— Как это нет?

— Как есть — нет! — ответил Петр, уверенный в том, что это хоть как-то прояснит мое непонимание. — В общем, там эти… ну, эти! Легче вам всё своими глазами увидеть!

Понимая, что вдумчивого ответа от взволнованного Петра я толком не получу, я принялся быстро одеваться. За окном только-только поднималось солнце, а Дальняя уже просыпалась.

Видать, не только Петр всполошился из-за потери семян.

Уже совсем скоро я бежал по улице к окраине деревни. На полпути ко мне присоединились вооруженный луком Ростислав, Елисей и ещё десяток полусонных жителей. Неужели это Петр так умудрился растормошить остальных?

Стоило только добраться до поля, как нам открылась картина, которая могла бы сойти за иллюстрацию к басне о человеческой жадности. Разве что в главной роли у нас обнаружилось воронье. Над полем черной каруселью кружила стая ворон. И насчитывала она не десять птичек и не двадцать, а как минимум сотню.

Часть ворон уже деловито расхаживала по бороздам, выклевывая всё, что там ещё можно было найти, и совершенно не обращала внимания на прибежавшую толпу крестьян. Птицы лишь покосились на нас своими черными глазками, насмешливо каркнули и продолжили топтать поле.

— И чего встали? — первым придя в чувство, скомандовал я крестьянам. — Гоните их!

Вслед за чем последовал какой-то цирк. Мужики похватали всё, что только под руку попалось — кто брал лопату, кто ведро, а кто умудрился притащить сколоченную для общей столовой табуретку. Толпа с гиканьем и отборным матом ринулась на воронье. Один из новеньких, самый ретивый, разбежался и всем телом рухнул прямо в борозду, пытаясь не то поймать ближайшую ворону, не то рассмешить ее до смерти. Судя по гвалту, что подняли ближайшие вороны, парень рассчитывал на второе.

Как только крестьяне оказались на поле, стая птиц резво взмыла в воздух, покружила над нами и, будто дразня, приземлилась всего в полусотне метров.

— За ними! — выкрикнул кто-то из толпы, и преследование продолжилось с новой силой.

Вот только это вновь напомнило бессмысленные игры в кошки-мышки. Вороны поднимались в небо, отлетали в сторону, и вновь крестьяне срывались в погоню.

«Это может продолжаться до бесконечности», — осознал я, не сводя глаз с наглых птиц. Они не желали отступать, даже когда на поле собралась половина Дальней. Теперь я мог понять панику Петра, который первым, по всей видимости, увидел это необычное поведение.

Неужели местные животные испытывали столь сильный голод, что готовы были в прямом смысле до победного конца бороться за волшебные семена? Или же здесь скрывалось что-то ещё?

В любом случае оставлять ситуацию на самотёк также было нельзя. Мы не могли прибить ворон, но и птицы не могли добраться до оставшихся в земле семян.

— Ростислав, твой лук! — тут же сообразил я, переведя взгляд на нашего охотника. Парень, точно придя в себя, сразу же натянул лук, сделал резкий вдох-выдох и отпустил тетиву. Стрела тут же улетела в стаю птиц, таки найдя свою цель. Первая подстреленная ворона упала на землю, а сразу за ней последовала и вторая.

Крестьянам также словно бы пришло осознание того, как надлежало действовать, и они похватали камни и всякую мелочь, чтобы начать ими бросаться в птиц.

Вороны явно не ожидали, что «беспомощные людишки» в самом деле смогут представлять реальную угрозу, а потому более не осмеливались садиться в непосредственной близости. Наматывая круги над нами, совсем скоро стая дрогнула и одной большой черной тучей улетела куда-то на юг, в сторону леса.

Только тогда над полем раздался победный клич.

Неожиданно очнулась и Система Стратега.

Авторитет: +10

Текущий уровень: 30/400

Наша победа выглядела откровенно смешно: одна половина крестьян едва дышала, упираясь руками в колени, вторая что есть сил песочила всё крылатое поголовье Рубежа разом. Впрочем, не выйди сейчас мы на защиту поля, воронье имело бы все шансы сожрать наши волшебные семена.

А так, как вскоре стало ясно, потери хоть и были, но оставались в пределах разумного.

— Откуда вообще взялось столько птиц? — задал я вопрос, смотря на апокалипсис в миниатюре: солнце ещё даже встать не успело, а крестьяне уже перепачкались землей, часть борозд и вовсе оказалась вытоптана.

— Может, мигрировали и просто пролетали мимо? — предположил подошедший Ростислав.

— И им так понравилось наше поле, что они до последнего не желали его оставлять? — вскинул я брови. — Нет, они вели себя как одержимые.

