— И что нам со всем этим богатством делать? — спросил я, кивнув на гору демонических тушек перед гаражом.

Что ни говори, а местный должен лучше понимать особенности местной фауны и её разделки.

Михаэль поглядел на них с видом человека, прикидывающего, с какого края браться за работу, а я, пользуясь случаем, решил заодно вытрясти из него немного полезного.

— Слушай, а что они вообще такое, эти твои демоны? Откуда берутся, чего хотят, отчего лезут именно к вам? Ты про них хоть что-нибудь знаешь?

Он пожал плечами.

— Демоны, — произнёс он так, будто само это слово всё объясняло. — Враги рода человеческого, испокон веку. Были всегда, будут всегда. Что до меня, то тут особой мудрости не требуется: явился демон, руби демона. А рассуждать, откуда он взялся и по какому праву, увольте, это не моё занятие.

Философ, одним словом.

— То есть что они такое и зачем, тебя не больно занимает.

— Признаться, нет, — согласился он без тени смущения. — Я воин. Меня с малых лет учили держать меч, сидеть в седле да вести беседу с дамами так, чтобы не ударить в грязь лицом. Вот и вся наука, к какой меня готовили. А доискиваться, откуда берётся нечисть и по каким законам живёт, это уж занятие для учёных мужей и книжников. Для Элеоноры вон, она у нас читала без счёту, куда мне до неё.

Сказано это было спокойно и даже с некоторым достоинством, вроде как лезть не в свою епархию человеку его звания попросту не пристало. Что ж, по-своему честно. Боец, который ясно сознаёт, где кончается его разумение, в деле обыкновенно надёжнее того, кто мнит себя докой во всём.

— Ладно, философию отложим для твоей сестры, — сказал я. — Ты мне лучше по своей части ответь. Прок с этих туш есть какой-нибудь? Или так, закопать да забыть?

Вот тут Михаэль заметно оживился. О сути мироздания ему сказать было нечего, а про добычу он, как всякий охотник, готов был рассуждать долго и со вкусом.

— Забыть? Помилуйте, ни в коем случае. С демона едва ли не половина идёт в дело. Прежде всего шкура. Прочна на диво, даже добрый клинок не всякий возьмёт. Броня из неё выходит отменная, держит и стрелу, и удар. За хорошую шкуру на торгах дают недурно.

Про прочность этой шкуры я и сам мог бы ему кое-что порассказать. Пила моя, помнится, брала её далеко не сразу, вязла и выла дурниной. Собрать шкуры я намеревался и без его подсказки.

— Далее когти и зубы, — продолжал Михаэль, входя во вкус. — Тоже крепки. Мастера из них режут рукояти, накладки, всякую справу. А ещё, я слыхал, знахари их толкут и добавляют в снадобья. Зубы в особенности.

— Это в какие же снадобья?

Богатырь вдруг заулыбался, поскрёб затылок и понизил голос, будто собирался поведать нечто не вполне приличное.

— В разные. У нас в имении был лекарь, так он сказывал, из толчёного зуба варят состав, от коего иной престарелый муж вновь чувствует себя молодцом. По мужской, так сказать, части. Сам не пробовал, врать не стану.

Демоническая виагра. Ну надо же.

— О как, — сказал я вслух, стараясь не засмеяться. — Полезная, стало быть, тварь. Учтём.

Мне это без надобности, но картина выходила до боли знакомая. У нас на родине тоже целые народы веками толкли в порошок что подороже да пореже, рог носорога, кость тигра, панцирь какой-нибудь несчастной черепахи и чёрт знает что ещё, свято веря, что от этого мужская сила забьёт ключом. Ну или вторая молодость вернётся и третий глаз откроется.

По итогу зверь попадал в Красную книгу, а сила как не била, так и не начинала.

Впрочем, здесь дело может обстоять иначе. Демон не носорог, мало ли как тут магия работает. Проверять местную народную медицину на себе я, правда, всё равно не рвался.

— А кости? — спросил я, приглядываясь к завалу. — Тоже в ход?

