Источник-двенадцать, Чёрный континент и экспедиционный корпус Оксона!

Я припомнил пространные разглагольствования Карла на сей счёт, и Андрей мою догадку подтвердил.

— Ну, Иван Николаевич! — всплеснул он руками. — Барини — это учёный-антифашист, смерть которого наделала столько шуму прошлым летом! Погиб он как раз в Ридзине!

Гашке покрутил шеей.

— Выдвигались предположения, какой информацией он мог располагать?

Андрей только руками развёл.

— Достоверно ничего не известно, но Барини был признанным танилийским экспертом по сверхэнергии, а в случае обнаружения источника-двенадцать Оксон обратился бы за помощью в его освоении именно к Танилии! Ближайшие же союзники!

— Но это лишь слухи! — возразил Гашке. — Разве нет?

Андрей осушил стакан и плеснул себе теперь уже чистого виски.

— Барини писал об операторах, перешедших с источника-восемь на другой, с неизвестными ему частотными характеристиками!

— Возможно. Возможно, — покивал Иван Николаевич. — Но не факт.

— Так надо выяснить! — подключился я к разговору, не сумев совладать с азартом. — Если узнаем, где хранится архив, то изымем его сами!

Гашке погрозил пальцем.

— Каждый должен заниматься своим делом!

А вот Андрей меня поддержал.

— Это материалы чрезвычайной важности! — объявил он, откашлявшись. — Мы должны… Мы просто обязаны отыскать их и переправить в республику!

Иван Николаевич не удержался от тяжёлого вздоха.

— Всё так, только мы не располагаем информацией о том, где сейчас находятся эти документы.

— Зато что-то знает Отто Риттер! — вставил я свои пять копеек. — Иначе с чего бы оксонцы озаботились поисками архива через полгода после смерти Барини?

Гашке огладил усы и пожал плечами.

— Наши возможности чрезвычайно ограничены, — признал он. — Попытки снять вибрации с оконных стёкол могут быть распознаны операторами, а нити накаливания электроламп экранированы от звуковых колебаний вакуумом в колбах. Мы в состоянии прослушивать лишь помещение, где установлен телефонный аппарат. И сами телефонные переговоры — тоже. Не более того.

Я немало впечатлился услышанным и бросил взгляд на лакированный короб радиоприёмника, настроенного на музыкальную волну.

Иван Николаевич кивнул и подтвердил:

— Меры предосторожности.

— И что вы собираетесь делать? — обратился к нему Андрей.

— Смотреть и слушать.

— И всё?

— Поставим в известность руководство, будем ждать инструкций.

Я разворошил стопку фотокарточек, вынул одну с моими бывшими сокурсниками и постучал пальцем по изображению Антона.

— Слабое звено. Думаю, его получится перевербовать.

Гашке забрал снимок и покачал головой.

— Этого даже внутрь не пускали, на крыльце приятеля дожидался. Да и тот едва ли хоть какой-то полезной информацией располагает. Ещё раз повторяю: будем наблюдать и ждать инструкций!

Опыт общения с кураторами помог удержаться от лишённого всякого смысла препирательства, но в моём следующем вопросе всё же прорвалось плохо скрываемое раздражение:

— И что же — мне просто сидеть в гостинице?

По всему выходило именно так. С Карпинским приказали взять паузу, Андрею с развитием его врачебной практики я уже подсобил, дальше всё само собой пойдёт, а что ещё? Больше — ничего! Да я бы на фронте куда больше пользы принёс! Наши ещё только первую линию укрепрайонов взломали и во вторую упёрлись, а меня как раз в тылу врага действовать учили!

И что самое обидное — такое колоссальное дело под боком! Материалы по источнику-двенадцать где-то в Ридзине, а мне приказано бездействовать!

Иван Николаевич улыбнулся и сказал:

— Можешь, конечно, и в гостинице сиднем сидеть, но не ты ли интересовался возможностью заработать?

По сравнению с поисками архива Барини наводка на некое денежное дельце показалась сущим издевательством, вот только субординация есть субординация, и я спросил:

— Что нужно делать?

— На этой неделе в порт зайдёт пароход с грузом пенициллина для Суомландии. Надо его изъять — не полностью, так частично. Одному тебе не справиться, привлекай людей со стороны.

Андрей озадаченно посмотрел на Гашке.

— Пенициллин — это же антибиотик? И кому они его перепродадут? Понадобится выход на дельцов чёрного рынка.

— Медикаменты сами выкупим. Деньги на это уже выделены.

Я припомнил свою прогулку в грузовой порт и озадаченно потёр подбородок.

— Привлечь людей — не проблема. Но сколько на этом можно заработать?

Иван Николаевич расплылся в широченной улыбке.

— Знаешь сказку о том, как султан посулил некоему барону столько золота, сколько унесёт из сокровищницы один человек за один раз? Так вот: заработаете ровно столько, сколько сможете унести.

— А если серьёзно? — насупился я.

— Пенициллин отпускают из Нового Света по четыре доллара за ампулу. Мы готовы платить доллар. Это пять лат. Сумму можешь прикинуть сам, арифметике обучен.

Я прикинул и впечатлился. От такого куша Кеша с приятелями никак не откажутся; остаётся лишь понять, реально ли вообще незаметно проникнуть на борт и убраться оттуда с добычей, не переполошив ни вахтенных, ни портовую охрану.

Увы, Иван Николаевич достоверной информацией о конкретном месте стоянки парохода пока не располагал, наверняка он знал лишь, что тот придёт напрямую из Нового Света, а значит, операторов в составе команды не будет. Это всё существенно упрощало.

— Походи по портовым конторам, поинтересуйся работой. Нанять тебя не наймут — квоты на операторов у них выбраны, ещё и очередь есть, но зато на месте осмотришься.

Мы изучили карту и определили район, которому стоило уделить первоочередное внимание, а только я засобирался, желая успеть на последний трамвай, по окнам мазнули лучи фар заехавшего во двор пансионата автомобиля.

Иван Николаевич выглянул из-за шторы и сразу двинулся к выходу во внутренний коридор.

— Пётр, уходим! — поторопил он меня.

— Опять кутить повезут? — с усмешкой спросил я у Андрея, двинувшись следом.

Донец покачал головой и убрал пиджак на вешалку, а взамен него надел белый халат.

— Нет, Ключевский попросил какого-то своего знакомого принять. — На фоне халата яркий шёлковый галстук смотрелся чересчур вызывающе, и Андрей взялся распускать узел, страдальчески вздохнул. — А вот потом — да, потом до утра колобродить придётся.

— Даже не представляешь, как я тебе сочувствую! — съязвил я и выскользнул из приёмной через заднюю дверь. Чуть придержал её, выглянул в щель и обнаружил, что на приём прибыл мой старый знакомый Феликс Стребинский.

О да, этому припадочному подлечиться точно не помешает!

Покинув пансионат через центральный вход, я скользнул взглядом по роскошному «Фантому» с крылатой фигуркой на капоте, натянул перчатки и моментально о Феликсе позабыл. Пока трясся в полупустом трамвае и шагал от остановки к гостинице, размышлял о полученном задании, и оно мне, откровенно говоря, не нравилось. Я прекрасно отдавал себе отчёт в том, что выкрасть предназначенные врагу антибиотики чрезвычайно важно, поскольку дефицитные лекарства могут спасти жизни наших раненых, но…

Проклятье! Задуманная Гашке экспроприация казалась сущей ерундой по сравнению с проверенной информацией об источнике-двенадцать!

Нашли его в дебрях Чёрного континента или это лишь недостоверные слухи? А если нашли, то уже освоили или ещё только нарезают витки и разрабатывают процедуру инициации? Как много операторов успели подготовить? С какими характеристиками? И что предпримет с учётом полученного преимущества Оксон? Попытается навязать военный союз Срединскому воеводству, нарушит перемирие в надежде на блицкриг или двинет свои войска на запад? А, быть может, даже решится устранить угрозу со стороны Айлы?

