Книга висела в воздухе и ждала.

Я тоже ждал, честно говоря, сам не знаю чего. Что она растает, что я проснусь, что кто-нибудь объяснит мне, с какой стати посреди чужого мира, над горой дымящихся демонов, передо мной парит фолиант с золотым тиснением. Никто не объяснял. Только скрипучий голос всё ещё бубнил про заляпанные ворота, и в этом бубнеже было столько стариковской обиды, что я поневоле начал вертеть головой в поисках источника.

Ни Миша, ни Эля не подходили. Оба стояли перепачканные с ног до головы, оба слушали голос, и по лицам их было ясно, что слышат они его не хуже моего. А вот на книгу они не смотрели вовсе, словно её тут и не висело.

— Вы чего высматриваете? — настороженно спросил Миша, поводя щитом в пустоту, будто ждал новой напасти. — Голос явно идёт не оттуда.

— Книгу, — сказал я. — Прямо перед тобой висит.

Миша посмотрел прямо перед собой, туда, где для меня отчётливо поворачивался в воздухе тяжёлый том. Ничего не увидел, я это понял по его лицу. Эля тоже вытянула шею и тоже осталась ни с чем.

Занятно. Голос, стало быть, для всех, а книга только для меня.

— Да не там ты ищешь, — снова заскрипело откуда-то из стен, из воздуха, отовсюду разом, и на этот раз с явным раздражением. — Вот как всякую рухлядь по мне таскать, так это мы завсегда, без разговоров. А как стены родные признать, так сразу кто это, что это, откуда это. Я это! Я! Гараж твой. Тот самый, который ты, Никифор Петрович, вот этими самыми руками с папаней своим и клал, хрен знает в каком году. Сам строил, сам штукатурил, а теперь стоишь, глазами хлопаешь. Не ждал я от тебя такого, ох не ждал.

Я обвёл взглядом знакомые стены. Кладку, которую сам вёл. Ворота, которые сам варил. Свежую вмятину от воровского плеча.

— Гараж, значит, — подытожил я.

— Гараж, — подтвердил гараж с достоинством.

Ну что тут скажешь. За последние сутки меня перенесло в другой мир, я снял с окровавленных столбов чужую родню, зарубил бензопилой армию демонов и станцевал под адские колокола с собственным корги. На фоне всего этого говорящее строение как-то даже не тянуло на событие. Так, ещё один пункт в списке.

— Ладно, — сказал я. — Допустим. И откуда ты всё это знаешь? Про книгу, про демонов?

— Оттуда, — важно ответил гараж. — Я теперь, к твоему сведению, тоже системный. Так что в этих делах кое-что смыслю. Ты книгу-то открой, не стой столбом. Там всё и написано, чего у меня выспрашивать.

Резонно. Тем более, что я и сам собирался это сделать, но надо было сначала выяснить, что таинственный голос не представляет угрозы. Теперь, когда я знал, что это мой гараж, откладывать смысла не было.

Я обернулся к своим. Миша с Элей глядели на меня с той опасливой почтительностью, с какой глядят на человека, который разговаривает с воздухом и воздух ему отвечает.

— Ступайте наверх, — велел я. — Гляньте, как там ваши. Я тут разберусь и подойду.

Они переглянулись и пошли. Не то чтобы им сильно хотелось оставлять меня наедине с говорящими стенами, но перечить тоже не тянуло. Да и наверняка они и сами волновались за семью. Оно и правильно.

Я протянул руку и раскрыл книгу.

Страницы перелистывались сами, тяжёлые, плотные, и остановились на первой. Поперёк неё, выведенное с завитушками, стояло:

«Класс: Реликтомант».

И ниже — пояснение:

'Класс, работающий с сутью вещей. Реликтомант распознаёт истинную ценность предметов, создаёт из подручного полезное снаряжение и реликвии, пробуждает скрытый потенциал вещей, которые прочие сочли бы хламом.

(Класс для тех, кто на вопрос «зачем ты это хранишь» всю жизнь отвечал «пригодится». Пригодилось.)'

Пониже, скромнее, значился уровень. Третий.

Занятно. Почему сразу третий, если всё это добро я получил ровно пять минут назад? По логике первый должен быть, начальный, как у всех нормальных попаданцев. А тут сразу третий. Не то, чтобы я против, конечно.

