— Потяну, — повторил я и усмехнулся. — Вот только чего ради мне так подставляться, а?

Денег Кеше за работу посулили немало.

— Нам пять сотен обломится, — заявил он, когда мы поднялись в двухкомнатный номер, которые приятели снимали вскладчину. — Триста — тебе, двести — нам.

— Мы ж тоже в стороне не останемся! — пояснил Серж, отламывая у сигареты фильтр. — Вмешаемся, если что!

— Претензии возникнут — прикроем! — добавил Влад.

— Не переусердствуй только, — предупредил Кеша. — Надо надавить, но без членовредительства. И вообще бить не надо, лучше бы просто словами ограничиться.

Я озадаченно хмыкнул.

— Пятьсот монет и просто припугнуть? Свежо предание, да верится с трудом!

Парни переглянулись.

— Ну-у-у, — немного помявшись, протянул Кеша. — Он ведь и удила закусить может, а в серьёзную драку ввязываться неохота, сплошной убыток из-за этого выйдет. Меня давненько уже просили содействие оказать, но пока ты не появился, я даже не представлял, как к этому делу подступиться. А человек просит нужный, хорошо бы ему помочь.

— И двести монет — это двести монет, — понимающе ухмыльнулся я.

— И это тоже.

Я вздохнул и спросил:

— На кого давить придётся?

Кеша поднялся с диванчика и прошёлся по комнате.

— Учти, это всё между нами! — предупредил он, дождался моего утвердительного кивка и сказал: — Алекс Ключевский. Слышал о таком?

— Нет, не доводилось. С кем он?

— Золотой мальчик, сам по себе фигура. Феликса Стребинского знаешь же? Вот они друг с другом то собачатся, то мирятся. У обоих семьи после революции в Лютиерии осели.

— Даже так? — хмыкнул я, всерьёз задумавшись, стоит ли ввязываться в это дело вовсе.

Мне б с куратором для начала посоветоваться, но вроде как и собственная голова на плечах имеется, а ещё получен приказ действовать по обстоятельствам. Тут же сразу и деньги, и репутация. Ещё и дворянчику козью рожу устрою. Главное только всё не запороть.

— Ну допустим, — проворчал я, решившись. — Ключевскому от какой-то определённой барышни подальше держаться стоит или конкретика не нужна?

— И даже вредна, — уверил меня Кеша. — Сам всё поймёт, но это должно остаться его личными бездоказательными догадками. На это весь расчёт.

— Ладно. А если он предупреждение проигнорирует? Как наш наниматель вообще узнает о том, что дело сделано? Ты в нём уверен? А то скажет, будто плохо старались и денег не заплатит!

Кеша покачал головой.

— Что надо — это вывести Ключевского из себя. Остальное не наши проблемы… — Он усмехнулся. — Это уже проблемы нанимателя.

Серж и Влад слаженно кивнули.

— Дальше пусть сами разбираются! — заявил первый.

— Мы в это не полезем, — подтвердил второй.

— И где предлагаете мне с Ключевским пересечься? — спросил я.

Кеша беспечно пожал плечами.

— Если согласен, пройдёмся завтра по городу. Что-нибудь да подвернётся.

Я покачал головой.

— Нет, так не пойдёт. Сначала пройдёмся и оглядимся, а потом уже я ответ дам.

— Но пока ты в деле?

— Пока — да.

— Отлично! — обрадовался Кеша. — Тогда прямо с утра этим и займёмся. Зайду за тобой. Ты в каком номере?

— В тридцать шестом, — ответил я и на предложение заглянуть в пивную ответил решительным отказом.

Хватит! Алкоголя мне на сегодня точно хватит. Если разобраться, даже перебрал…

Утром разбудил требовательный стук в дверь. Кеша заявился ни свет ни заря, но вот так сразу мы никуда не пошли и для начала спустились в подвал, где позавтракали в тишине, спокойствии и одиночестве — остальные постояльцы гостиницы ещё не встали.

Воскресенье же!

— И чего тебе не спалось? — спросил я, не сумев подавить очередной зевок.

Кеша подался вперёд.

— Лучше бы провернуть всё прямо сегодня.

— Так горит?

— Да просто понятия не имею, где Ключевского среди недели ловить, а воскресенье — другое дело.

Я пожал плечами и отодвинул от себя пустую тарелку.

— Ну пошли тогда.

Кеша одним глотком допил кофе и поднялся из-за стола.

— Пошли!

Шлялись по городу мы с ним в итоге до самого обеда. Топали от адреса к адресу, ёжились на студёном ветру, заходили греться в кафе и небольшие семейные ресторанчики. Пили чай и кофе, шагали дальше. С Алексом Ключевским пересеклись у ресторана отеля «De Roma», куда тот прикатил на сверкавшем свежей полировкой «Адмирале».

— Каждый день здесь обедает, — подсказал Кеша. — Но тут к нему не подступиться. Нас и на порог не пустят.

В итоге мы добрых полчаса торчали на холодном ветру исключительно для того, чтобы я мог хорошенько разглядеть свою цель и уже не рисковал ошибиться, ориентируясь исключительно на словесное описание.

Алекс Ключевский оказался высоким и стройным. Из-за своего немалого роста особо плечистым он не казался, но на деле крепостью сложения тому же Сержу нисколько не уступал. И пусть до Матвея Пахоты ему было далеко, точно без всяких сверхспособностей по рогам надавать может. Даже если и не обучен, просто за счёт дурной силушки заломает. Жёстко брать придётся. Хорошо, что выпала возможность заранее приглядеться.

Ключевский укатил на своём роскошном «Адмирале», мы поспешили убраться с продуваемого всеми ветрами угла. Ещё немного прогулялись и наконец-то определились с местом рандеву. Проблема была лишь в том, что в нынешнем наряде меня выставят и оттуда, а денег на новый костюм попросту нет.

— Решаемо, — буркнул тогда Кеша, но как-то вообще без энтузиазма, а потому меня своим заявлением нисколько не впечатлил.

На обратной дороге в гостиницу я набрался терпения и с расспросами к спутнику не приставал, а уже в номере Кеша смерил меня оценивающим взглядом, вздохнул и сказал:

— Вечером мой костюм наденешь.

Ну да — телосложение у нас было более-менее схожее, а наряд Кеши выглядел куда представительней моего, пусть и не был образцом стиля даже в свои лучшие времена.