— И кости, — кивнул он. — Из крупных мастерят кто во что горазд. А мясо, — он поморщился, — мясо в пищу не годится, отрава. Но и его знахари берут охотно. Варят зелья, а иные и яды. Поговаривают, у некоторых демонов яд копится прямо в нутре, только собери.

Про яд я вспомнил сразу. Кое-кто из этой публики в драке плевался и исходил слюной, а слюна та, падая на траву, шипела и выжигала бурые проплешины.

Стало быть, не байка. То ли яд, то ли кислота какая, а разбираться с этим придётся отдельно и с оглядкой, потому что дурак, сунувший палец куда не следует, обыкновенно узнаёт состав жидкости на собственной шкуре.

Одно себе отметил твёрдо: всю эту химию со временем надо изучить. Не ради сомнительных снадобий, а чтобы понимать, с чем вообще имею дело.

Михаэль тем временем оглядел гору туш ещё раз, вздохнул тяжело, как вздыхает работник перед долгой и грязной сменой, и потянулся к поясу.

Видимо, по привычке. Но, разумеется, на поясе ничего не нашлось. Кто бы ему оставил оружие перед казнью?

Он тоже это понял, разочарованно вздохнул и сказал:

— Нож бы мне, — сказал он. — Поострее. Голыми руками тут не справиться.

И такой нож у меня, конечно, нашёлся.

Я сходил в гараж и вернулся с мачете, самым настоящим, широким, с тяжёлым обухом, из тех, какими в кино рубят джунгли да незадачливых врагов.

Досталось оно мне когда-то по случаю, но изредка пригождалось для садовых работ. И, как и всякую полезную вещь, я его содержал в порядке. Заточен он был на славу.

Прихватил заодно точило и старую клеёнку, чтоб было на чём работать.

Михаэль принял мачете, взвесил в руке, крутанул, пробуя баланс, и лицо у него сделалось совсем довольное.

— Вот это иное дело, — одобрил он. — С таким и в бой не зазорно выйти, не то что тушу пластать.

— Ты сперва тушу, — охладил я его. — В бой ещё успеешь, тут, я гляжу, без этого не обойтись.

Впрочем, прежде чем оставлять богатыря наедине с клеёнкой, я и сам не прочь был размяться. Гнуться в три погибели над травой, обдирая колени и поясницу, мне, правда, не улыбалось.

А чего ради, когда под боком верстак? Ровный, крепкий, на удобной высоте, под крышей и при свете. Тридцать лет я налаживал себе рабочее место как надо не для того, чтоб теперь корячиться на земле, будто у меня и гаража-то нет.

— Ты тут пока начинай, — сказал я Михаэлю. — А я по-своему.

Он глянул с сомнением, но спорить не стал.

Я выбрал тушу поменьше, взвалил на плечо, стараясь не думать, чем именно она мне сейчас пачкает и без того погибшую куртку, и понёс в гараж. Внутри щёлкнул выключателем, кинул на верстак кусок старого брезента, чтоб не заляпать доски, и опустил сверху свою добычу. Достал нож, примерился, с какого бы края.

Начать я не успел.

— О! — раздалось из стен с таким живым воодушевлением, что я едва не выронил нож. — А вот и работёнка по мне! Ну-ка, начальник, посторонись, дай сам попробую. Этого я ещё не делал, страсть как любопытно, что выйдет.

Я замер с ножом в руке.

Что мой Гараж стал не в меру разговорчив, к этому я, положим, уже привык. Но чтобы он ещё и в работу набивался, такого за ним прежде не водилось.

Однако любопытство пересилило. Раз хозяйство само рвётся показать, на что гораздо, отчего бы не взглянуть. Я пожал плечами, отступил на шаг и сунул руки в карманы.

— Ну попробуй, раз охота. Валяй.

Туша на верстаке дрогнула. По ней прошла короткая волна света, ровного и белого, скрывая от меня, что происходит под ней. А затем свет мигнул и опал.

А на брезенте вместо туши лежал результат.