Но главное конечно же — это источник-двенадцать!

Миф или реальность?

Несмотря на все эти раздумья, контролировать окружающую обстановку я не забывал и внимательно посматривал по сторонам, оценивающе поглядывал на попадавшихся навстречу горожан, самым краешком глаза следил за подворотнями и переулками. А ещё использовал ясновидение и потому уловил присутствие оператора в проходе меж двумя домами ещё раньше, чем приметил мерцавшие впотьмах огоньки сигарет.

Не один оператор — двое! Или один плюс один? Оператор и обычный человек?

Зачастую искажения энергетических полей накладывались друг на друга и ощущались единой аномалией, поди — разберись! Да и не до того!

Загораживая дорогу, от парадного соседнего особняка на тротуар шагнула тёмная фигура, и сразу начала меняться картина энергетических искажений позади меня. Парочка курильщиков уже выдвигалась из переулка, отрезая путь к отступлению.

И как быть? Спокойно пойти дальше и ответить ударом на удар?

В своих силах я был уверен на все сто и вместе с тем прекрасно отдавал себе отчёт, что фигурант дела о нарушении общественного порядка после задействования в уличной стычке сверхспособностей неминуемо окажется за решёткой, поэтому рванул через дорогу к освещённой витрине кофейни.

— Караул! Грабят! Полиция!

Стыдно? Да и чёрт с ним!

Переживу! Главное ничем энергетическим в спину не получить!

Распахнулась дверь лавки зеленщика, на улицу выглянул удивлённый молодой человек, кто-то что-то крикнул на местном от соседнего дома, разнеслась по улице пронзительная трель свистка. Не успевшие взять меня в клещи операторы изображать непонимание и праведный гнев не стали и шустро ретировались — юркнули в тёмный переулок, только их и видели.

Ну а я воспользовался моментом и заскочил в кофейню. Кельнер посмотрел вопросительно, пришлось заказать чашку горячего шоколада и штрудель. После я сел за столик у окна и посмотрел на улицу. Мимо, грозно помахивая дубинкой, прошёл усатый полицейский; кофейня его внимания не привлекла.

Порадовавшись этому обстоятельству, я задумался о том, что за деятели попытались взять меня в оборот, но ничего путного на ум так и не пришло. Для обычной провокации, о возможности которой предупреждал Гашке, задействование сразу трёх операторов было откровенно излишним, не походило случившееся и на попытку нападения со стороны эмигрантской шушеры. В конце концов, я для них всего лишь перебежчик. Ну а, вздумай поквитаться со мной Барчук, он обстряпал бы всё не в пример грамотней, да и сам не стал бы за чужими спинами прятаться.

Как говорит Карл: научный факт!

Я ещё немного посидел в тихой уютной кофейне и пришёл к неутешительному для себя выводу, что никоим образом предотвратить подобные инциденты в будущем попросту не в состоянии. Наверное, на всякий случай имело смысл чуток умаслить Карпинского, но как это сделать, если идти на уступки нельзя? Через Юлию Сергеевну? К той тоже на хромой козе не подъедешь, фальшь вмиг считает — с эмпатией у неё полный порядок. Нужно действовать тоньше. Увы, пока не знаю как.

С Кешей я в тот вечер разговаривать не стал. Глупо предлагать серьёзное дело, не имея ни малейшего представления о том, есть ли реальная возможность его провернуть. Порт под охраной операторов, они точно тревогу поднимут, если для проникновения на борт сверхспособности задействуем. А значит, придётся хитрить.

Вот именно из желания оценить обстановку я следующим утром и нарядился в свои обноски и отправился обивать пороги портовых контор. Попутно общался с другими операторами, ни о чём таком подозрительном не спрашивал, всё больше интересовался совершенно невинными вещами, а на деле просеивал породу в поисках золотого песка.

Результат оказался однозначней некуда. К концу дня я совершенно точно знал, что вывезти с территории порта сколько-нибудь существенный груз можно, лишь обладая документами на его отпуск. Наверное, получилось бы их подделать, но риск засветиться в этом случае зашкаливал за все возможные пределы. А иначе никак, иначе только в карманах пачки с ампулами выносить, и то в тёмное время суток это не выгорит. Даже попасть на территорию проблематично будет — посторонним там делать нечего.

И вместе с тем осуществить задуманное было вполне реально, если подходить с воды и водой же уходить. Допустим, на яхте.

Собственно, а почему бы и нет?

Пообедав в столовой для портовых работяг, я вернулся в «Старую Ливонию», переоделся и спустился в подвал. Всю последнюю неделю в пивную захаживал лишь по утрам, когда та практически пустовала, и сейчас неприятно поразился количеству посетителей и витавшей над столами пелене сизого табачного дыма.

— Да одна зараза! — в голос орал кто-то расположившийся в дальнем углу. — Фашисты, нацисты, социалисты, глисты! Осетрина второй свежести не бывает! Умерла, так умерла! В морг!

Я вникать в суть дискуссии не пожелал и прошёл во второй зал, но и тот оказался набит едва ли не до отказа. Спокойно поговорить там не получилось бы совершенно точно: и шумно, и чужих ушей хватает.

Потеребив Кешу за плечо, я указал на выход.

— Дело есть!

— Мы все нужны? — уточнил тот.

— Не так сразу.

Иннокентий поднялся на ноги и допил остававшееся в кружке пиво.

— Держите место! — сказал он приятелям и глянул на меня. — Мы ведь ненадолго?

— Нет, — мотнул я головой. — Идём!

В холле на всеобщем обозрении вести серьёзные разговоры было по меньшей мере неуместно, подниматься в номер не хотелось, и я повёл Кешу в кофейню, благо та располагалась в двух шагах от гостиницы. Перешли через дорогу, миновали лавку зеленщика и оказались на месте.

На сей раз горячему шоколаду я предпочёл чай, а вот штруделю изменять не стал. Сел на прежнее место у окна от пола до потолка, кинул взгляд на улицу. Уже зажглись уличные фонари, днём выпал лёгонький снежок, всё было белым, чистым и нарядным.

— Да ты никак сладкоежка, Пьер? — ухмыльнулся Кеша, который от угощения отказался.

— Вроде того, — признал я, отпил чаю и спросил: — Как насчёт подзаработать?

— Излагай.

— Есть возможность сорвать большой куш, но это криминал — если засветимся, придётся несладко.

— Совсем тухлое дело?

— Убивать и калечить никого не придётся, если ты об этом.

— Ты бы хоть статью уголовного кодекса озвучил, — попросил парень, закуривая.

Я запираться не стал.

— Кража со взломом, совершённая по предварительному сговору группой лиц, — сказал, понизив голос, поскрёб затылок и поправился: — Хотя могут и пиратство пришить.

Кеша аж табачным дымом подавился.

— Чего⁈ — выдохнул он, похлопав ладонью по груди. — Ты сейчас серьёзно?

— Груз на пароходе в порту. Не прямо сейчас, прибудет на днях.

— Что за груз?

— Медикаменты.

Кеша поморщился.

— Ну и куда ты их сбывать собрался?

— Покупатель уже есть.

— Какие у тебя интересные знакомства! — рассмеялся парень, но тут же прищурился. — Медикаменты, да? С Донцом договорился?

— Не имеет значения, — ушёл я от прямого ответа. — Важно другое: возьмут у нас столько, сколько принесём, а заплатят доллар за ампулу. Это пять лат, по лату на человека.

— Ты, я с парнями и кто-то пятый?

— Кто-то пятый, — кивнул я. — Наводчик.

— И много там… Товара?

— Всё нам не вывезти.

— Охрана?

— Операторов на борту не будет. Это точно. Иначе я бы не подписался.

— Уже проще, — задумчиво кивнул Кеша. — Как предлагаешь действовать?

— Думаю, присмотреть яхту или ещё какое корыто, подойти к пароходу и перегрузить товар, — озвучил я намётки своего плана.