— Чего задумался? — поинтересовался гараж, от которого, похоже, ничего не укрывалось. — Ты в историю загляни. Там вроде как записи ведутся. Логи, по-вашему.

Логи так логи. Я полистал и нашёл нужную закладку без труда, книга словно сама подсказывала, куда смотреть.

Записи шли столбиком, сухо и по делу.

«Создан предмет: огнемёт. Опыт за Ремесло начислен».

«Создан предмет: щит. Опыт за Ремесло начислен».

«Снаряжение использовано в бою союзником. Опыт начислен».

«Питомец Булыч обнаружил враждебные сущности. Опыт начислен».

«Питомец Булыч уничтожил демона и достиг 2 уровня».

И дальше, помельче, про самих демонов, которых мы уложили. Каждая тварь отдельной строчкой, скупо, без похвал.

Складывалось вот что. Третий уровень я себе выбил не столько бензопилой, сколько мастерством. За огнемёт из канистры, за щит из люка, за то, что мои поделки пошли в дело. Резать демонов, выходит, дело хорошее, но сбор снаряжения система ценила куда выше. Что ж, довольно логично для полученного мной класса.

Булыч добрался до второго уровня. Обнаружил тварей первым, а потом ещё и добил одну из них. За то и получил. Чутьё у пса всегда было отменное, а теперь его, стало быть, ещё и в зачёт ставят.

И гараж второго. Из его хлама наделали оружия, в его стенах всё и завертелось, вот и ему перепало.

— Видал? — не без гордости заметил гараж. — Из меня, между прочим, половина вашего арсенала вышла! Так что я тут, можно сказать, главный герой!

— Скромностью ты не страдаешь, — хмыкнул я и вернулся на первую страницу.

Буду разбираться по порядку. Опыт, логи, уровни, это всё хорошо, но сперва надо понять, кто я теперь такой и с чем этого реликтоманта едят.

Под названием класса и пояснением обнаружилось ещё три столбца. Навыки.

Оценка. 'Позволяет видеть суть вещей: их качество, назначение, ценность и материал, даже у самых простых предметов.

(Встроенный оценщик в голове. Теперь ни один старьёвщик не всучит вам подделку, а вы ни одному старьёвщику не признаетесь, сколько на самом деле стоит его хлам.)

Ремесло. 'Позволяет создавать из подручного полезные вещи, вплоть до реликвий.

(Изолента и смекалка вышли на новый, системный уровень.)'

Я сразу заинтересовался и посмотрел, что даёт мой уровень навыка. Как и ожидалось, пока не слишком много:

«Текущий предел: предметы обычного качества, малый шанс на необычное.»

Ладно. Идём дальше.

Склад. 'Личное пространственное хранилище.

(То, чего всю жизнь не хватало человеку с забитым под завязку гаражом: ещё немного места.)'

Я тут же на всякий случай ещё раз внимательно прочитал все пояснения, что там со Складом и как.

Выяснилось, что рюкзак за плечами, топор в руке и фляжка на поясе никакого отношения к хранилищу не имеют. Это я просто несу свои вещи, как всякий нормальный человек с руками и спиной. А Склад работает иначе. Карман в пустоте, откуда добро возникает из ниоткуда и туда же прячется. Как игровой инвентарь одним словом.

Все три навыка были первого уровня. Реликтомант из меня пока выходил зелёный, что трава на пригорке.

Зато рядом мигала приятная строчка: два свободных очка навыка.

Как я понял, за второй и третий уровни мне накапало по одному, и распорядиться ими я мог как вздумается, подняв любые два из трёх навыков. Ну или один, но сразу на пару уровней.

Правда, что-то новое, какие-то особые умения, книга давать пока не спешила. Только качать имеющееся. Видно, до сюрпризов надо ещё дорасти.

Я снова вернулся к складу. Пространственное хранилище звучало красиво, а на деле выходило скромно: помещалась туда одна неодушевлённая вещь весом до двадцати килограммов.

Хотя почему одна? Смекалка у меня, слава богу, при себе. Возьму мешок попрочнее, набью его чем поценнее, увяжу потуже, и вот тебе одна вещь, а внутри хоть двадцать. Мешок же он и есть мешок, снаружи один предмет. Старый как мир приём, на нём вся контрабанда держится.

Только я это подумал, как под строчкой про хранилище, прямо на моих глазах, проступили новые буквы. Неспешно, с ленцой, будто система зевнула и снизошла до пояснения для особо изобретательных.