Шкура, снятая чисто и уже выделанная, сложена аккуратным прямоугольником. Рядом костяной кучкой белели кости, чуть поодаль горсть когтей, и совсем отдельно ссыпаны зубы, разобранные с такой тщательностью, что впору было заподозрить у моего гаража повадки старого аптекаря.

И всё так чистенько, словно и не было тут никогда мяса, крови и всяких иных телесных жидкостей.

Я хмыкнул. Вот тебе и сарай.

— Ну как? — не без гордости осведомился гараж. — Чисто сработано? То-то же! Правда, тут это… — голос его чуть смялся, будто ему стало неловко. — Ты уж не обессудь, начальник, но, похоже, что не умею пока всё полезное собирать разом. Так что шкуру, кость и когти держи, а мясо с требухой сразу в утиль пошло.

— Утиль… Ты и так теперь можешь, значит? — я потянул носом и осёкся.

С воздухом в гараже творилось неладное. Пахло не кровью и не потрохами, как положено бы после такой работы, а чем-то резким и чистым, вроде как после грозы.

— Погоди. Это что, озон? Ты мне тут заодно и воздух освежил?

— Ну да, — отозвался гараж так буднично, словно речь шла о самой естественной вещи на свете. — Побочный такой эффект получился после утилизации, сам не ожидал. Так что дыши, начальник, на здоровье!

Что ж, и правда удобно. Утилизация вкупе с озонированием. И дышалось легко.

Вывод из этого маленького представления напрашивался сам собой. Незачем нам с Мишей несколько часов корячиться над разделкой, если у меня под боком объявился работник половчее.

Я вышел обратно на улицу, где Михаэль как раз приноравливался к первой туше, и махнул ему рукой.

— Брось пока. Пойдём, покажу тебе одну штуку.

Он поднялся, отёр мачете о траву и двинулся следом, а на пороге я его придержал.

— Тащи вон ту, поменьше. Клади на верстак.

Михаэль уложил тушу, куда велено, и вопросительно на меня поглядел. Я кивнул.

— Давай, показывай гостю.

— Это мы мигом, — с готовностью отозвались стены.

Богатырь вздрогнул всем своим немалым телом и заозирался, разом позабыв про тушу. А та уже дрогнула под белой вспышкой, и через миг на брезенте лежала всё та же аккуратная выкладка: шкура, кости, когти, зубы.

Михаэль перевёл взгляд с брезента на меня, потом на стены, потом снова на брезент, и на лице его отразилась вся тщета попыток осмыслить увиденное.

— Что это было? — выговорил он наконец.

— Хозяйство у меня такое, — сказал я скромно. — С характером.

— Свежёвано чище, чем у нашего мясника за полдня, — пробормотал он, осторожно трогая пальцем сложенную шкуру, словно проверяя, не примерещилось ли. — И в один миг. Это… магия выходит такая?

— Похоже на то, — отозвался я.

Дознаваться подробнее он, к его чести, не стал. Видно, за минувшие часы усвоил простую истину: раз пришлый из-за грани держит в сарае нечто, что само разделывает демонов, то так тому и быть.

— Выходит, твоя собственность не только говорить умеет, — подытожил он с уважением.

Мы вышли обратно к горке. Дальше дело было ясное: таскать туши в гараж по одной, а разделку взвалить на болтливого моего работника. Я подхватил ближайшую тушу, Михаэль потянулся за соседней, и какое-то время мы носили молча, слаженно, в две пары рук. На третьей или четвёртой ходке он вдруг остановился, придержал меня за локоть и заговорил, подбирая слова с непривычной для него серьёзностью.

— Послушайте. Позвольте, я один это перенесу.

Я поглядел на него вопросительно.

— Вы нас нынче от верной смерти избавили, — продолжал он, и говорил медленно, веско, глядя прямо в глаза. — Меня, сестру, отца с матерью, весь наш дом. За такое не расплатиться. А тут, — он кивнул на туши, — работа немудрёная. Мне она нипочём, сами видите. Дозвольте сделать хоть эту малость. Не сидеть же мне сложа руки, когда вы за нас всех сегодня отдувались.