— Ты под парусом когда-нибудь ходил? — скривился Иннокентий. — Нет? И мы не ходили. Катером управлять тоже никому не доводилось. Да и нашумим с катером-то. А задействуем сверхспособности — охрана порта всполошится. Да и чем больше корыто, тем выше шансы, что его заметят.

Я отправил в рот кусочек штруделя, прожевал и запил чаем, после этого уточнил:

— Есть план получше?

Иннокентий с усмешкой подтвердил:

— Есть, только ты для начала скажи: наводка верная?

Я кивнул, но Кешу этим не удовлетворил, и он насел с расспросами. Под конец даже о каких-то гарантиях заикнулся, чем окончательно исчерпал лимит моего терпения.

— Завязывай! — хлопнул я ладонью по столу. — Дело верное, больше ничего сказать не могу!

— Рискованно.

— Лучше один раз рискнуть и заработать сразу много, чем каждый день по мелочи с законом в кошки-мышки играть. Рано или поздно вы засыплетесь на какой-нибудь ерунде и угодите в разряд неблагонадёжных — и что тогда?

Мои слова Кеша принял без особого энтузиазма и даже поморщился, но всё же сказал:

— Плыть надо на лодке. Обычную плоскодонку раздобыть проще простого. Так?

— И сколько товара мы на неё погрузим? — фыркнул я. — Туда-сюда курсировать предлагаешь?

— Предлагаю погрузить, сколько получится, после спустить спасательную шлюпку и загрузить её. Или сразу на двух лодках приплыть. Как тебе такой план?

Я ненадолго задумался, потом признал:

— Может сработать.

— Только нужен будет транспорт, чтобы перекидать в него товар и укатить раньше, чем нас на берегу прихватят. Раздобудешь машину?

О последующей перевозке добычи я не задумывался, сосредоточившись исключительно на вариантах экспроприации медикаментов, но виду не подал и уверенно кивнул.

— Транспорт я обеспечу. Ну так что — поговоришь с парнями?

— Поговорю.

— Только в пивной об этом деле не трепитесь! Ещё подслушает кто.

— Сами разберёмся, не маленькие!

Кеша поднялся из-за стола, нахлобучил на макушку кепку и ушёл, ну а я никуда торопиться не стал. И планировать угон машины — тоже. На ум пришла идея получше, из разряда тех, что одним выстрелом — двух зайцев. Совмещу полезное с полезным, а если ещё и приятное обломится, так и вовсе замечательно.

Следующим утром я сразу после завтрака наведался в отель «De Roma», но не углядел на парковке приметного автомобильчика Юлии Сергеевны, поэтому свернул вглубь старого города и дошёл до редакции газеты «Сегодня». Перед той знакомой машины тоже не обнаружилось, зато у двери курил бородатый журналист. Он-то и сообщил, что госпожу Карпинскую сегодня ждут лишь во второй половине дня. Ещё и добавил раздражённо:

— Если соизволит явиться…

Разочарования я не выказал, поблагодарил собеседника и сделал то, с чего и стоило начать розыски барышни: зашёл в ближайшую аптеку и позвонил в контору её дядюшки. Попросил соединить с Юлией Сергеевной, а когда мою просьбу выполнили, сразу же повесил трубку. Разговор нам предстоял не телефонный. Я ещё и розу у продрогшей на холодном ветру цветочницы купил, чтобы уж точно без осечки обошлось.

В холле конторы Карпинского оказалось неожиданно многолюдно, и на фоне обычной публики в глаза сразу бросилась компания молодых людей — подтянутых, но не слишком-то спортивных на вид, которые что-то негромко обсуждали промеж собой по-айлийски. Обычный трёп: где пообедать и куда сходить вечером, насколько удалось мне разобрать. А вот акцента — нет, акцента различить не получилось. Не с моей практикой пытаться в такие нюансы вникнуть. Поди угадай — носители языка общаются или наши бывшие соотечественники выпендриваются.

И это точно операторы, но вот все или нет, тоже непонятно. Слишком энергетический фон неоднородный. Как говорится, возможны варианты.

Давешний клерк узнал меня и сразу бросился наперерез.

— Фёдор Ильич никого не принимает!

«Не иначе важные гости пожаловали», — решил я и покачал головой.

— Сегодня мне к Юлии Сергеевне!

Взбежал на второй этаж, прошёл в дальний конец коридора и постучал, вновь не стал дожидаться ответа и сразу заглянул в комнатку.

На сей раз госпожа Карпинская не болтала с подружкой, а сосредоточенно хмурилась, глядя то на лежавшие перед ней заметки, то на лист, заполненный печатным текстом, а попутно делала на нём какие-то пометки.

— Утро доброе, красавица! — поприветствовал я барышню.

— Петя, не сейчас! — попросила Юлия Сергеевна. — Я горю!

— Что-то непохоже. Не вижу дыма, — улыбнулся я и протянул розу. — Это тебе.

Барышня приняла цветок и озадаченно захлопала глазами.

— Какая муха тебя укусила? — поинтересовалась она, мягко глотая окончания слов.

Я ощутил её какое-то очень уж пристальное внимание, и порадовался тому, что нет нужды врать.

— Хочу попросить об одолжении, — честно признался, взглянул в васильковые глаза собеседницы и с улыбкой добавил: — Взаимовыгодном!

— Нужны деньги? — кисло улыбнулась Юлия, враз растеряв всю свою сосредоточенность, и обречённо вздохнула. — Сколько?

— Говорю же: взаимовыгодное! — произнёс я с укором. — Мне автомобиль понадобится. На ночь. Не прямо сегодня, на неделе.

Юлия Сергеевна откинулась на спинку стула, поднесла к лицу розу и с нескрываемой обидой уточнила:

— Предлагаешь мне поработать извозчиком?

Я присел на краешек второго стола и покачал головой.

— Извозчиком предложили поработать мне, осталось раздобыть машину. Одолжу твою? С меня сотня.

— Ты меня пугаешь, Петя! — забеспокоилась Юлия. — Ввязался в какой-то криминал⁈

— Просто надо свозить нужного человека на взморье. Бесплатно. Но не могу же я просить тебя о том же? А давать меньше сотни — несерьёзно. Ты вот скажи: сотни хватит на номер в «De Roma» и бутылку лютиерианского шампанского или накинуть сверху? В «Старую Ливонию» не зову, там миленько, но контингент не тот.

Юлия Сергеевна возмущённо фыркнула.

— Я давно уже не нуждаюсь в ком-то вроде тебя!

— А вот теперь ты меня пугаешь! Тебе больше не нужны молодые люди?

Барышня самую малость покраснела.

— Я больше не нуждаюсь в абсолютах! Уже освоила технику ментальной… — начала было оправдываться она, но тут же стушевалась и покраснела пуще прежнего, выругалась в сердцах: — Дурак!

Я оглянул на дверь.

— А задвижки-то и нет…

Юлия Сергеевна аж на ноги вскочила.

— Не думай даже!

— Так как тебе моё предложение? — спросил я, смерив нарочито пристальным взглядом фигуру собеседницы.

Своего добился — в меня полетел карандаш.

— Машину дам, — пообещала барышня после этого и задумчиво прикусила нижнюю губу. — А насчёт отеля… Подумаю. — Она хитро прищурилась. — Только уверен, что можешь позволить себе такие траты?

Я беспечно фыркнул.

— За кого ты меня принимаешь? Я — преуспевающий оператор! Сотня — туда, сотня — сюда. Копейки! Кстати, тебе только в контору звонить можно или есть ещё и домашний телефон?

Юлия Сергеевна продиктовала номер, по которому имелся шанс застать её во внерабочее время, и поторопила меня:

— Всё! Иди уже! Мне ещё статью дописывать!

— Розу в воду поставь! — посоветовал я напоследок и вышел в коридор, а уже у лестницы столкнулся с парой моложавых мужчин, военную выправку которых не могли скрыть пошитые у отличных портных костюмы.