Костюм и костюм.

— Годится, — кивнул я, обдумав это предложение и сочтя его вполне приемлемым.

— Ты поаккуратней только, — попросил Кеша.

— С Ключевским или костюмом? — уточнил я, но собеседнику шутка такой уж удачной не показалась. Надулся даже.

В «Cafe de Opera» мы с Кешей выдвинулись уже ближе к восьми вечера. Располагалось это заведение в одном квартале с отелем «De Roma», на той же самой набережной канала, только в двух домах от него — сразу напротив моста.

Мы сошли на ближайшей остановке, и к трамваю тут же подскочил Серж.

— Он у «Шварца»! — сходу выпалил крепыш. — Влад за входом следит!

Я уставился на Кешу.

— У какого он ещё Шварца?

Тот отмахнулся.

— Местные оперное кафе почему-то кофейней «У Отто Шварца» называют. Не спрашивай с чего так, не знаю.

Мы перешли через дорогу, и отиравшийся чуть поодаль от входа в «Cafe de Opera» Влад сразу же зашагал нам навстречу.

— Внутри, — сказал он, бросил окурок на землю и растёр его подошвой.

— Ну, Пьер, твой выход! — хлопнул Кеша меня по плечу.

Я откинул его руку и потребовал:

— Деньги давай! Я там за свой счёт весь вечер торчать не собираюсь.

— Весь вечер и не нужно, — шмыгнул носом Серж. — Он в любой момент может с какой-нибудь мамзелью к себе укатить.

— Уж разберусь как-нибудь, — буркнул я, принял от Кеши серебряную пятёрку и уточнил: — Рассчитаются с нами когда?

— Завтра.

— Надеюсь, деньги выбивать не придётся, — многозначительно заявил я и двинулся к оперному кафе.

Серж перехватил меня и предупредил:

— Если что — ты главное продержись, пока мы не выдернем!

— Мы быстро, ага! — подтвердил Влад.

Кеша ничего не сказал, лишь вздохнул да поёжился на холодном ветру. Всё верно: оператор с золотого румба кого-то вроде меня в пять секунд размажет, если подставлюсь. Никто в этом случае выдернуть не успеет, разве что сам каким-то чудом ноги унесу.

Я зашёл в кафе и стряхнул нападавшие на кепку снежинки, попутно огляделся. Внутри оказалось людно, играли музыканты, публика сидела за круглыми столиками, и хоть класс заведения чувствовался прямо с порога, для меня осталось загадкой, почему прожигатель жизни Ключевский проводит воскресный вечер здесь, а не в каком-нибудь танцевальном клубе. С его уже вполне сложившимся образом столь странное предпочтение нисколько не вязалось. Это напрягло.

Торчать в дверях аки соляной столб я не стал и двинулся к блиставшей позолотой стойке буфета. Кивнул кельнеру будто завсегдатай, нисколько того этим не обманул и попросил налить чашку чёрного кофе, заказал десерт. Тут же развернулся, окинул взглядом зал, спустил с поводка ясновидение.

Публика оказалась в высшей степени разношёрстной. Было немало молодых людей и барышень, но хватало и людей среднего возраста и даже пожилых. Операторов набралось, наверное, с четверть, но энергетические возмущения почти не ощущались — мало кто проводил вечер с залитым под завязку потенциалом.

В этом плане Алекс Ключевский был исключением из правил. Нет, фонил он ничуть не сильнее прочих, но оценить объём удерживаемой им сверхсилы я, честно говоря, затруднился. С экранированием у моей сегодняшней цели был полный порядок.

Расположился Алекс за столиком в центре зала, компанию ему составлял один-единственный приятель. Хлюпиком тот не был, но на фоне Ключевского откровенно терялся. И не только в плане телосложения, как оператор тоже.

Что я отметил сразу, так это интерес золотых мальчиков к симпатичным барышням, при этом наличие у тех кавалеров в расчёт не принималось совершенно. В Новинске иные их взгляды, подмигивания и улыбочки точно привели бы к серьёзному разговору по душам, а то и драке, здесь же — будто так и надо.

Странно.

Без всякого аппетита ковыряя ложечкой шоколадное мороженое и попивая уже вторую чашку кофе, я не только пытался пробиться через экранирование Ключевского, дабы разобраться в структуре его внутренней энергетики, но и присматривался к нему самому, оценивал поступки, анализировал поведение. И, честно говоря, чем дальше, тем сильнее жалел, что вообще ввязался в это дело.

Изначальный план был предельно прост: дождаться, когда объект пойдёт в уборную, проскользнуть следом, взять на болевой приём и уткнуть лицом в стену, одновременно заблокировав сверхспособности. После я намеревался озвучить предостережение и откланяться, сейчас же видел, что ничего хорошего из этого не выйдет. Может, и скручу, но потом придётся вырубать. Иначе по-тихому не уйти.

Не тот человек Ключевский, который в подобной ситуации к гласу разума прислушается. Точно ретивое взыграет. Для дела, может, так даже лучше, но будут последствия.

И последствия — лично для меня.

Наблюдая за тем, с какой поразительной самоуверенностью Ключевский приглашает танцевать чужих барышень и как спокойно ведёт себя, если начинают ерепениться их кавалеры, я вдруг со всей отчётливостью понял, что удара исподтишка он не спустит. Сочтёт себя оскорблённым, а честь запятнанной и отплатит за мимолётный страх сторицей. Не нашему нанимателю отплатит, ибо ворон ворону глаз не выклюет, а тому, кто решил, будто сумеет его запугать, застав врасплох. Тому, кто побоялся выйти на поединок с поднятым забралом. Человеку не их круга. Такого точно раздавить попытается. Так или иначе, но выйдет на меня.

Как бы не пришлось в итоге от него по всему Ридзину бегать!

Именно поэтому, когда Ключевский двинулся в сторону уборной, я и остался сидеть на своём высоком стуле. Попивал кофе, думал, не стоит ли отказаться от заказа вовсе, ибо выгоды от него определённо не могли перекрыть потенциальных проблем. Будь дело исключительно в трёх сотнях, то и отказался бы, но мне связями обрастать надо! А пойду на попятную, и о дальнейших делах с Кешей придётся позабыть.