— А не в волшебных ли семенах дело? — вбросил новую идею молодой охотник. — Ну, вдруг это из-за них птицы так взбудоражились?

Я хотел было отбросить и эту мысль, но остановил себя на полпути. Вместо этого я посмотрел на Елисея, задумчиво слушающего наш разговор и не сводящего глаз с пострадавших борозд.

Заметив мой взгляд, старик пригладил бороду и осторожно сказал:

— Это очень даже походит на правду. Магия в семенах может привлечь диких животных и не только.

— И что ж ты раньше молчал? — покачал я головой, на что старый травник развел руками.

— Простите, господин Стратег, но я мог только гадать. С волшебными семенами мне дела вести не доводилось.

И ведь ответ-то лежал на поверхности.

В самом же деле! Птицы и в обычных условиях любят хозяйничать на полях, пожирая урожай. А тут ещё и волшебные семена, которые могут выглядеть для пернатых ещё более желанной добычей.

— Господин Стратег, — ко мне обратился бледный как полотно Петр. Мужчина остро переживал потерю даже одного-единственного семечка. А сейчас, видя итог наглого налета ворон, Петр едва ли не заливался горючими слезами. — Мы должны выставить караул! Нельзя позволить этим гадким воронам сожрать наши семена!

— Никто не собирается оставлять ситуацию на самотёк, — заявил я. — Но и отрывать половину деревни для присмотра за полем я не стану.

— А быть-то как тогда⁈ — воскликнул Петр. — Вороны прилетят же вновь!

Тут я с нашим агрономом был полностью согласен. Просто так оставлять всё как есть нельзя… Нет, нужно было найти другое решение. Что-то более простое, но не менее эффективное.

Я вновь осмотрелся по сторонам. Мой взгляд зацепился за лопату, неуклюже вставленную в землю.

На губах тут же появилась едва заметная улыбка. Кажется, я знал способ, как отогнать стаю от нашего поля подальше.

* * *

— Пугало? — помассировал переносицу старый плотник, когда я ошарашил его новой задумкой уже с самого порога.

— Пугало, — повторил я за Йориком.

— И как вы, господин Стратег, предлагаете мне его сделать?

— Ты мне скажи, — улыбнулся я, и в мастерской повисло непродолжительное молчание.

— …

— …

— Вы думаете, я смогу родить идею прямо на месте?

— А разве нет? — вскинул я брови.

— Да мне бы хотя бы понять, из чего это самое пугало делать! — начал злиться Йорик. — Из соломы? А во что ее набить? В мешок? Будто у нас есть подходящий!

— Разве у нас в деревне не найдется лишней рубахи?

— Рубахи лишними быть не могут! — заявил старик, расхаживая по мастерской из стороны в сторону. — Если что и брать, то рубаху Ростислава, к примеру, которую ему порвал Ледошкур. Но ведь это!..

— Самая что ни на есть замечательная идея, — закончил я за старика. — А говорил, что не сможешь придумать ничего внятного. Так когда мне ждать от тебя пугало?

Вместо ответа старый плотник разразился громкими ругательствами.

* * *

Уже к обеду на краю поля возникла конструкция, при виде которой я и сам чуть не отшатнулся.

Основой послужила заштопанная рубаха Ростислава, плотно набитая соломой. Голову заменяла кривая глиняная плошка, треснувшая во время обжига и признанная нашим новым гончаром Олегом страшным браком.

Йорик нарвал травы вместо волос, а Ростислав «для правдоподобности» нарисовал угольком глаза и жуткую ухмылку. Довершали образ кривая палка, зажатая в одной «руке» пугала, и распластанные в стороны рукава, отчего вся фигура смахивала не то на пугало, не то на деревенского колдуна, разгневанного нашествием на его огород.

— Страхолюдина знатная. Черти-что какое-то, — оценил Ростислав, разглядывая своего соломенного двойника. — Только зачем пустили на дело мою рубаху? Могли бы что-то и попроще взять? Я думал в ней ещё походить!

— Я бы назвал его Хрен-пойми. А отвечая на твой вопрос — я взял то, чего не жалко, — невозмутимо отозвался плотник, игнорируя возмущенный крик молодого охотника.

Крестьяне, столпившиеся вокруг, дружно заржали. Я тоже не удержал улыбки.

Пугало мы по итогу вкопали на пригорке. Так, чтобы его было видно с любого края поля и чтобы оно служило этаким незримым наблюдателем.

К вечеру надежда, кажется, оправдалась. Воронья стая перед самым закатом таки вернулась из леса. Птицы покружили над полем, разок-другой снизились к самой земле, будто решая, садиться или же нет, — и убрались восвояси, так и не став рисковать собой.

Пугало сработало на отлично!