Оба — средних лет, оба — операторы, при этом один показался мне смутно знакомым, а другого я невесть с чего сразу зачислил в разряд иностранцев.

Проскакивать вперёд них на лестницу я не стал и замедлил шаг, гости господина Карпинского скользнули по мне безразличными взглядами и начали спускаться, а появившийся следом Фёдор Ильич моему присутствию в конторе явно неприятно поразился, но вмиг совладал с эмоциями и сделал хорошую мину при плохой игре.

— Пётр Сергеевич! — улыбнулся он. — Проходите в кабинет, я сейчас подойду. Борис, запусти!

Он сбежал на первый этаж, а я озадаченно хмыкнул и свернул в приёмную. Секретарь поднялся из-за стола и предупредительно распахнул дверь, ещё и поинтересовался:

— Чай? Кофе?

— Спасибо, не нужно, — отказался я, сел на стул и развернул газету, но вопреки ожиданиям Карпинский появился ещё раньше, чем удалось ознакомиться с передовицей.

— Вот об этом я и говорил! — объявил он, захлопнув за собой дверь, подошёл к буфету, выдернул из хрустального графина пробку, налил коньяку и выпил. — Именно об этом!

Я отложил газету и поинтересовался:

— О чём конкретно, Фёдор Ильич?

Тот плеснул себе ещё и указал рюмкой в сторону двери.

— Об этом, Пётр! Из-за таких вот визитов я и не могу оставить тебя при себе! Знаешь, кто это был? — Карпинский выпил и махнул рукой. — Да не важно! Главное, что из-за нелепых слухов все, кто сопровождал в той злополучной поездке Горского, до сих пор остаются персонами нон грата! Никого из вас теперь к источнику-десять и на пушечный выстрел не подпустят! Я узнавал на этот счёт, был готов поручиться, но без толку!

Тут-то я и сообразил, почему показался знакомым один из гостей Фёдора Ильича: видел того в свите графа Данилевского, когда полковник заявился в «Асторию» и потребовал от Горского присоединиться к бунтовщикам. Вот же угораздило столкнуться!

Впрочем, я — невелика сошка. В лицо меня узнать не могли, да и забыли давно.

Наверное.

— Всё ещё хочешь вернуться в республику? — спросил вдруг Карпинский.

— Не хочу, просто держу как запасной вариант. А так открыт для взаимовыгодных предложений.

Фёдор Ильич уселся за стол, сцепил пальцы, внимательно поглядел на меня.

— Молодёжь! Все как один максималисты! — проворчал он после этого. — Ставите во главу угла мощность и голую силу! Ну чем тебе плоха нижняя суперпозиция девятого витка, скажи?

— Тем, что это будет шаг назад.

Карпинский постучал пальцами по столешнице и спросил:

— Отдаёшь себе отчёт, что после возвращения тебя запросто могут поставить к стенке?

— Ставлю на то, что отправят обратно на фронт, — возразил я и потряс свёрнутой в трубочку газетой. — В Суомландии идут ожесточённые бои!

Вступать в лишённый всякого смысла спор Карпинский не пожелал и перешёл к делу:

— Если хорошо зарекомендуешь себя при выполнении контракта, о котором я говорил… Нет! Даже не так! Если не будет нареканий, я гарантирую перенастройку на танилийский источник!

Предложение было не из лучших, но всё же показалось куда интересней всех прежних вариантов.

— Источник-восемь? — протянул я с демонстративным разочарованием. — Слабее только в Султанате!

— Не гонись за мощностью, молодой человек! Не ставь её во главу угла! Мысли шире! — потребовал Фёдор Ильич. — Я уже не говорю о том, что твой девятый виток — не бог весть что, и оптимальная перенастройка даст неплохой рост способностей.

С этим было не поспорить, и я кивнул.

— Допустим. И вы гарантируете?..

— Да! — твёрдо ответил Карпинский. — Если отправке в Айлу я мог лишь поспособствовать, то здесь речь идёт о твёрдых гарантиях. Конечно, это дело не одного дня, но я даже готов прописать это условие в контракте! С какими-то разумными сроками, само собой!

— Интересно. Весьма и весьма, — признал я после недолгих раздумий. — Вопрос исключительно в сути контракта. Не хочется, знаете ли, покупать кота в мешке.

Фёдор Ильич откинулся на спинку кресла и смерил меня оценивающим взглядом.

— Готов обсудить конкретные условия?

— Готов.

Карпинский выдвинул ящик, порылся в бумагах и кинул на стол визитку.

— Свяжись с человеком, он расскажет всё, что только подлежит разглашению на текущий момент. И будь так добр — воспользуйся чёрным ходом.

От греха подальше я так и поступил.

В гостинице поджидал сюрприз. Я рассчитывал найти Кешу и потолковать с ним о деле, но портье вдруг выложил на конторку сложенный вдвое листок.

— Ге-ерр Линь, для ва-ас оста-авили сообщение, — оповестил он меня.

Я подошёл.

— Кто-то заходил?

— Нет, зво-онили.

— Благодарю.

Я ознакомился с посланием, хмыкнул и выбросил смятый листок в корзину для бумаг, не став разводить на пустом месте секретность. Ничего интересного и уж тем более компрометирующего посторонний человек из записки почерпнуть попросту не мог, а вот мне кое-какие моменты в невинном сообщении дали понять, что у куратора возникла настоятельная необходимость встретиться.

Поколебавшись немного, я всё же спустился в подвальчик, но ни Кеши, ни его приятелей там не застал. Тогда заказал яичницу с жареной колбасой и чай, то ли позавтракал, то ли уже пообедал и отправился вроде как по делам. Доехал до старого города и немного побродил по его узеньким улочкам, не сумел выявить ни малейших признаков наружного наблюдения, дошёл до рынка и постарался затеряться в толпе. Когда торговые ряды остались позади, прибавил шаг и юркнул в узенький переулок, там припустил со всех ног, повернул за угол и толкнул незапертую дверь.

Заскочил внутрь, прислушался — тишина. Обратился к ясновидению — тоже чисто.

Выждав немного, я длинным тёмным коридором прошёл дом насквозь и попал в глухой двор. Воспользовался чёрным ходом соседнего здания, поднялся на второй этаж и трижды постучал в дверь явочной квартиры.

Открыли сразу.

— Заходи! — пригласил меня внутрь Гашке, отступив назад.

Я вытер подошвы о коврик, шагнул через порог и спросил:

— Что-то стряслось?

— Проявилось твоё слабое звено, — огорошил меня непонятным заявлением Иван Николаевич, запирая дверь.

На миг я просто опешил, потом прищёлкнул пальцами.

— Вы об Антоне? И что такое он отчебучил? Неужто сдаваться пришёл?

— Именно, — с хмурым видом подтвердил Иван Николаевич. — Ладно хоть ещё хватило ума позвонить, а не заявляться в консульство самолично!

Мы прошли в небольшую скупо обставленную комнатушку с закрытым глухими ставнями окном, и Гашке щёлкнул выключателем. Под потолком неярко замерцала маломощная электролампа.

— И что он рассказал? — нетерпеливо спросил я, опускаясь в просиженное кресло.

Иван Николаевич с ответом торопиться не стал, уселся напротив, закурил и с нескрываемым раздражением кинул на поцарапанный журнальный столик мятую пачку сигарет.

— Очень мало или слишком много — это как посмотреть, — проворчал он, выдохнув к лампочке струю сизого дыма, и замолчал. После посмотрел на меня и покачал головой. — Молодой человек назвался гражданином республики Антоном Соляником и потребовал встречи с консулом, заявив, что ему известны планы оксонской разведки чрезвычайной важности. Мол, дезертировал, но желает искупить вину за малодушие и готов к сотрудничеству. И всё это — дежурному клерку!

— И только?

— Если бы! — нахмурился Иван Николаевич и взглянул на часы, охватившие кожаным ремешком левое запястье. — В подтверждение своих слов он сообщил, что оксонцам известно о присутствии в Ридзине нашего агента, имевшего отношение к недавней ликвидации некоего Гросса, их эмиссара в Новинске. Будто бы пришло указание оного агента захватить и допросить.