Кельнер поглядывал всё выразительней, я выложил на стойку серебряную пятёрку и заказал рюмку коньяка. Уходить не стал, решив выждать время и понаблюдать за развитием событий. Ну а когда золотые мальчики обаяли двух смешливых барышень и убедили их продолжить общение в кабинете на втором этаже, отбросил всякие сомнения и привычным образом подстегнул скорость прохождения нервных импульсов.

Девицы отправились попудрить носики, а Ключевский не стал дожидаться ни их, ни своего задержавшегося в зале товарища и в одиночку поднялся на второй этаж. Я взбежал по лестнице следом и успел приметить нужную дверь. Оглянулся, зашёл в кабинет, повернул задвижку.

Уже развалившийся на диванчике Ключевский глянул на меня с пренебрежительным безразличием.

— Чего надо?

Я сел напротив и сказал:

— Просили передать: держись от чужих барышень подальше.

За выражением лица собеседника я не следил, сосредоточив всё своё внимание на его руках. Широкие кисти с длинными сильными пальцами, золотая печатка, выглядывающие из-под рукава часы на серебряном браслете, едва заметные прожилки вен, жгуты энергетических каналов, неуловимая сеть отростков нервной системы…

— Кто просил? — с ленцой вроде бы даже бросил Ключевский, но сел ровнее и даже слегка подался вперёд.

— Ты знаешь, — сказал я, осознанно позволяя ему сделать ход первым.

Уловил резкий всплеск помех и тотчас выкинул вперёд левую руку, перехватил мощное запястье, смял экранирование и дотянулся волей до отростка силового канала, метнулся вверх по нему, чтобы миг спустя сдавить один из второстепенных энергетических узлов и сместить его, намертво заблокировав входящий поток. Заодно отсёк жертву от внутреннего потенциала, но только лишь этим не ограничился, попутно пережал несколько нервных отростков, частично своего противника парализовав. Следом выдернул из-под пиджака и вскинул «Парабеллум».

— Белые начинают и проигрывают! — заявил я и сместил пистолетный ствол чуть в сторону, увёл его ото лба оппонента. — Выстрел на пользу твоему слуху точно не пойдёт.

Говорил я спокойно, но растянувшая губы улыбка была насквозь фальшивой, поскольку мне лишь каким-то запредельным напряжением силы воли удавалось превозмогать отчаянное сопротивление Ключевского. Для этого приходилось не просто давить, но и постоянно изменять характер воздействия, отпускать одни узлы и сдавливать другие, смещать фокусировку, искажать плетение энергетических каналов.

К счастью, мой оппонент внял предупреждению и вырываться перестал. Его покрывшееся испариной лицо враз разгладилось, а когда задёргалась дверная ручка, он гаркнул:

— Ждите! — После вроде как разрешил: — Говори!

— Уже сказал.

Я спрятал пистолет, напоследок стиснул центральный энергетический узел Ключевского и быстро поднялся из-за стола.

— Я тебя найду, — предупредил тот и откинулся на спинку диванчика, тихонько зашипел сквозь стиснутые зубы.

Ничего отвечать я не стал, отпер дверь и отступил в сторону, а стоило только ввалиться в кабинет барышням и второму дворянчику, щёлкнул выключателем и под прикрытием темноты выскользнул в коридор. Меня даже никто разглядеть не успел.

Раздался визг и возмущённые крики, свет почти сразу включили, но к этому времени я уже добежал до лестницы. Быстро спустился на первый этаж, вышел на улицу и поспешил к углу дома. Попутно отслеживал состояние энергетического фона, но никаких серьёзных возмущений не уловил.

Вдогонку за мной Ключевский определённо не бросился, зато нагнали Кеша и Серж.

— Порядок! — успокоил я их и уточнил: — Влад где?

— Посмотрит, что и как, — пояснил Кеша и нервно потёр руки. — Не перегнул палку?

Я восстановил в памяти случившееся, подумал немного и покачал головой.

— Да вроде нет.

Но это по моим меркам, а кто этих благородных знает?

А ну как сочтёт свою честь запятнанной?

Впрочем — и пусть.

По возвращении из оперного кафе мы засели в подвальчике гостиницы, но в отличие от подельников я на выпивку не налегал и заказал полноценный ужин. Влад присоединился к нам минут через сорок, он одним махом влил в себя половину кружки пива, огладил свою редкую русую бородёнку и объявил:

— Ключевский почти сразу сорвался в ресторан отеля «De Roma». Вызвал там на дуэль Анатоля!

Серж расплылся в довольной улыбке и прищёлкнул пальцами.

— Дело в шляпе!

Ну а я недоумённо уставился на Кешу.

— Так всё и задумывалось?

Тот кивнул.

— Ага!

— Анатоль — это Полесский, приятель Романа Карпинского? — уточнил я.

И вновь ответом мне стал утвердительный кивок.

— У них из-за Насти ссора вышла, — пояснил Кеша. — Чуть до драки дело не дошло.

Я озадаченно хмыкнул. Дуэлянты относились к разным весовым категориям, и со стороны Анатоля идти на обострение конфликта было просто-напросто глупо. Неужто поставил на то, что в качестве вызываемой стороны сможет определить условия поединка? Или вовсе не он наш заказчик?

Но ничего этого я выяснять не стал, вместо этого подался вперёд и спросил:

— Проблем у нас не будет?

Кеша лишь пожал в ответ плечами.

— Волков бояться — в лес не ходить!

По виду он нисколько не волновался, но в тот момент я откровенно пожалел, что вообще ввязался в эту авантюру. Поднялся из-за стола и буркнул:

— Идём, костюм верну.

А возвращаться в пивную уже не стал и завалился спать, ибо завтра с самого утра собирался посетить республиканское консульство.

Собирался и посетил. Встретили там меня будто мифического псоглавца, заявившегося для репатриации на историческую родину. Глаза у дежурного клерка стали что твои пятаки, ну а потом к рассмотрению просьбы об оформлении временных документов и предоставлении юридической помощи подключился его начальник и начальник начальника — завертелась такая кутерьма, что я немного забеспокоился даже, как бы меня прямо сейчас не попытались переправить через границу в дипломатическом багаже. Но — нет, консул взял паузу и попросил прийти завтра.

Подобное решение меня всецело устроило, поскольку дальше в игру должны были включиться кураторы операции из республиканского комиссариата иностранных дел. В гостиницу я вернулся уже ближе к обеду, спустился в пивную перекусить и наткнулся там на неразлучную троицу, вновь оккупировавшую бильярдный стол.