Отказываться я не стал. Не потому, что спину было жаль, спина у меня ещё крепкая, а потому, что и без этого проблем у меня теперь было по горло, и все не из тех, в которых пригодился бы Михаэль.

Мне бы сесть да оглядеться толком, пощупать новые свои способности, разложить по полочкам всё, что на меня свалилось за последние сутки. А туши он и впрямь один легко перетаскает, силы девать некуда.

— Что ж, раз охота, таскай, — сказал я. — Возражать не буду.

— Отлично! — кивнул Миша с явным облегчением, будто я оказал ему любезность, а не переложил на его плечи грязную работу.

В целом, что он, что его сестра, пока вызывали скорее положительные чувства. Хотя сначала я, конечно, не мог не думать о том, насколько правдива их история? Что если их повесили на столбах не просто так, а за дело?

С другой стороны, нет такого проступка, чтобы мало того, что отправлять людей на казнь, так ещё и рисовать рядом сомнительные кровавые пентаграммы с целью отдать их на съедение демонам. Это не могло не вызывать очень много вопросов к их судьям.

Так что брату с сестрой я тогда решил поверить, и похоже не ошибся. В общем, Михаэль взялся за дело, а я, наконец предоставленный сам себе, вызвал книгу.

Она явилась по первому зову, соткалась из воздуха и повисла перед глазами, будто ждала за занавеской. Я перелистнул к логам, и там уже добавились свежие строчки, притом написанные практически в унисон с тяжёлыми шагами нашего чудо богатыря.

«Имущество (Гараж), переработало добычу. Опыт за Ремесло начислен»

И так далее, строчка за строчкой. Гараж, стало быть, не только хвастался. За каждую разделанную тушу ему и вправду капал опыт.

Помаленьку, вот прям по чуть-чуть, но полоска его продвижения ползла вверх на глазах. Он там, у себя в стенах, не только воздух освежал, а еще и рос, кормясь работой.

К слову, навыков, как у меня или у Булыча, у него не было. Только уровень. Видимо, поднимаясь в нём, он улучшает всё разом, но понемногу.

Также, я увидел, что кое-что из его опыта перепадало и мне. Ниже, под гаражными строчками, наливалась и моя собственная полоска опыта.

Логика выходила простая: гараж мой, добыча моя, работа идет в моем владении, стало быть, и мне, хозяину, доля. Не бог весть что, но на дороге, опять же, не валяется.

Пока Михаэль сновал туда-сюда со своей ношей, а гараж на верстаке щёлкал туши аки семечки, я продолжал изучать системы. Надо же разобраться наконец, что за навыки мне достались и на что годятся. Оружие ведь пристреливают до боя, а не во время, так что и новые свои способности я предпочел пощупать сейчас, в тишине, покуда не припекло.

Начал я со Склада. Штука эта не давала мне покоя с той минуты, как я про нее прочел. Карман в пустоте, куда прячется добро, он же волшебный сундук, он же инвентарь из компьютерных игрушек. Это ж мечта любого!

Ну грех-же такое не проверить, притом пару-тройку раз, для надёжности. А ну как что-то забарахлит в самый ответственный момент, и великое ничто схрумкает какую-то из «моих прелестей».

Я огляделся, прикидывая, на чем бы потренироваться, и остановился на бензопиле, верной моей выручалочке, все еще липкой от сегодняшних трудов праведных.

Годится!

Потянулся к ней так, как подсказывала книга, без слов, одним усилием, пожелал убрать на склад. Пила исчезла.

Вот она была, и тадамс, нет её! Без шума и пыли. Тихо и стандартно. Вот только что моя демоноразделывательница лежала на верстаке, и нет ее.

Я хмыкнул, потянулся обратно, и пила легла мне в руки из ниоткуда, целехонькая. Удобно. Что тут скажешь, удобно до неприличия!

Хотя, если бы способность, подобно Гаражу, ещё её и почистила…

Но нет. Кровь и грязь тоже остались на месте.

Ради интереса проверил и то, о чём книга предупреждала особо. Подхватил с полки сумку для инструментов, тяжёлую, набитую под завязку ключами да отвёртками, и попробовал сунуть туда же.