Я не сдержался и выругался.

— Вот-вот! — покивал Гашке. — Никаких имён по телефону этот дундук, слава богу, не назвал, но одно можно сказать совершенно точно: ты засвечен.

— И что теперь делать?

— Готовиться рвать все здешние связи и переходить на нелегальное положение. Возможно, тебя отзовут в республику. Возможно, задействуют где-то ещё. — Иван Николаевич вынул из кармана и кинул на стол два паспорта: республиканский и местный. — Прибери.

Я в некоторой даже прострации раскрыл сначала одну книжечку, затем другую, полюбовался на собственную фотокарточку, прочитал незнакомые имена и фамилии. Резко вскинулся, но Гашке выставил перед собой руку.

— Не надо! — попросил он. — Ясно как божий день, что никаких доказательств твоей причастности к республиканской разведке нет и быть не может, но мы пока не знаем, откуда и какая именно ушла информация, а самое главное — только ли в Оксон она ушла.

Ничего не оставалось, кроме как сунуть паспорта во внутренний карман пиджака и откинуться на спинку стула.

— И что дальше?

— Антону Солянику назначили приём у консула на пять вечера. Перехватишь его и расспросишь. Если делу дадут официальный ход, работать с ним возьмутся по линии ИНО РКВД, а мы останемся ни с чем. И самое главное — мало ли кто наше консульство под наблюдением держит? Для него визит туда без последствий точно не останется!

Я в упор посмотрел на собеседника.

— Чего-то вы не договариваете, Иван Николаевич!

Тот развёл руками.

— Руководство придало поискам архива Барини наивысший приоритет.

— А-а-а! — понимающе протянул я. — Рассчитываете получить от Антона информацию о планах фон барона?

— Да. Только получишь её ты. В моём распоряжении других оперативных работников нет, да и не поверит этот Антон случайному человеку.

— А если это провокация? Я ведь фактически признаю свою причастность к нашей разведке!

Гашке покачал головой.

— Я бы и сам расценил всё банальной проверкой, но пришёл приказ отнестись к инциденту со всей серьёзностью. Напрямую твою причастность к разоблачению оксонского агента мне не подтвердили, но, если действительно имел к этому отношение, ты под ударом вне зависимости от наличия или отсутствия доказательств. Провокацией тут и не пахнет.

Мне только и оставалось, что тяжко вздохнуть. Ну да — я имел. И Антон знать этого никак не мог. Значит, всё всерьёз. Значит — разоблачили.

— Ладно… — пробормотал я. — Допустим! Но в одиночку подходы к консульству не перекрыть!

Иван Николаевич открыл блокнот и несколькими резкими движениями набросал схему.

— Это перекрёсток с трамвайной остановкой, — пояснил он. — Это консульство. Улица упирается в парк, боковых проездов и переулков в квартале нет. Тут канал. С той стороны его ждать не стоит, поэтому встанешь где-то здесь…

Гашке отметил отрезок между трамвайной остановкой и консульством, я кивнул, хлопнул себя ладонями по коленями и встал.

— Нужно мне знать что-то ещё?

Иван Николаевич покачал головой и вдавил окурок в донце стеклянной пепельницы, помедлил немного, потом сказал:

— О существовании некоего «архива Барини» стало известно из заявления кантонского адвоката, назначенного душеприказчиком покойного. В конце января он объявил о его грядущей публикации и в тот же день скоропостижно скончался. Причиной смерти стало кровоизлияние в мозг, но эксперты нашли признаки сверхэнергетического вмешательства, к тому же из конторы адвоката пропали документы, на которые он ссылался во время пресс-конференции.

— Думаете, ими завладела оксонская разведка?

Гашке пожал плечами.

— В Ридзине отмечена активизация разведсетей не только Оксона, но и Средина, Айлы, Танилии и даже Султаната.

— Дела! — присвистнул я. — А прослушка не дала никакой новой информации?

— Увы! — развёл руками Иван Николаевич и кинул на журнальный столик пачку купюр в двадцать лат. — Здесь тысяча, — сказал он. — Заплати, пообещай амнистию, запугай — делай, что хочешь, но информацию из него вытряси.

— Насчёт амнистии — всерьёз? Или просто «пообещать»? — уточнил я, интонационно выделив последнее слово.

— Если пойдёт на сотрудничество — отделается самое большее исправительными работами. С этого надо начинать, это мы ему гарантируем прямо сейчас. Ну а если окажется по-настоящему полезен, то все обвинения будут сняты, начнёт жизнь с чистого листа.

Свои сомнения касательно подобного развития событий я придержал при себе и достал из кармана полученную от Карпинского визитку. Протянул её собеседнику, объяснил, откуда взялся этот невзрачный бумажный прямоугольник.

Иван Николаевич фыркнул и вернул визитку обратно.

— Агент танилийской разведки. Выполняет для них здесь кое-какую грязную работу.

— Это хорошо или плохо?

— До особого распоряжения ему не звони. Думаю, это уже не актуально. Всё, работай!

На этом наша встреча и закончилась.

Хорошенько всё обдумав, я решил на случай, если Антон вдруг прикатит на такси, расположиться в непосредственной близости от консульства, но планы эти отправились прямиком псу под хвост, поскольку под стенами дипломатического представительства шёл многолюдный митинг. Точнее, митингов там шло сразу два: реакционные круги Ридзина протестовали против войны в Суомландии, а прогрессивная общественность выражала свою солидарность с республикой. Одними лишь криками дело не ограничивалось — обе стороны увлечённо швыряли в оппонентов булыжники и пустые бутылки, но доставалось преимущественно пытавшимся не допустить прямого столкновения полицейским. Полицейских было много.

Пришлось от греха подальше вернуться к трамвайной остановке. На самом перекрёстке укрыться было решительно негде — да и не толковать же с Антоном на всеобщем обозрении! — и я двинулся по тротуару, высматривая укромные уголки. В качестве наблюдательного пункта вполне могла сгодиться колоннада дома напротив, но беседы тет-а-тет не получится и там, зато в этом отношении показалась перспективной подворотня чуть дальше. Но это — с той стороны, а с этой — ничего.

И кто знает, как Антон пойдёт?

Впрочем, волновался напрасно, уже через два дома на глаза попалась неприметная калитка, перекрывавшая проход между зданиями. Толкнул, потянул на себя — заперто. Проблемой это не стало: вскрыть замок удалось в пять секунд, потратил сущие крохи сверхсилы и никаких помех при этом не произвёл вовсе.

Проход оказался узким и тёмным, если им и пользовались, то определённо не слишком часто. Я оставил калитку чуть приоткрытой, перебежал через дорогу и дошёл до здания рядом с угловым, встал за одной из колонн его выходившего на перекрёсток портика. Огляделся, а заодно и обратился к ясновидению — раскинулся им во все стороны, постарался оценить состояние энергетического фона. Тот был стабилен, лишь у консульства ощущались какие-то искажения, смазанные и непонятные, скорее даже — намёки на оные.

Я поднял воротник пиджака и поёжился. Пока подбирал место для засады, было не до собственных перспектив, а тут — накатило.

Как поступают с засветившимися агентами? Как поступят со мной?

Отзовут или перекинут на другое направление?

Одно из двух — научный факт! — но в любом случае для начала придётся найти архив Барини, поскольку мои кураторы из комиссариата иностранных дел определённо вознамерились раздобыть эти документы самостоятельно, делиться информацией с ИНО РКВД или армейской разведкой они не собирались. Плохо. Ничего хорошего — так уж точно.

Совсем уж в свои нелёгкие раздумья я не погружался и приглядывать за покидавшими трамваи пассажирами не забывал. С затянутого низкими облаками неба падали лёгкие снежинки, быстро темнело, и на одно лишь зрение я не полагался, так и продолжал контролировать состояние энергетического фона. Именно поэтому сначала уловил приближение какой-то очень уж невнятной силовой аномалии, а потом только узнал в покинувшем трамвай молодом человеке Антона.