— Вы тут днюете и ночуете, что ли? — усмехнулся я, устроив на столе заменявшую поднос доску с первым, вторым и керамическим чайничком.

— Не! — мотнул головой Серж и примерился кием к очередному шару. — Сейчас за город тренироваться поедем. Давай с нами?

— За город — это куда?

— Да с одним фермером столковались, на его поле ездим, — пояснил Кеша и вытянул из кармана жиденькую стопочку банкнот. — Твоя доля, — сказал он, отсчитав шесть купюр по пятьдесят лат.

— Нормально всё? — уточнил я, пряча деньги в карман.

Кеша расплылся в самодовольной улыбке.

— Замечательно просто!

Но я, хоть и получил на руки обещанную сумму, его оптимизма почему-то не разделил и оказался в своих дурных предчувствиях совершенно прав. Ещё только доедал свиную поджарку, когда голоса в соседнем зале вдруг разом стихли, а миг спустя в арке возник Алекс Ключевский собственной персоной. За спиной плечистого дворянчика маячил его вчерашний собутыльник.

— Говорил же, что найду! — с мрачным удовлетворением изрёк Ключевский.

Я откинулся на спинку стула и неопределённо покрутил в руке вилкой.

— А похоже, будто я уже на полпути к доминионской границе? — уточнил с нескрываемой иронией, заодно продемонстрировав некоторую начитанность.

— Выйдем! — бросил мне Ключевский, а своего спутника попросил: — Пригляди за этими!

Серж и Влад решительно двинулись к нам от бильярдного стола, да и Кеша не стал отсиживаться в дальнем углу, где читал у торшера газету, но я поднял вверх левую руку и объявил:

— Нормально всё!

Прожевал, допил чай, вытер губы салфеткой и лишь после этого встал из-за стола.

Ах, да! Ещё за эту мимолётную вроде бы заминку подстегнул скорость рефлексов, задействовав сверхэнергетический дублёр нервной системы.

Ключевский безбоязненно повернулся ко мне спиной, мы прошествовали через притихшую пивную и поднялись из подвала в холл, а там свернули не к входной двери, а к чёрному ходу и вышли на задний двор, где чернел круг для поединков. Вот именно туда Ключевский требовательным жестом руки меня и пригласил.

Я лишь покривил уголок рта и облокотился на дверной косяк.

— Иди сюда! — потребовал Ключевский. — Или вправду думал, что всё сойдёт тебе с рук?

— Что — всё? Я просто передал послание.

— Ты напал на меня! Угрожал оружием!

— Белые начинают и проигрывают! — со смешком напомнил я. — Ты сходил первым!

— Это была провокация!

— Обвинять в своих неудачах гонца, принёсшего дурные известия, — моветон. Или ты вызвал бы на дуэль почтальона, доставившего телеграмму?

Ключевский порывисто шагнул ко мне и резко бросил:

— Почтальону лучше сказать, кто заказал доставку телеграммы! Я и так это знаю, но хочу услышать от тебя! Давай! Выкладывай!

Я спокойно покачал головой.

— Почтальон получает телеграмму на почте, а не у отправителя. За неимением подписи, следует ориентироваться на содержимое послания.

Моего оппонента такой ответ нисколько порадовал, и он презрительно скривился.

— Чушь собачья! Ты человек Карпинского! У тебя роман с его племянницей!

Я не удержался и фыркнул.

— Мои отношения с Фёдором Ильичом ограничились оплатой ежемесячного сбора и предложением кабального контракта, а с Юлией Сергеевной мы просто друзья. И нет, вчерашний визит не был оказанием дружеской услуги. Мне ещё тысячу на страховой депозит вносить, приходится крутиться.

Сам не знаю, для чего я это всё рассказал. Просто посчитал нужным вскрыть карты.

Ну а теперь давай! Дёрнись!

Тяжким грузом навалилось напряжение, нервы стянуло узлом, окружающая реальность сделалась кристально ясной, резанула своими гранями сознание, заворочалась сотнями бритв в голове.

Ну же! Ну!

Но Ключевский лишь потребовал:

— Иди в круг! Живо!

Я отлип от дверного косяка и покачал головой.

— В моих планах на сегодняшний день дуэль с золотым румбом не значится. Такие развлечения не для операторов девятого витка.

— Раньше думать нужно было! — рыкнул Ключевский. — Я требую реванша!

Готовность отреагировать на любой выпад оппонента и тотальный контроль энергетического фона с каждым мигом давались всё сложней, я мотнул головой, развеивая сосредоточенность, и подышал паром на озябшие пальцы.

— Реванш? Да запросто!

Приподнялся на цыпочки и выкрутил электролампочку. Лёгким усилием воли сгенерировав электрический заряд, заставил её вспыхнуть в руке и улыбнулся.

— Гасить чужие способности обучен?

— И что с того? — набычился Ключевский.

— Я вчера тебя заблокировал. Хочешь реванша — попробуй заблокировать меня. Девятый виток против золотого румба, давай! Ставлю две сотни, что за тридцать секунд у тебя ничего не выйдет! И ещё сотню сверху, что не справишься вовсе! Ну, твоё слово?

Разумеется, я изрядно рисковал, предлагая Ключевскому знакомое по учебному взводу комендатуры упражнение, и дело было отнюдь не в весьма вероятном проигрыше немалой по моим меркам суммы. Просто… Как бы он мою внутреннюю энергетику ненароком не раздавил! Золотой румб — это золотой румб!

Только какие варианты? Дворянчик точно не угомонится, пока не получит сатисфакцию, а я предлагаю то самое состязание, в котором вчера утёр ему нос. Всё по-честному, без обмана. Успех гарантирован, а отказаться совершенно невозможно. Более того — теперь нет ровным счётом никаких оснований настаивать на стандартном поединке.

Ключевский миг смотрел на меня потом кивнул.

— Идёт! — И оттянул рукав пальто, принялся следить за бегом секундной стрелки на циферблате своего дорогущего хронометра.

Я вытянул перед собой свободную руку, и сосредоточился на генерации питающего лампочку электрического заряда, а помимо этого прибегнул к технике маскировки внутренней энергетики. Миг спустя сильные пальцы железной хваткой стиснули запястье, и стандартное воздействие разом передавило входящий канал.