Склад вежливо отказал.

Поверх страницы неспешно проступила знакомая уже строчка, с той самой ленцой, с какой система снисходила до пояснений:

«Сумка с вещами не считается одной вещью. Вам это уже известно. Правила с тех пор не изменились».

Вот же вредная! Ну да ладно, попытка не пытка.

Покончив со складом, я перешёл к Оценке. Вот на неё у меня были виды посерьёзнее. Умение видеть истинную суть и цену вещей в хозяйстве, набитом всяким добром, стоило дорогого.

Я прикинул, на чём бы её обкатать, и взгляд сам собой устремился в центр гаража, туда, где под чехлом дожидался лучших времён мой «Урал».

Мотоцикл я держал четвёртый год, всё собираясь однажды довести до ума и поставить на колёса. Разобранный, вычищенный, наполовину отремонтированный, дорог он мне был как давнее дело, до которого всё не доходили руки. Что о нём скажет система, мне было любопытно до крайности. Я сдёрнул чехол, сосредоточился и всмотрелся в машину так, как учила книга, с намерением узнать её суть.

Ответ меня разочаровал.

'Объект слишком сложен для текущего уровня навыка.

Для распознавания требуется уровень выше.

(Иные вещи открываются не сразу, а лишь тому, кто дорос. Вещь стоящая. Вернитесь к ней позже.)'

Ишь ты. Не по зубам пока. Я даже слегка зауважал свой мотоцикл, о котором система, выходит, была мнения самого лестного.

Ладно, зашёл не с того конца. Взял пониже. На стене висела моя гордость, на которую ещё несколько часов так запал полицейский.

Пожарная дореволюционная каска с гребнем. Может быть она попроще мотоцикла? Перевёл на неё взгляд, потянулся Оценкой.

И снова осечка.

«Объект слишком сложен для текущего уровня навыка.»

Дважды подряд получить от ворот поворот было хоть и не обидно, а всё же слегка досадно, так что на сей раз я решил на редкости не замахиваться, а взять что попроще.

Огляделся и остановился на первом попавшемся хламе, старом ведре с гнутыми гвоздями, ржавыми болтами и прочей металлической мелочью, что заводится в любом гараже будто само собой.

На это добро моего навыка хватило с лихвой.

'Ведро оцинкованное, поношенное. Содержимое: лом чёрного и цветного металла, крепёж, бывший в употреблении, годен к переработке.

Ориентировочная ценность: 3 медных монеты.

(Скромное начало большого пути оценщика. Всякий мастер когда-то оценил своё первое ведро.)'

Три медяка. Негусто, но лиха беда начало. Куда любопытнее вышло другое. Раз уж система заговорила про монеты, я прошёлся Оценкой по нескольким вещам, что валялись под рукой, просто чтоб понять, как оно тут всё считается.

Старый чугунный утюг, из тех, что грели углями, потянул на пяток медяков, обычное железо, хоть и добротное.

Столярный рубанок с хорошим, ещё острым лезвием ушёл уже в серебряную монету, инструмент есть инструмент, его всюду ценят.

А вот мешок соли, что я держал в углу под лавкой, для засолки да от гололёда, система оценила в две золотые, и это меня, признаться, порадовало куда больше прочего.

Видно, соль в здешних краях была на вес золота, как оно было и в прошлом моего мира, пока её не научились грести лопатой.

Пока я развлекался Оценкой, у моих ног завозился Булыч.

Пёс, оказывается, тоже без дела не сидел. Вслед за Михаэлем он волоком таскал в гараж что придётся, по большей части самые мелкие тушки.

Я заглянул в его карточку. До третьего уровня моему Вахтёру было ещё топать и топать, полоска едва сдвинулась с места, но всё же сдвинулась. При деле пёс, чего уж там.

Управившись с очередной находкой, Булыч подскочил ко мне, плюхнулся на зад и уставился снизу вверх, ожидая законной похвалы. Коротенький хвостик молотил по бетону.

