислав. — Дальше в лес предложишь зайти? Уж увольте, но с моей удачей и способностью оказываться не в том месте и не в то время — я там натолкнусь на тварь пострашнее нашего Ледошкура! К тому же если это место и существует, то кто даст гарантию, что оно не занято?

Я поддержал молодого охотника, вновь припомнив фактор времени. До каравана мы обязаны были решить проблему с Ледошкуром. Потому что дальше появятся новые заботы.

— А что, если мы пойдем на секача с копьями? — обратился я к Ростиславу. — Каковы наши шансы?

— Ничтожно малы, — сморщился он. — Ни один щитоносец не остановит эту тварь. А те заслоны, что мы использовали против бандитов, будут не страшнее листа бумаги для Ледошкура. Он сметёт всё перед собой и не почешется.

— Получается, если бы мы смогли остановить его, то шанс бы появился? — выцепил я нужное в словах охотника.

— Если бы Ледошкур стоял на месте, то да. Проблема стала бы вполне решаемой. Это всё еще большой риск, но уже куда более оправданный.

Элементы мозаики начали складываться в моей голове: страх воды, необходимость обездвижить, железные копья и инструменты, привезенные мною из Упахалово.

А помимо прочего… дождь, который вот-вот должен был начаться. Я посмотрел в окно на тучи, даже не думавшие уходить куда-то прочь.

И в моей голове зародилась безумная, но оттого не менее гениальная идея.

— Кажется, я знаю, как нам разобраться с секачом!