Хоп! И меня отсекли от доступа к сверхсиле!

Мощность оппонент развил просто запредельную, в прямом противостоянии шансов перебороть его не было ни малейших, при этом электролампа лишь моргнула да стала явственно мерцать, но не погасла.

Отработанным до автоматизма приёмом я изменил конфигурацию своей внутренней энергетики и увёл входящий канал из-под незримого пресса, вот только Ключевский не стушевался и продолжил давить размеренно и целенаправленно. Он будто уподобился удаву, который стягивает кольца на каждом выдохе своей жертвы. Рука враз потеряла чувствительность, я опять лишился доступа к подпитке сверхсилой, и на сей раз воспользоваться подвижностью узлов и эластичностью каналов получилось с той же лёгкостью, с которой человек способен выбраться из-под бетонной плиты. Когда всё же скинул захват, в глазах потемнело, в голове зашумело, ноги стали ватными, а колени подогнулись. Устоял лишь благодаря какому-то совсем уж запредельному усилию воли.

Выкуси!

И снова Ключевский надавил, снова загнал меня в угол. Отсёк от доступа к энергии окончательно и бесповоротно. Я лишился доступа к входящему потоку, но вовремя переключился на работу с потенциалом, и нить накаливания продолжила сиять. Увы, замешательство соперника оказалось мимолётным, и почти сразу меня сдавило почище попавшей под пресс консервной банки. Дворянчик действовал во многом наугад и не слишком умело, зато с полнейшей самоотдачей. И — преуспел.

Щёлкнул электрический разряд, запахло озоном, лампочка погасла.

Я не сдержался и коротко ругнулся, рывком высвободил руку, тряхнул занемевшей кистью и сразу привалился к стене, иначе попросту не сумел бы устоять на ногах. Накатила дурнота, пришлось размеренно задышать. Когда самую малость очухался, то сунул лампочку в карман и принялся разминать передавленное чужой хваткой запястье, заодно резким усилием будто бы раздулся изнутри, расправил энергетику, вернул в исходное положение узлы и расправил каналы. Вновь накатило головокружение, и вновь я устоял на ногах.

— Тридцать семь секунд, — донеслось до меня словно бы даже через слой ваты.

Я протянул руку, и Ключевский понял намёк, достал бумажник и без лишних слов вручил мне сотенную банкноту. В его взгляде читалось нескрываемое превосходство, но ещё почудился намёк на интерес.

— Ну? — буркнул я, пряча деньги. — Доволен?

Запястье ломило просто нещадно, по лицу катились крупные капли пота, да и в целом самочувствие оставляло желать лучшего, а когда тряхнул рукой, с кончиков пальцев и вовсе посыпались искры. Со внутренней энергетикой теперь работать и работать.

Зараза!

— Как? — спросил Ключевский. — Как тебе это удалось?

— У слабосилков свои секреты, — через силу ухмыльнулся я, достал платок и вытер лицо.

— Что это за техника? Ей реально научиться?

— Реально, но сложно, долго и дорого. — Я оценивающе посмотрел на собеседника и поправился: — Впрочем, для тебя скорее сложно, чем дорого.

Ключевский ответил столь же пристальным взглядом, явственно поколебался, но всё же счёл для себя возможным спросить:

— Научишь?

Продемонстрированное превосходство в мощности будто бы подняло его на ступень выше, я оказался поставлен на место и низведён из ранга возмутителей спокойствия в разряд обслуживающего персонала.

Да ну и чёрт с ним!

— Теорию объясню за сто лат, но предупреждаю сразу: практиковаться нужно будет под присмотром опытного специалиста. И не абы какого, а разбирающегося в этой технике. Если интересует, у меня есть один такой на примете. Выйдет недёшево, но оно того стоит.

— У тебя на примете? — не удержался Ключевский от снисходительного смешка. — Толковый специалист? Шутишь?

Я не обиделся, просто мысленно накинул за каждый урок сверху дополнительную десятку.

— Андрей Донец, слышал о таком? Он настройкой наших операторов на айлийский источник занимался, а на такой пост кого попало не назначат. Специалист высшего класса!

— Ты его откуда знаешь?

— На Кордоне вместе работали. Я там одно время первую настройку новичков контролировал.

Дворянчик поджал губы, потом вновь полез за бумажником и спросил:

— Когда сможем начать?

— Да хоть прямо сейчас. Но это что касается теории. О практике надо с Донцом договариваться.

— Так позвони и договорись! — объявил Ключевский, сунув мне сотню.

Он первым прошёл в гостиницу и в холле дожидаться меня не стал, сразу спустился в подвал. Ну а я договорился с портье о доступе к телефонному аппарату и принялся названивать Андрею. Вкратце обрисовал ситуацию и условился о встрече, после двинулся в пивную и вновь ощутил дурноту, пришлось даже постоять немного на середине пролёта.

Когда спустился в подвал, разговоры немногочисленных посетителей пивной как отрезало. Я взгромоздился на высокий стул и попросил кельнера налить рюмку чего-нибудь покрепче, только не водки. Тот показал бутылку.

— Кальвадос?

Пробовать это пойло мне ещё не доводилось, махнул рукой.

— Давай!

В два глотка осушил рюмку и ушёл в дальний зал. Серж и приятель Ключевского, сосредоточенно изучали расположение шаров на бильярдном столе, а сам мой недавний оппонент сидел за столом и цедил пиво.

— Ну что? — спросил дворянчик.

— Он найдёт время.

— Арсен доиграет и поедем, — объявил Ключевский.

Я покачал головой.

— Мне там делать нечего, я всё по телефону уже объяснил.

— Вздор! — отмахнулся Ключевский. — Я тебе деньги плачу, вот и отрабатывай!

Спорить не имело никакого смысла, так что я уселся напротив Кеши, перехватил его настороженный взгляд и покачал головой, после выложил на стол электролампочку.

Паренёк подался вперёд и тихонько спросил:

— Что происходит вообще?

Я отмахнулся и попросил:

— Будь добр, вкрути лампочку на заднем дворе. А то я не в состоянии.

— По тебе и видно.

И точно — меня опять замутило. Я ушёл в уборную, погляделся там в зеркало над раковиной и невольно ругнулся. Физиономия белая-белая, губы чуть ли не синие, под глазами тени залегли, а сами они покраснели из-за полопавшихся капилляров и будто бы даже запали. Одним словом — краше в гроб кладут.