Воротник его пальто был поднят, а голова втянута в плечи, шагал мой бывший сослуживец быстро и по сторонам не смотрел, но я не сдвинулся с места и продолжил наблюдать за улицей. Никто из других пассажиров за Антоном не последовал, не вывернули из-за угла и автомобили. Позволив сокурснику удалиться почти на два дома, я окончательно уверился в отсутствии за ним слежки и припустил следом по своей стороне улицы, потом выгадал момент и перебежал через дорогу. Рассчитал всё едва ли не идеально — нагнал парня у предусмотрительно отомкнутой незадолго до того калитки.

Очутился у Антона за спиной, попутно оглянулся и окинул взглядом улицу, уже затопленную глухими сумерками февральского вечера. Рядом никого не оказалось, вот и решил не миндальничать. Пальцы вцепились в воротник пальто, одним рывком я затянул бывшего сослуживца в проход между домами и взял его на болевой приём.

Сдавленный сип и лязг сработавшего замка захлопнувшейся калитки наложились друг на друга, а дальше я отработанным воздействием передавил входящий канал жертвы и шепнул:

— Замри!

Но Антон дёрнулся и ещё как! Вот только я к подобной реакции на свои слова оказался готов, ещё сильнее вывернул руку и вдавил парня лицом в кирпичную стену, зафиксировал его так, не позволил пошевелиться.

— Угомонись! — потребовал я. — Ты же не думаешь, что я тут случайно оказался? Домой вернуться хочешь? Хочешь, а? Именно домой, не в лагерь и не в расстрельный подвал?

Антон враз обмяк, мне его ещё и придерживать пришлось, чтобы на землю не осел.

Возможно — игра, а быть может — и нет.

— Расклад такой, — продолжил я, и не думая ослаблять захват, — если выложишь всё, что знаешь об оксонской разведгруппе в Ридзине, отделаешься исправительными работами. Окажешься действительно полезен — амнистируют вчистую. Это не я придумал, так велели передать. Уяснил?

Мой бывший сослуживец какое-то время напряжённо сопел, потом спросил:

— Так ты и вправду на комиссариат работаешь? Думал, Федя брешет…

— Ему это откуда знать, а?

— Сам спроси! — огрызнулся Антон и взорвался: — Да отпусти ты меня!

— Повторяю вопрос: что наболтал тебе обо мне Маленский и откуда он это взял?

Парень тяжко вздохнул, но запираться не стал.

— Сказал, оксонцы его о тебе расспрашивали. Будто бы ты какого-то их агента на чистую воду вывел, а они откуда-то об этом узнали.

— И всё? — усомнился я. — Что конкретно они собираются предпринять?

— А сам как думаешь? Захватят и выпотрошат! Это не я придумал, так Федя сказал!

Услышанное нисколько не порадовало, но чего-то иного ожидать не приходилось изначально.

— Сейчас отпущу — не вздумай дёргаться! — предупредил я. — Понял?

— Отцепись уже! — потребовал Антон.

Я подался чуть в сторону, но нисколько не расслабился, более того — подобрался для рывка. К счастью, Антон кидаться на меня не стал и принялся с болезненной гримасой разминать руку.

— С чего мне вообще с тобой разговаривать? — спросил он, глядя исподлобья. — Мне в консульстве встречу назначили!

— Нечего тебе там делать! Засветишься, свои же прикончат! Излагай, чего хотел!

Парень сплюнул.

— Мне официальная бумага нужна, что я добровольно на сотрудничество пошёл! Есть у тебя при себе такая, а?

Захотелось хорошенько ему врезать, едва сдержался.

— Ты на кой чёрт вообще за границу сдёрнул? — зашёл я с другой стороны.

Антон насупился.

— А что ещё оставалось? Василь твой Маленского утопить собирался, меня бы точно к стенке за компанию поставили, хоть вам и помог!

— Ну а теперь что изменилось?

— Обрыдло всё. Федя идейный, а у меня эти гады вот уже где! — Он провёл пальцем поперёк горла и сплюнул себе под ноги. — Эмигранты ещё ладно, а перебежчики, которые на оксонцев работают, твари конченые. И Федя туда тянет! Не хочу!

В иной ситуации я бы его даже пожалел, но только не сейчас.

— Домой хочешь? — зло спросил я, намеренно пытаясь вывести собеседника из равновесия. — Ну так давай! Окажи содействие!

Антон скривился.

— Мне официальный документ нужен!

— Будет! — пообещал я. — Но если собираешься просто сказать, что в Ридзине действует группа Отто Риттера или фон Винека, то об этом уже известно. Для помилования понадобится что-то более весомое!

На миг показалось, будто перегнул палку, но Антон лишь раздражённо передёрнул плечами.

— Оксонцы серьёзную акцию планируют, — заявил он после этого. — Будут банк брать и не ради денег, хотят оттуда какие-то документы изъять. Им по такому случаю карт-бланш дали. Знаешь, что такое карт-бланш? Могут хоть полгорода с землёй сравнять, если понадобится!

— Когда и что за банк? — быстро спросил я.

— На дело сегодня ночью пойдут — это точно, а банк не назову, — заявил Антон и выставил перед собой руку. — Не знаю, что за банк! А знал бы, всё равно не сказал! Мне гарантии нужны! Понял? Официальный документ за подписью консула!

Я вздохнул, прикинул варианты и бить парня не стал.

— Допустим, сделают тебе такую бумагу. Сочтут, что ты не брешешь и те документы действительно стоящие, но дальше-то что? Как налёт сорвать, если названия банка нет? Нам от такой информации ни холодно ни жарко!

Антон поморщился и будто решился на что-то, сказал:

— Название банка узнаю вечером. Сто процентов — узнаю! Гарантирую! Будет справка о сотрудничестве — назову! — Он уловил моё недоверие и, понизив голос, зачастил: — Мы с Федей в охранное агентство устроились, там одни операторы, их в том числе и на ночные дежурства в банки отправляют. Нам серьёзные объекты пока не поручают, но Федя у начальства на хорошем счету. Человек на работу не выйдет, Федю в банк на замену поставят. Всё просчитано!

— А точно не выйдет? Откуда такая уверенность?

— Феде сказали, что не выйдет. Подкупят его или прибьют — не знаю.

— И какой план?

— Под налёт эмигрантов сработают. Федя вовремя тревогу не поднимет, вот всю охрану и скрутят.

— И не боится он, что его прикончат? Мертвецы не болтают.

— Он неопытный новичок — что с него взять? — возразил Антон, но как-то не слишком уверенно, потом махнул рукой. — Да никто его не заподозрит!

— Допустим. А как ты название банка узнаешь?

— На пересменке с Федей встречусь — он должен будет подтвердить, что всё в силе. Я связным у него буду с этими… — Антон поморщился. — Короче, узнаю, куда его на дежурство отправят!

История показалась если и не шитой белыми нитками, то не слишком-то убедительной, и я спросил:

— А в справку о сотрудничестве Барчука не нужно включать?

Антон нервно мотнул головой.

— Нет! Он возвращаться не собирается! Ему и тут неплохо!

— Ладно, будет тебе справка. Встретимся где?

Вот тут мой бывший сокурсник крепенько задумался. Если прежде отвечал будто по писанному, то здесь заколебался даже, прежде чем неуверенно произнести:

— Я в ночь сегодня… Склад охраняю. Подходи к восьми, там уже не будет никого. — Он продиктовал адрес, велел воспользоваться чёрным ходом и предупредил: — Без документов не появляйся даже. Разговора не будет! Ничего не скажу!

Я подтолкнул его к калитке.

— Вали!

Антон отбросил мою руку и выскользнул на тротуар, зашагал обратно к трамвайной остановке. Я постоял немного, наблюдая, не последует ли кто-нибудь за ним, затем прикрыл калитку и двинулся по проходу меж домами, решив выйти на соседнюю улицу.