— Молодец, — потрепал я его по загривку. — Настоящий вахтёр. Всех переловил, всё перетаскал.

Пёс от похвалы совсем разомлел, перевернулся кверху пузом и заелозил по полу, начисто позабыв про свой грозный демоноборческий чин.

А я, тем временем не только тестировал новые умения, но и размышлял дальше обо всём, что со мной произошло.

С той самой минуты, как пол в гараже дрогнул и вышвырнул меня на голый пригорок посреди неизвестности, новый мир не давал мне ни передышки, ни срока опомниться. Сначала чужая деревня, потом повешенные на столбах люди, потом орда демонов, система и внезапно заговоривший гараж.

Одно за другим, встык, без единого зазора. Так оно всегда и бывает, когда судьба берёт человека в оборот: подумать некогда, только успевай поворачиваться.

И вот наконец выдалась тихая минута, когда можно было сесть и без суеты прикинуть, куда меня, собственно, занесло и что со всем этим делать.

Первым делом я перебрал в уме давешние свои решения, все до единого, и не нашёл ни одного, о котором стоило бы пожалеть.

Да, возможно, со стороны кажется, что зря я кинулся к тем столбам, влез в чужую драку и притащил к себе одиннадцать спящих незнакомцев, не считая двух неспящих.

Но я иного варианта и не рассматривал. Я отродясь не набивался никому в спасители и помощи своей не навязываю, такого за мной не водится. Но и мимо человека, попавшего в беду, пройти не сумею, если вижу, что в этом действительно есть необходимость. Так уж скроен, поздно перекраивать.

И, если я появился именно здесь и сейчас, то кто знает, может быть это в том числе и для того, чтобы не дать свершиться зверству, в котором больше дюжины человек ни за что разорвали бы демонические твари.

А к тому же, если отбросить всякое благородство и взглянуть на дело трезво, помощь эта и мне самому обернулась чистой выгодой.

Демоны ведь всё равно пришли бы нынче на закате, тут Элеонора не соврала. И вряд ли орда, учуяв свежую кровь, обошла бы стороной мой гараж с живым хозяином внутри. Так что драться мне так и так пришлось бы, разница лишь в том, что в одиночку я бы эту драку, пожалуй, и не пережил.

А вышло, что рядом оказались лишняя пара богатырских рук с молотом да девчонка с полезным визгом, и вместе мы отбились почти без потерь. Куда ни кинь, всё сложилось наилучшим для нас образом. Спас я их, они выручили меня, и все остались в барыше.

На том я с чистой совестью счёты с прошлым и закрыл. Что сделано, то сделано, и сделано неплохо.

Оставалось решить, что делать дальше, а вот тут всё было куда мутнее. Про этот мир я не знал ровным счётом ничего.

Ни где ближайший город, ни что за набеги гуляют по здешним, как их называют, «Порченым землям», ни откуда и куда упекли моих новых знакомцев, ни каковы вообще законы, деньги и порядки в этом мире.

Пустая деревня, чужая трава да гараж посреди неизвестности. А единственным источником сведений были сейчас те самые люди, что дрыхли наверху под присмотром Элеоноры.

Хочешь не хочешь, а вытрясать всё придётся из них. Как очнутся, так первым делом и расспрошу. Где город, что за лорд их сюда упёк, чего ждать от здешних мест.

Размышления мои оборвала книга. Страница с логами, которую я так и не закрыл, вдруг дёрнулась сама собой, и по ней побежали новые строчки, заметно живее прежних.

«Гараж использован. Опыт начислен».

И так несколько раз.

Я поднял голову. Наверху, за перекрытием, что-то происходило. Похоже, гости мои начали, наконец, просыпаться, и не по одному.

А это меняло дело. Одиннадцать человек, только что снятые с жертвенных столбов, да приходящие в себя в незнакомом месте — это вам не тихая палата. Тут за всеми глаз да глаз нужен, пока с перепугу не наделали глупостей.

Книга по моему желанию послушно растаяла в воздухе, а я начал подниматься по лестнице.

Раз уж наверху уже началась перекличка, то пора знакомиться.