Умылся, но особого облегчения не ощутил. Тогда провёл ладонью по бритой макушке и задумался, не пора ли наведаться в парикмахерскую или стоит отрастить волосы, но не смог определиться даже с этим. Вновь коротко матюгнулся и вернулся в зал. Бильярдная партия к этому времени уже подошла к концу, и я в компании парочки дворян покинул гостиницу, зашагал к автомобилю. Арсен занял переднее пассажирское сидение рядом с приятелем, мне велели лезть на задний диванчик, благо тот в роскошном «Адмирале» был широким и удобным.

— Куда ехать? — спросил Ключевский, заведя двигатель.

Я объяснил, потом решил не терять время попусту и принялся втолковывать ему принципы проработки внутренней энергетики, усиления отдельных узлов и увеличения эластичности каналов, а ещё то, каким образом это всё препятствует блокировке сверхспособностей.

Арсен слушал-слушал, потом выудил из внутреннего кармана пиджака бумажник и с усмешкой спросил:

— Сколько с меня за лекцию?

— Жирно ему будет! — рассмеялся Ключевский. — Он за нас ещё комиссионные слупит. Слупишь ведь?

Именно так я и намеревался поступить, но даже не отдавал себе отчёта, сколь обстоятельно подойдёт к делу Андрей. Общий анализ состояния внутренней энергетики, изучение тонуса центрального узла, оценка эластичности и пропускной способности основных каналов, отслеживание каких-то там откликов и разработка оптимальной схемы развития в рамках моей техники — и это только для начала, это без индивидуальных занятий, за каждое из которых он запросил ни много ни мало по семьдесят пять монет.

Но серьёзным был лишь подход, а вот сам Андрей ни на минуту не умолкал: шутил, толковал о новинках кинематографа, премьерах спектаклей, поступивших в продажу книгах и спортивных состязаниях. В столь приподнятом состоянии духа мне видеть его ещё не доводилось, при этом я не сумел уловить ни малейшего намёка на фальшь, а Ключевский и вовсе так проникся, что пригласил Андрея в ресторан.

И пригласил — это ещё мягко сказано, отказаться у Донца попросту не вышло.

— Уговорили, господа! — рассмеялся он, сдавшись. — Сегодня я в вашем полном распоряжении. Но предлагаю всё же начать с процедур!

Против этого никто возражать не стал, и одновременно с контролем упражнений по проработке внутренней энергетики Андрей взялся выправлять у своих новых пациентов какие-то незначительные девиации. Тогда-то к нам и заглянул Гашке.

Он моментально сориентировался в ситуации и состроил страдальческое выражение лица.

— Андрей Игоревич! Мне бы аспирину, а то зуб разнылся, просто сил никаких нет!

— А возьмите сами, Иван Николаевич! — откликнулся из процедурной Андрей. — В шкафчике! Да вы знаете!

Гашке вытряхнул из бутылочки одну таблетку и двинулся на выход, попутно кивком указал мне на дверь. В этот момент я был предоставлен самому себе, поэтому выскользнул следом.

— Это кто? — спросил Иван Николаевич.

— Алекс Ключевский с товарищем. — Я потёр подушечкой большого пальца об указательный и средний. — Зарабатываю на комиссии.

Гашке прищурился.

— Ключевский? Не велика птица, но с хорошими связями, много куда вхож. Знакомство, прямо скажем, полезное. Молодец, — похвалил меня Иван Николаевич. — По Карпинскому пришёл ответ, стратегию нам утвердили. На сближение не иди, демонстрируй независимость, выбивай условия и тяни время.

— А по группе фон барона ничего не было?

— Работаем.

Гашке ушёл, а я вернулся в приёмную.

— Андрей, тебе не хватает двух вещей! — со смехом заявил покинувший процедурную Ключевский. — Патефона и бара!

— И симпатичной секретарши! — поддержал приятеля Арсен.

— Всё будет, господа! — отшутился Андрей и принялся отсчитывать новенькие хрустящие двадцатки. — Пётр, твои комиссионные.

На протяжении всего обследования новых пациентов Андрей меня если и не игнорировал, то выдерживал некую дистанцию, и столь демонстративный расчёт ещё больше подчеркнул моё подчинённое положение, но я не обиделся. Так было надо.

Комиссионные потянули на восемьдесят лат, я сунул банкноты во внутренний карман пиджака и откланялся. Подвезти меня не предложили и в ресторан за компанию не позвали. Оно и к лучшему.

На обратном пути в гостиницу, я приметил магазин готового платья, приобрёл там вполне приличный костюм и пару сорочек. Потратил на обновление гардероба триста пятьдесят лат, но тут уж ничего не попишешь — хорошие вещи стоят дорого. Впрочем, свои обноски выбрасывать тоже не стал, стребовал под них у приказчика бумажный пакет.

А как поднялся к себе и плюхнулся на кровать, так будто завод кончился. Только-только темнеть начало, а ни рукой пошевелить, ни ногой. Просто сил нет. Даже ужинать не пошёл, провалился в сон.

Утром долго смотрел на собственное отражение в мутном зеркале уборной, и в итоге решил не мучиться с плоскостью давления и сходить в парикмахерскую. Но первым делом, конечно же, спустился в подвальчик позавтракать.

Нельзя сказать, будто сам я был бодр и свеж, но троица моих подельников выглядела куда как помятей. Их порции омлета остались нетронутыми, налегали парни в основном на чай.

— И что это было вчера? — полюбопытствовал Кеша.

— Ты о Ключевском? — уточнил я и усмехнулся. — Мы теперь с ним лепшие друзья!

— Заливаешь! — хмуро бросил Серж.

Я кивнул.

— Не без этого. — И принялся кромсать ножом яичницу. — Он сначала бочку катить начал… Кстати! Как на меня вообще вышли, а?

Кеша фыркнул.

— Земля слухами полнится!

— Это не ответ, — покачал я головой и отправил в рот кусочек яичницы. — Кто навёл?

— Да зря тебя привлекли просто, — хмуро выдал Кеша. — О ваших отношениях с Карпинской все в курсе, а ты на днях в Ридзине объявился. Ну Ключевский и сложил одно с другим. А может, подсказал кто. Не суть важно.