В голове царил сумбур. Я нюхом чувствовал, что дело нечисто, не мог только решить, недоговаривал Антон или откровенно вешал мне на уши лапшу.

Он уже мог знать, какой именно банк собираются ограбить, но не раскрыл этого, желая получить от консула некие официальные гарантии. Или действовал заодно с Барчуком, если вдруг тот заподозрил оксонцев в планах устранить пособников и свидетелей, но побоялся пойти против них в открытую. А то и вовсе скормил мне откровенную дезинформацию.

Запросто, а почему нет?

Но ещё Антона могла просто-напросто мучить совесть из-за того, что ради спасения собственной шкуры он решился на предательство товарища. Да и моё неожиданное появление душевного спокойствия ему точно не прибавило.

Ну и как в его мотивах разобраться? Чужая душа — потёмки!

Ясно одно: на встречу придётся идти. Иначе — никак.

С Гашке мы пересеклись на железнодорожном вокзале. Предварительно я связался с ним по номеру для экстренной связи, поэтому в долгих объяснениях не возникло нужды, сразу перешли к делу.

— Держи, — незаметно сунул мне Иван Николаевич узкий конверт. — Всё там.

— А люди?

— Людей нет. Привлекай своих.

Своих⁈ Это Кешу-то с приятелями⁈

Одно дело — незаметно груз медикаментов умыкнуть, и совсем другое — грабителей на выходе из банка встретить и порешить! Хоть куш больше и в разы, но лично я на такое не подписался бы, не иди речь о ликвидации оксонской разведгруппы. Как непосвящённым такое предлагать — просто не представляю. Пусть Иннокентий у нас сто раз бунтарь и авантюрист, пошлёт он меня куда подальше, как пить дать — пошлёт. И будет прав.

— В самом крайнем случае я с коллегой подстрахую, — нехотя предупредил Гашке и потребовал: — Работай!

Деваться было некуда, я кивнул и зашагал прочь. Закрылся в кабинке туалета наскоро проглядел содержание документа, синевшего печатью республиканского консульства, и убрал его обратно в конверт, а вот квиток камеры хранения переложил во внутренний карман пиджака. Прямо с вокзала позвонил в контору Карпинских и условился с Юлией Сергеевной, что в семь вечера загляну к ней и позаимствую автомобиль, после чего отправился в «Старую Ливонию».

Ежевечернего аншлага в пивной пока что не наблюдалось, но лишних ушей всё же хватало с избытком, и я шепнул Кеше:

— Надо поговорить.

Он вопросительно кивнул на Сержа и Влада, оккупировавших бильярдный стол.

— Их тоже зови, — сказал я. — Подходите в кофейню.

Притопала хмурая троица только минут через десять, к этому времени я уже допивал стакан горячего шоколада за своим обычным столиком у окна. Парни присоединились ко мне, Влад с хмурым видом огляделся и пробурчал:

— Ну и чего ты нас сюда позвал?

— Тут даже выпить нечего! — поддержал его Серж.

— Давайте сегодня без выпивки, — сказал я и посмотрел на Кешу. — Разговаривал уже с ними?

Тот кивнул.

— Мы в деле.

Я вытянул из кармана полученную от Гашке пачку банкнот, снял с неё аптечную резинку и принялся раскидывать деньги на пять стопок.

— Аванс за пенициллин, — пояснил между делом.

— Пятый кто? — уточнил Кеша.

— Это для наводчика. Сегодня встречаюсь с ним, узнаю все детали и заплачу. А вы меня прикроете.

— Это как? — нахмурился Серж.

— На стрёме постоите.

— Зачем ещё? — насторожился Кеша, не спеша убирать деньги в карман. — Ждёшь проблем?

Я пожал плечами.

— Всё может быть. Он сегодня обещал ещё об одном дельце рассказать, а банковские грабители таких шуток не понимают.

Серж подавился дымом, Кеша поджал губы, а Влад подался ко мне и прошипел:

— Ты нам предлагаешь банк взять? Совсем больной?

— Я вам ничего такого не предлагаю. Это мне предлагают ограбить грабителей. Чуешь разницу?

— Да хрен редьки не слаще!

— Не скажи! — покачал я головой.

Кеша перехватил раздражённый взгляд кельнера, сунул стопку банкнот в карман и щёлкнул пальцами.

— Три чёрных кофе! — объявил он.

— И штрудель! — попросил я.

— Два штруделя! — встрепенулся Влад и буркнул приятелям: — А что вы так на меня смотрите? Сто лет сладкого не ел!

Серж с ворчанием поднялся из-за стола и отошёл к витрине с десертами, Кеша покачал головой и закурил. Принесли заказ, и я отвернулся посмотреть в окно. Там — ничего интересного.

— Рассказывай! — потребовал Кеша, когда кельнер отвлёкся на других посетителей.

— Да нечего пока рассказывать, — пожал я плечами. — Человек вроде надёжный, но с банковскими грабителями никогда ничего наперёд сказать нельзя. Можно большой куш сорвать, могут голову оторвать.

— Мы на такое не подписывались! — напомнил Влад. — Речь о краже шла!

— Так об этом и речь, — хмыкнул я. — Мне на встречу в любом случае идти придётся. Отдам деньги, узнаю название парохода с медикаментами. А вы просто со стороны посмотрите. Если кто ещё пожалует, сигнал дадите.

— Ну не знаю… — неуверенно протянул Кеша, и я в сердцах хватанул кулаком по столу.

— За вами должок! Кто обещал, что с Ключевским проблем не будет, а?

Парни вроде как усовестились, и мы спокойно обговорили все детали, после чего они вернулись в гостиницу, а я рванул за машиной. Жила Юлия Сергеевна не так уж и далеко отсюда в небольшом двухэтажном домике на четыре квартиры с островерхой черепичной крышей и глухим двориком, где барышня и оставляла на ночь автомобиль.

Когда я поднялся на крыльцо и утопил кнопку звонка, со второго этажа донеслись отзвуки неприятного металлического дребезжания, а потом распахнулось одно из окон и наружу высунулась перегнувшаяся через подоконник Карпинская.

— Поднимешься? — спросила она.

Грудь соблазнительно оттянула её халатик, и невольно подумалось, что размером бюста Юленька превосходит не только Ингу, но и Нику.

И вот при чём здесь Ника? Ладно бы ещё о Лии подумал! Так нет же! Ерунда какая-то!

Накатило желание подняться, но поджимало время, и я развёл руками.

— Горю!

Карпинская фыркнула и предупредила:

— Завтра идёшь со мной в оперу!

— Это зачем ещё? — насторожился я. — И во сколько? У меня планы на завтра!

— Вернёшь машину, расскажу! — объявила барышня. — Пообещай, что меня одну не бросишь!

Спорить было глупо, и я сказал:

— Обещаю!

— Лови!

В свете фонаря серебристым росчерком мелькнула связка ключей, я перехватил её, не позволив упасть на землю, и крикнул:

— Спасибо!

— Приезжай к десяти и машину заправить не забудь! А денег не надо! — предупредила Юлия Сергеевна, прежде чем закрыть окно.

«Нашим легче», — подумал я, отпер автомобиль, уселся за руль и повернул ключ в замке зажигания. Мотор завёлся без малейшей заминки, сдать задом в арку труда тоже не составило, а уже на улице я развернулся, переключил передачу и притопил педаль газа. На чуть припорошенной снегом дороге легковушку самую малость заносило, но до железнодорожного вокзала добрался без происшествий. Там получил в камере хранения тяжеленный чемодан, погрузил его в багажник и уже только после этого поехал в «Старую Ливонию».

Припарковался в соседнем квартале, спустился в подвал и велел парням выходить на улицу, а сам взбежал на третий этаж и переоделся в обноски, заодно поднялся на чердак и забрал припрятанный на балке «Парабеллум». Лишним не будет. И нормальный костюм я тоже прихватил с собой, аккуратно сложив в бумажный пакет. А то мало ли.