— Работает! — Петр, не отходивший от поля, первым заметил эффект от нового «стража» и сразу же оповестил о том всю деревню.

Крестьяне были вне себя от радости.

Я тоже выдохнул с облегчением. Хотя червячок сомнения где-то в затылке всё же шевелился — слишком уж просто как-то стая отступила, хотя ещё только утром готова была до победного бороться за эти самые семена.

Неужели что-то изменилось? Или же… это вороны решили прибегнуть к другой тактике?

Я покачал головой. Ага, сейчас ещё и окажется, что птицы представляют из себя что-то большее, нежели просто огромную стаю! Как же!

Решив вопрос с обороной поля, я перевел свое внимание на другие проблемы поселения. А их, честно сказать, хватало.

* * *

Первой проблемой, требующей моего внимания, естественно, стал вопрос с общей столовой. У того же Йорика, а точнее, у его помощников были заказаны новые столы и лавки, но одной только меблировкой дело не ограничивалось.

— Так дальше продолжаться не может. — Что удивительно, человек, над вопросом размещения которого я размышлял последние сутки, первым подошёл ко мне после очередного ужина.

— Ваши поварихи, при всём уважении, господин Стратег, добрые бабы, но порядка не разумеют совсем.

Имя: Фаддей Смолин

Отношение: почтительность

Талант: отсутствует

Потенциал: повар

— Тебя что-то не устраивает, Фаддей? — поинтересовался я. — Ты хочешь что-то предложить?

Мужчина с внушительными бакенбардами неожиданно замялся под моим пронзительным взглядом, но, сделав глубокий вдох, он ответил мне кивком.

— Дозвольте мне распоряжаться на кухне. Я в трактире с двенадцати лет околачивался, от посудомоя до повара дослужился, покуда хозяин не разорился да весь штат по миру не пустил. Готовить я сам, может, и не мастак, зато знаю, как кухню и поваров ставить, чтобы не было давки и ора.

Самое смешное во всей ситуации было то, что я и ранее думал поставить Фаддея на кухню ввиду его Потенциала. Да только всё внимание отнимал вопрос с охраной полей, поэтому назначение нового повара я постоянно откладывал.

А он возьми и не выдержи творящегося беспорядка. Занятно!

— Хорошо, Фаддей, можешь встать во главе столовой, — произнес я. — С условием, что сможешь наладить работу наших дам. Если не получится, отвечать будешь передо мной лично.

— П-понял, господин Стратег!

Фаддей воспринял свое новое назначение предельно серьезно. В тот же день он согнал всех поварих в кучу, придирчиво осмотрел котлы, лавки и запасы продуктов в деревенском амбаре. Не забыл мужчина после толкнуть и речь, которая по накалу могла бы посоревноваться с той, что толкал воевода на жеребьёвке Стратегов.

Если сводить ее суть к одному предложению, Фаддей чуть ли не в открытую заявил поварихам, что «Обезьяны. Вместе. Сила».

Вслед за речью Фаддей стал излагать новые порядки, что ждали наших женщин на деревенской кухне. Теперь готовить требовалось по заранее составленному меню. Фаддей брал на себя учёт остатков и выбор блюд, а от поварих требовалось лишь работать по уже готовым рецептурам. Никакой вам самодеятельности. Часть женщин будет отныне кружить вокруг одних лишь котлов, а остальные — работать на заготовках.

Я был приятно удивлен тем, что Фаддей пытался ввести систему, в которой угадывался облик современной гастрономической культуры. Поэтому, не став сидеть в стороне, я подбросил мужчине несколько идей, которые он практически сразу принял. Ну, например, то, что мясное можно готовить отдельно и предлагать к нему разные гарниры, или что четверг — рыбный день. Очевидно? Если бы! Для наших поваров это была настоящая революция.

После чего Фаддей стал подходить ко мне чуть ли не каждый день, надеясь почерпнуть хотя бы крупицу моей «великой мудрости». Увы, многого я ему подсказать не мог, поэтому мужчине оставалось довольствоваться малым.

Но и того, что Фаддей уже почерпнул, оказалось достаточно, чтобы целиком переиначить работу нашей кухни.

Поварихи, привыкшие к тому, что готовка велась, как говорится, на глазок и по вдохновению, сперва восприняли новичка настороженно. Одна особо боевая женщина, уперев руки в боки, даже попыталась осадить Фаддея тем, что он ни черта не понимал в готовке.

Мужчина же, вдохновленный моими идеями и своим собственным опытом, предложил устроить соревнование.

Уже на следующий ужин наша кухня оказалась поделена на две команды — одна под руководством самого Фаддея, а вторая — из самых упёртых поварих.

Каждая команда принялась готовить для своей половины деревни.