Влад кивнул.

— Это у нас здесь все инертные, а так поаккуратней, смотри, — предупредил он. — Тобой вчера вечером Феликс Стребинский интересовался.

Я не сдержался и коротко ругнулся, но в обстоятельства моего знакомства с Феликсом никто лезть не стал, Кеша напомнил о своём вопросе:

— Так чего от тебя Ключевский хотел? Вы куда ездили?

— Да просто свёл его с одним человеком, — неопределённо пожал я плечами.

— С Донцом? — догадался Кеша.

— С ним, — подтвердил я, поднимаясь из-за стола. — Ладно, если ещё какое денежное дельце подвернётся, имейте в виду. А то все деньги на костюм потратил. На мели опять.

— Так себе костюмчик, — усмехнулся Влад. — Лучше б на депозит внёс.

— У меня рассрочка на три месяца, — напомнил я. — Да и не знаю, стоит ли вообще в Ридзине оставаться. На Карпинского планы были, а он…

Я махнул рукой, забрал стакан и пустую тарелку, унёс их кельнеру. Заодно справился о ближайшей парикмахерской. Наведался туда, а после того, как мастер избавил от щетины и начавших отрастать волос, покатил прямиком в контору Карпинского.

Та располагалась в небольшом двухэтажном особняке, стиснутом с обеих сторон соседними домами, в тихом районе неподалёку от старого города. Скучавший за конторкой в холле первого этажа клерк предложил обождать, а сам связался с кем-то по внутренней телефонной линии.

В креслах и на диванчиках скучали несколько молодых людей и весьма симпатичная барышня, ну а я даже толком висевшие на стенах картины изучить не успел: почти сразу клерк разрешил подниматься на второй этаж. Там у лестницы меня встретил молодой человек, отрекомендовавшийся секретарём господина Карпинского. Светловолосый и улыбчивый он определённо был оператором. Прежде я его в окружении Карпинских точно не видел, иначе бы обратил внимание и запомнил: очень уж характерной формы был словно бы чуть сплюснутый с боков череп, а лицо с ямочкой на подбородке отличалось некоей суровой мужской красотой. Не понравился мне этот тип с первого взгляда.

Ни интересоваться причиной визита, ни мариновать меня в крохотной приёмной секретарь не стал и сразу препроводил к патрону. Кабинет Карпинского оказался не слишком велик и был обставлен подчёркнуто строго, из делового стиля выбивался лишь имперский трёхцветный флаг. А вот портрета господаря-амператора хозяин на всеобщее обозрение вывешивать не стал.

Политика!

Я прикрыл за собой дверь и двинулся к письменному столу с печатной машинкой, перекидным календарём и телефонным аппаратом.

— Доброе утро, Фёдор Ильич!

— Утро доброе, Пётр, — отозвался тот и хмыкнул. — Смотрю, дела у тебя пошли на лад?

— Да что вы! — Я смахнул с лацкана пиджака несуществующую пылинку и уселся в кресло. — Просто мир не без добрых людей, сосватали разовую подработку.

— Ну и замечательно! — Карпинский поднялся из-за кресла, открыл шкаф и выложил на стол тоненькую папочку. — В управление политического сыска ходил?

— Да, встал на учёт в качестве оператора.

— Встать на учёт — это даже не половина дела. Пора заняться оформлением вида на жительство. И с тем прискорбным инцидентом надо разобраться. Лучше будет, если дело не возбудят вовсе. Плюс страховой депозит. Это всё в копеечку встанет!

Я внимал словам собеседника, беспечно покачивая закинутой на ногу ногой, и такое показное равнодушие незамеченным господином Карпинским не осталось.

— Ты уже думал о моём предложении? — спросил он вдруг.

— Пока не до того было, — уклончиво ответил я.

— Это важно! — строго произнёс Фёдор Ильич. — Пётр! Я поручился за тебя! Тысяча лат депозита, ещё сто на ежемесячный сбор, госпошлина, оплата услуг адвокатов — всё это серьёзные траты! Без моего поручительства рассрочку не предоставят, и депозит придётся внести до конца месяца. Осилишь? Ну и потом — я взял на себя обязательства не только по официальным каналам, но и в частном порядке. Мне теперь придётся платить по счетам. Герр Шабер пообещал отнестись к тебе с пониманием, а содействие подобных людей стоит недёшево! И если сейчас дать задний ход, я просто не представляю, как он себя поведёт!

— Это понятно, — кивнул я.

Карпинский поглядел на меня, покачал головой и взялся заполнять какой-то бланк.

— Пьер, а дальше? Какую фамилию ты решил взять?

— Это для вида на жительство? — уточнил я. — Нет, ничего менять не нужно. Пишите: «Пётр Линь».

Хозяин кабинета оторвался от листка и уточнил:

— Уверен?

— Абсолютно, — кивнул я. — Видите ли, Фёдор Ильич, я вчера республиканское консульство посетил. Попросил выправить бумаги для возвращения на родину и оказать юридическую помощь…

— Что ты сделал? — словно не поверив ушам, уточнил Карпинский и вдруг саданул ладонью по столу. — Но, всех святых ради, зачем⁈

— А какие у меня здесь перспективы? Случайными заработками перебиваться или в наёмники записываться? Я не за этим в Ридзин приехал! Не собираюсь ежемесячно выкладывать кругленькую сумму только лишь для того, чтобы на текущем уровне сверхспособности поддерживать! — Я вскочил на ноги. — Развитие! Мне нужен выход на новый уровень! Хочу пробить потолок! А если нет — то уж лучше вернусь в республику. Там хоть на пик девятого витка выйду.

Фёдор Ильич постучал по столешнице ручкой.

— Это твоё окончательное решение?

Я уселся обратно и устало вздохнул.

— Да нет, конечно. Просто решил подстелить соломки, если и в самом деле возвращаться придётся.

— Я понёс определённые затраты… — завёл было старую шарманку мой собеседник, но выслушивать по новому кругу его аргументы не было никакого желания.

— Фёдор Ильич! — с укором вздохнул я, вновь поднимаясь на ноги. — Я рассчитывал на ваше обещание поспособствовать перенастройке на источник-десять. Такой у нас был уговор. И в этом случае я подпишусь почти на что угодно! Ну а нет — будем считать, что ничего друг другу не должны. Бывает.