'Сумка с вещами не считается одной вещью.

Хитрость с мешком учтена, просчитана и отклонена заранее. Приятного пользования.'

Я хмыкнул. Ну-ну.

Приписка держалась ровно столько, сколько нужно, чтобы я её прочёл и осознал, а после растаяла. Спорить с ней было бессмысленно, я это как-то сразу понял нутром.

Во всяком случае, в этот раз. А дальше посмотрим.

Распределять очки я не спешил. Дело серьёзное, на бегу такое не решают, а спешки особой не было. Полистаю дальше, пригляжусь, тогда и вложу с умом.

Остальные вкладки-страницы книги оказались по большей части пустыми или полупустыми, так что задерживаться я не стал.

Но было ещё две, стоящих внимания.

Следующей была вкладка питомцев. Интересно, что там у нас про Булыча?

Разумеется, в списке был только он, и я ткнул на его имя, после чего книга послушно раскрыла карточку пса.

Класс у моего корги значился гордый и неожиданный: Вахтёр. Второй уровень.

Я прочёл пояснение:

'Класс охранника и дозорного. Специализируется на обнаружении угроз, охране вверенной территории и защите подопечных. Чует опасность прежде, чем та станет видимой.

(Внешность обманчива, должностные обязанности нет.)'

И также как у меня, у него было три навыка, каждый со своим коротким пояснением.

«Бой», а именно атака, защита и боевые приёмы. «Трюки», его особые собачьи умения. И «Обнаружение», то самое чутьё, которым он унюхал демонов раньше всех нас.

Я невольно усмехнулся. Вахтёр. Оно и верно. Всю жизнь пёс караулил мой двор от почтальона да соседского кота, а теперь, видимо, будет караулить от демонов.

Приписка внизу сообщала, что развитием питомца распоряжается хозяин. То есть я. Мне и решать, чему пса учить и куда качать. Ну, значит, будет у меня теперь не просто корги, а корги с перспективой. Займусь на досуге.

Дальше вкладка «Владения».

С намёком, стало быть. Пока, что единственным моим «владением» был гараж. Но, звучало амбициозно. И при этом сразу возникали если не вопросы то как минимум вопросики.

Что, если пополняться она может не только недвижимостью, так сказать, но и чем-то большим?

Впрочем, дальше видно будет. Пока же я отметил, что он тоже получил второй уровень, а также имеет при себе несколько приписок:

«Легендарный», «Уникальный» и «Пробуждённый». Что бы это всё ни значило.

И пока я думал, над всей этой магической лабудой, страница с «Историей» дёрнулась, словно хотела, чтобы я снова на неё взглянул. Я перелистнул, скользнул взглядом по свежим строчкам и наткнулся на одну, только что появившуюся.

«Владение использовано. Опыт начислен».

А следом уточнение, что наверху, в комнате, кто-то из моих гостей воспользовался обстановкой. То ли водой из умывальника, то ли тряпкой, то ли просто пристроил раненого на лежанку. Мелочь, а гаражу капнул опыт. Живут в нём, обживают, пользуются, вот он и растёт помаленьку.

Занятная механика. Стало быть, чем больше в моём Владении толку и жизни, тем оно крепче. Гараж вроде живого существа, которое кормится тем, что в нём кипит работа.

И заодно это был сигнал. Наверху что-то происходило, а я тут засиделся над книгой.

Я закрыл её. Том сам собой сложился, дрогнул и растаял в воздухе, будто его и не было.

— Захочешь, вернётся, — тут же встрял Гараж. — Открой, и она снова тут, всегда под рукой, только позови.

Болтливый же он у меня однако, оказался! Кто бы мог подумать?

Я двинулся к лестнице, и Гараж снова подал голос:

— Куда это ты⁈ — возмутился он, — Задохлики твои никуда не денутся, пусть себе спят. А вот добро на улице киснет без присмотра. Пропадёт же лут, испортится. Ты о деле думай, о деле! Собирай скорее!

— Умолкни, добытчик, — беззлобно бросил я, продолжая подниматься, — сам решу-у.

Гараж, разумеется, не умолк. Он бубнил мне в спину всю дорогу, пока я поднимался по наружной лестнице на балкон, про то, что добро на площади стынет без пригляда и как бы не растащили его раньше нас. Хотя, очевидно, что здесь больше никого не было. Я его особо не слушал. Пусть себе ворчит.