— Ну ты чего так долго, Пьер⁈ — возмутился Серж, потиравший озябшие ладони. — Ждём тебя, ждём!

— Пошли! — позвал я парней к автомобилю.

Машине мои подельники откровенно обрадовались, но при этом едва не переругались, заспорив о том, кому ехать на узеньком заднем диванчике, где было даже толком не выпрямиться. В итоге решили тянуть спички, но тех ни у кого при себе не нашлось, а подкинутая монетка закрутилась волчком в воздухе и на брусчатку не упала.

— Завязывайте! — поторопил я парней, распахнул переднюю дверцу и наклонил вперёд спинку пассажирского сидения. — Живее давайте!

— Ничего получше двухдверного тарантаса не нашлось? — попенял мне Кеша, которого плечистые приятели совместными усилиями запихнули назад.

— Чисто консервная банка! — поддержал его Влад, с трудом протискиваясь следом.

— Лезь давай! — ухмыльнулся Серж.

— Обратно ты тут едешь!

— Да поеду, не стони!

Тронулся с места автомобиль не в пример натужней прежнего, но мои опасения касательно малой мощности движка, к счастью, не оправдались — нормально скорость набрали.

Прикатив в припортовый район, я обнаружил, что там для удобства приезжавших на погрузку водителей все окрестные строения снабжены табличками с номерами домов и названиями улиц. Долго искать нужный адрес не пришлось: отданный на попечение моего бывшего сокурсника склад оказался мрачноватым двухэтажным зданием, сложенным из потемневшего кирпича. Окна были под самой крышей, и те забраны ржавыми решётками.

Проехав мимо, я притормозил через два дома и загнал автомобиль в переулок.

— Машину кто-то из вас водит? — спросил, повернувшись назад.

Откликнулись все трое, но блиц-опрос дал понять, что больше всего опыта в этом у Иннокентия. Его и решил оставить с автомобилем.

— Смотрите в оба! — предупредил после этого Сержа и Влада. — Кеша, если что — ты нас подхватишь. Придётся разделиться — встречаемся в кофейне. В гостиницу никто не возвращается. Ясно?

Увы, парни всей серьёзностью момента не прониклись и посоветовали мне не нудеть. Разве что Кеша проявил завидную осмотрительность и закрыл номерные знаки найденными в багажнике тряпками.

— В чемодане что? — поинтересовался он.

— Инструмент, — ответил я в общем-то чистую правду и вышел из переулка на улицу. — Влад, встань вон на том углу. Серж, ты со мной, на тебе задний проезд.

Нужное нам здание выходило на улицу высоченными воротами, но к ним я подходить не стал и сразу свернул на складские задворки. Огляделся там, погрозил кулаком вздумавшему закурить Сержу и обратился к ясновидению. Целенаправленно прошёлся им по ближайшим строениям, не уловил ни малейшего намёка на энергетические аномалии, после чего сосредоточил своё внимание на складе. В том — да, в том почти сразу ощутил характерные искажения.

Оператор. Один. Не скрывает или из рук вон плохо скрывает набранный потенциал.

Скорее всё же первое, нежели второе.

Больше никого, но это если брать в расчёт лишь операторов. Воспользоваться активным поиском я по понятным причинам не рискнул и двинулся к чёрному ходу. Там зацепился взглядом за табличку с оскаленной собачьей пастью и машинально проговорил непонятную надпись вслух: «Агентура 'Доберман».

Название охранного агентства? Должно быть так.

По узенькой лестнице я поднялся на уровень второго этажа, условным образом позвонил — два длинных, один короткий — и сразу едва слышным щелчком отозвался сработавший привод электрического замка. Привычным образом я до предела усилил схему продвинутого заземления и укрепил энергетические щиты, заодно дослал патрон и переложил пистолет из брюк в боковой карман пиджака, лишь после этого приоткрыл дверь и осторожно скользнул внутрь. Коридор оказался освещён мерцанием маломощных электроламп, я шагнул в него и негромко позвал:

— Есть кто? — И замер в ожидании ответа.

Скрипнула дверь метрах в пяти, из неё выглянул Антон, и хоть я подспудно ожидал от него некоего подвоха и был готов действовать, никак отреагировать на случившееся не сумел, до того внезапно всё произошло.

Парень вдруг подался вперёд и начал валиться ничком. Сверкнуло! Направленный выплеск искажений беспрепятственно миновал выставленный мной экран, а следом прошил и меня самого. Энергетический импульс жёсткой судорогой перетряхнул потенциал и то ли выбил его, то ли выдул, утянув за собой.

Продрало! Сверкнуло! Разом лопнули все освещавшие коридор электролампы!

Антон с каким-то совершенно деревянным стуком хряснулся об пол, а миг спустя чужое нематериальное воздействие перебороло инерцию моего физического тела и зашвырнуло в конец коридора. Пушинкой я отнюдь не был, удар спиной об стену разом выбил дух, из глаз сыпанули искры. Я не удержался на ногах и упал, но тотчас переборол дурноту, потянулся к сверхсиле и…

Вот тогда-то и накрыло по-настоящему!

Всего так и скрутило, нервную систему свёл спазм, а призванную дублировать её сигналы структуру попросту выжгло. Деструктивные вибрации, вколоченные в меня вместе с чуждой гармонией, начали рвать внутреннюю энергетику в клочья, но занятия по укреплению узлов и каналов наделили ту определённым запасом прочности, привести её в порядок я мог и чуть позже, а вот если не совладаю с судорогами и не заставлю себя сдвинуться с места, то сдохну с гарантией. И не когда-нибудь в будущем, а прямо сейчас. Незамедлительно! Мешкать — нельзя!

Во тьме мигнуло электрическое сияние, подсветило плечистую фигуру, и каким-то запредельным усилием я заставил себя перевалиться на бок, сместился в сторону и покатился вниз по ступенькам железной лестницы за миг до того, как там, где только что лежал, сверкнула сеть электрических разрядов!

Ну а дальше всё так и закрутилось перед глазами. И — удары, удары, удары!

Стукнулся об острый угол плечом, врезался во что-то жёсткое лопаткой и почти сразу саданулся бедром, а следом приложился затылком и враз потерял всякое представление о том, где верх, а где низ. Попытка сгруппироваться ни к чему не привела, если и прежде тело толком не слушалось, тут и вовсе сделалось ватным, на первый этаж я скатился мешком картошки. Встать даже не попытался, вместо этого сунул руку в карман пиджака.

Да! Есть! Не выпал!

«Парабеллум» показался совершенно неподъёмным, только вскинул его, и рука сразу качнулась, первый выстрел ушёл в молоко — пуля угодила в металлические перила и срикошетила куда-то в сторону. Дульная вспышка высветила белобрысую физиономию замершего на верхней ступеньке крепыша, он выставил перед собой раскрытую ладонь, и уже заготовленная им атакующая конструкция трансформировалась в кинетический экран.

Выстрел! Выстрел! Выстрел!

Пули начали падать вниз и со звоном биться о железные ступени, а я со всей возможной ясностью осознал, что жить мне остаётся каких-то пару секунд.

Самое большее — три!

Пощады не будет. Этот белобрысый тип — подручный Отто Риттера!

Дурачок Антон всё же на чём-то прокололся!

Выстрел! Выстрел!

В краткую паузу между оглушительными хлопками ввинтился вой полицейской сирены, а потом белобрысый крепыш вдруг дёрнулся, оступился и упал лицом вперёд, покатился вниз по лестнице, как совсем недавно скатился я сам.

Неужто удалось его достать⁈

Я повёл пистолетом, ловя мушкой светловолосую голову, но так и не выстрелил, вместо этого вновь вскинул руку и взял на прицел выход на второй этаж.

Из спины белобрысого оператора торчала рукоять загнанного под левую лопатку ножа! Как такое возможно вообще⁈ Что за чертовщина тут творится⁈