И если команда поварих уже через час с небольшим окончательно стала тонуть в «запаре», не успевая ни подготовить ингредиенты для выбранного меню, ни раздать уже готовые порции голодным жителям Дальней, то вот команда под руководством Фаддея справлялась на «ура».

Строгое разделение ролей, расположение ингредиентов под рукой и на своих четко обозначенных местах, а также введение горячего, холодного и заготовочного цехов значительно повысило скорость приготовления. Уже совсем скоро стала видна разница в подходах. И разница эта оказалась столь велика, что вторая половина деревни, так и не дождавшись готовой еды от команды поварих, потекла к их «конкуренту».

Надо ли говорить, что после такого разгрома поварихи признали идеи Фаддея, и мужчина прочно закрепился во главе нашей кухни. Вместе с тем в течение нескольких дней наконец разрешилась и проблема с общей кормёжкой.

Больше не нужно было делить людей на несколько смен. Фаддей смог наладить порядок таким образом, чтобы эта проблема ушла в прошлое.

И разделенное надвое поселение вновь стало единым.

* * *

Пока на кухне шло противостояние Фаддея с поварихами, я контролировал постройку скотного двора для наших новых животных.

В чем мне стал охотно помогать Тимофей Рябов, старший из двух кудрявых братьев.

Мне он показался добрым, в меру расторопным, а главное, человеком, предпочитающим проводить время с животными больше, чем с людьми вокруг. Поэтому, когда я назначил Тимофея главным пастухом в деревне, радости у парня не было предела.

На вторые сутки Тимофей уже выпросил у меня несколько крестьян, чтобы те построили загон для волов и коз, а у плотника Йорика он запросил поилки и кормушки для животных.

Помимо этого, Тимофей пытался ещё и рассказать мне о характере животных, доставшихся нам в Дальнюю.

— Волы эти — работяги хорошие, но больно злопамятные, — всё болтал Тимофей, пока я наблюдал за его хлопотами. — Обидишь такого разок, потом неделю упрямиться будет. А козы — эти вообще что ни день, то новая дурь в голову ударит!

Больше всего нервотрёпки нашему новому пастуху доставляли куры-самонесушки — птицы, вопреки своим скромным размерам, оказались на редкость шустрыми созданиями и то и дело норовили разбежаться по всей деревне при первой же возможности. Тимофей гонялся за каждой такой беглянкой чуть ли не с пеной у рта.

Впрочем, несмотря на все эти несуразицы, Тимофей уверенно ставил в деревне скотный двор. И если в первую неделю животные могли свободно гулять по Дальней, доставляя кучу проблем жителям, то уже к началу второй они не покидали построенного загона.

Прогресс, как он есть!

* * *

За всеми этими делами я не забывал о главной проблеме — стае ворон. Ещё несколько раз птицы пытались устроить неожиданный налет на наше поле. Для чего они меняли время своей «атаки». Один раз вороны появились над деревней чуть раньше полудня, а уже на следующий день — перед началом сумерек.

Стая явно пыталась выгадать момент, когда мы не ждали ее появления, но пугало работало безотказно.

Следующие два дня ни одна пернатая паскуда не появилась в поле зрения. И это, вместо того чтобы обрадовать, невольно насторожило меня. Словно предчувствуя скорые проблемы, я вызвал к себе Ростислава и приказал ему заступить на дежурство с двойкой охотников около поля.

— Серьёзно? Дежурство? А зачем? Пугало же и так работает!

— На всякий случай, — пояснил я. — Не забывай, что потеря волшебных семян больно ударит по нам. Уж лучше будет перебдеть, чем недобдеть и потерять столь ценный товар.

— Опять я крайним оказался, — возмущённо проворчал Ростислав. — Нет бы Лёху какого поставили смотреть…

— Лёха не умеет стрелять так, как ты и твои приятели, — напомнил я, на что молодому охотнику только и оставалось, что тяжело вздыхать.

Ещё двое суток ничего не происходило. Охотники наматывали круги вокруг поля да подстрелили пару ворон, что всё же попробовали пролететь в непосредственной близости от пугала. Но ничего серьезного так и не последовало… по крайней мере, до третьего дня.

Потому что в это утро я понял, что случилось что-то неладное ещё до того, как вошедший в терем Ростислав открыл рот.

Парень аккуратно придерживал свою левую руку, по его разбитой скуле текла кровь, а под правым глазом наливался темный фингал.

— Что случилось? — спросил я.

— Опять птицы, — выдохнул он, и впервые за всё время нашего знакомства в его голосе не было ни намёка на привычную браваду. — Только это не те птицы, которых мы гоняли.

Он сглотнул, будто всё ещё не мог поверить собственным словам.

— Эти птицы нам знатно вломили!