На балконе, у самой двери, меня встретил Булыч.

В комнату к раненым его не пустили, и правильно сделали. Пёс сидел под дверью с видом обиженного стража, которого не позвали на важное совещание, но при виде меня всю обиду как рукой сняло. Он вскочил, крутанулся волчком, шлёпнулся передними лапами на пол и радостно тявкнул, всем своим коротконогим существом изображая бурю восторга.

— Ну, здорово, Вахтёр, — потрепал я его по загривку.

Наскакавшись, пёс вдруг проникся какой-то собственной идеей, сбежал вниз по лестнице и деловито поволок к воротам первое, что подвернулось. Кажется, чью-то оброненную сумку.

— Вот! — торжествующе провозгласил гараж. — Вот кто дело понимает. Пёс, а соображает, что добро само себя не соберёт.

— Разберусь, — отозвался я и толкнул дверь.

В комнате пахло нашатырём и кровью. Одиннадцать спящих лежали рядком на полу, там, где мы их и оставили. Миша сидел на корточках у стены, Эля же склонилась над одним из тел, и по её напряжённой позе я понял, что-то стряслось.

Стряслось с пожилым мужчиной. Отцом, как я после сообразил. Он и раньше выделялся среди спящих, выглядел бледнее прочих, а теперь и вовсе не подавал признаков жизни. Эля трясла его за плечо, звала по имени, и голос у неё срывался.

— Он не дышит, — выговорила она, обернувшись ко мне, и глаза у неё были совсем шальные. — Он холодный, он не просыпается, остальные хоть ворочаются, а он нет. Он умер. Умер, да?

Паниковать в таких делах последнее дело, а разубеждать паникующего словами и вовсе пустое. Я отодвинул её, не грубо, но твёрдо, и опустился рядом.

Приложил пальцы к шее старика, под челюстью. Подождал. Под кожей, медленно и глубоко, но ровно, толкалась жилка. Живой, стало быть, просто ушёл в сон глубже некуда.

Для верности я вытащил из аптечки маленькое зеркальце, что держал там на всякий случай, и поднёс к его губам. Пару секунд ничего, а потом гладкая поверхность подёрнулась мутной плёнкой. Дышит. Слабо, редко, но дышит.

— Живой ваш отец, — сказал я, убирая зеркальце. — Дышит и сердце бьётся. Просто зелья ему досталось, видимо, больше других, вот и провалился глубже. Отоспится и встанет, никуда не денется.

Эля глубоко вздохнула и закрыла лицо ладонями. Плечи у неё вздрагивали, но реветь в голос она себе не позволила, только дышала часто и прерывисто, спуская напряжение. Миша положил ей руку на плечо, огромную, в половину её спины, и она за эту руку ухватилась.

— Вы лекарь? — спросила она чуть погодя, подняв на меня мокрые глаза. — Откуда вы знаете, как это делать?

— Лекарь? — хмыкнул я. — Нет, увольте. Лекарей среди попаданцев развелось уже неприлично много, куда ни плюнь, всё сплошь целители да светила врачевания. Не хочу портить статистику. Так, нахватался по мелочи.

Шутки она, кажется, не поняла, да и немудрено. Но тон уловила и чуть отпустила себя, а мне того и надо было.

Раз старик просто спал, а прочие мало-помалу подавали признаки скорого пробуждения, торопиться стало некуда. Через полчаса-час народ начнёт очухиваться, и вот тогда хлопот прибавится.

А раз пока тут делать нечего, то можно и заняться делом, о котором так настойчиво напоминал гараж.

Сбор лута.

Я и сам, разумеется, не собирался оставлять побеждённых просто валяться рядом с гаражом. Как минимум, шкуры у них уж больно хороши. Если получится их снять, а потом использовать…

— Миша, — сказал я, поднимаясь. — Отдышался? Пойдём-ка со мной вниз. Там, на холме перед воротами, добра разбросано, а бросать добро я не приучен. Заодно, может, расскажешь, что тут у вас к чему, ты местный, тебе видней.

Брать с собой сейчас ещё и Элю было незачем. Да и должен был кто-то остаться с ранеными. И они тоже это прекрасно поняли.

Богатырь поднялся, поглядел на сестру, та кивнула, и он двинулся за мной.