Карпинский откинулся в кресле и вновь уточнил:

— Это твоё последнее слово?

— Да нет же! — всплеснул я руками, изображая нервозность. — Я не знаю, Фёдор Ильич! Просто не знаю! Но если не появится никаких перспектив — что мне ещё останется? В любом случае обвинение в нарушении общественного порядка с меня так сразу не снимут, будет время всё обдумать.

— Могут и депортировать, — предупредил Карпинский.

— Ещё лучше! На билеты тратиться не придётся. Главное, чтобы на родине нормально встретили. — Я вздохнул. — Но в любом случае ваше предложение со счетов не сбрасываю. Думаю, на неделе ещё загляну.

— Не тяни с этим!

На лбу Карпинского залегла глубокая морщина, он словно позабыл о лежавшем перед ним бланке заявления на получение временного вида на жительство, ну а я напоминать о нём не стал, попрощался и вышел за дверь. Справился у секретаря, где найти Юлию Сергеевну, и был смерен придирчивым взглядом, после чего направлен в кабинет в дальнем конце коридора.

Взгляд не понравился категорически, но я продемонстрировал хорошие манеры и поблагодарил молодого человека. Постучал в нужную дверь и сразу заглянул внутрь.

Юлия болтала с блондинистой Настей, обе барышни уставились на меня во все глаза.

— Петя? — озадаченно протянула Карпинская.

— Он, — улыбнулся я в ответ, вынул заранее отложенные банкноты и прихлопнул их ладонью к столу. — Возвращаю долг. Спасибо, выручила.

— Не надо! — запротестовала Юлия Сергеевна. — Оставь!

— Что значит — оставь? Я в долг просил.

— Да мне дядя его уже за тебя вернул!

Я покачал головой.

— Ну это ты уже сама с ним разбирайся. Ещё раз спасибо!

И не став задерживаться в кабинете, я вышел за дверь. Спустился на первый этаж, а там навстречу попался заскочивший с улицы Анатоль.

— Отличная работа! — похвалил он меня, хлопнув по плечу, и взлетел по лестнице.

Я озадаченно хмыкнул, пожал плечами и вышел за дверь.

Остаток недели прошёл как-то совершенно бестолково, уикэнд исключением не стал. И вроде я не бездельничал и не пролёживал бока в номере, а занимался делами и решал свои проблемы с законом, но и в том, и в другом случае особыми достижениями похвастаться не мог. Налаживание отношений с Карпинским не сдвинулось с мёртвой точки, и это обстоятельство на фоне всех прочих неурядиц прямо-таки угнетало.

Всех достижений — золотую коронку на место выбитого зуба поставил.

Вроде, кручусь как белка в колесе, а на выходе — пшик!

Проклятье! Да я в свой актив даже двух великовозрастных оболтусов, записавшихся к Андрею на курсы развития внутренней энергетики, занести не мог, поскольку там свою роль сыграло сарафанное радио. Ключевский из своего нового увлечения секрета не делал, вот парочка его приятелей и возжелала опробовать новую технику, а заодно оценить квалификацию доктора Донца.

На неделе меня дважды вызывали в управление политического сыска, и во второй визит предъявили обвинение в злостном нарушении общественного порядка. Допускаю, что и о помещении под стражу речь бы зашла, не вмешайся привлечённый республиканскими дипломатами адвокат. В консульство я тоже заглядывал дважды, и помотал мне там нервы товарищ с профессиональным взглядом матёрого опера ничуть не меньше местных стражей порядка.

Заработать на дуэли Анатоля и Алекса тоже не вышло. Кеша предложил поучаствовать в сборе ставок на исход их поединка, но на тот день я уже получил повестку из управления политического сыска, поэтому был вынужден взять самоотвод. Да и не хотелось глаза эмигрантской шушере больше необходимого мозолить. Запросто мог с Маленским или ещё с кем-то из старых знакомых столкнуться, а ни к чему хорошему это привести не могло.

Дуэль, к слову, закончилась ожидаемым поражением Анатоля, вот только для оператора пятого витка держался он в поединке с золотым румбом более чем просто достойно и проиграл, если так можно выразиться, по очкам, чего с учётом разницы в мощности оппонентов мало кто ожидал. И пусть основные ставки делались в солидных букмекерских конторах, Кеша тоже в убытке не остался и следующие несколько дней напоминал своей довольной физиономией обожравшегося сметаны кота.

Впрочем, на безденежье жаловаться в любом случае не приходилось, поскольку мне исправно капали комиссионные от Андрея. Я наведывался к нему каждый день после шести: мы отрабатывали технику использования гармоний источников сверхсилы и попутно обсуждали способы укрепления энергетических узлов и каналов. Ближе к восьми в пансионат неизменно заявлялся кто-нибудь из новых знакомых модного доктора Донца, и тот укатывал в ресторан или варьете. Не желая афишировать свои слишком уж частые визиты в клинику, я всякий раз ускользал через чёрный ход.

Иван Николаевич Гашке тоже время от времени заглядывал на огонёк, но первое полноценное совещание состоялось только воскресным вечером.

— Угощайтесь! — предложил Андрей Игоревич, налив себе содовой и подкрасив её капелькой виски. Полноценному бару он предпочёл тележку с напитками, а патефону — блиставший лакированным корпусом и светившийся огоньками лампочек радиоприёмник.

Я ограничился обычной водой, Гашке и вовсе не стал ничего пить. Он включил радиоприёмник и покрутил ручку настройки, а найдя трансляцию танцевальной музыки, прибавил громкость.

— Из центра пришли уточнённые инструкции, — сообщил он после этого. — Связь Карпинского с Шабером вызывает много вопросов, инициативу приказано не проявлять. Пётр, гни свою линию и жди нового предложения. И учти, возможны провокации.

— Понял, — кивнул я. — Буду иметь в виду.

— Нам поручено прояснить, сотрудничает Карпинский с оксонской разведкой напрямую или его используют опосредованно. В лоб действовать нельзя, попробуй возобновить знакомство с его племянницей, — продолжил инструктировать меня Гашке. — Теперь что касается дел Андрея Игоревича… Решено опробовать технику дистанционной подстройки на Ключевском. Если будут результаты, пациенты потянутся сами.

— Уже потянулись, — подтвердил Андрей, закуривая. — Дела пошли в гору, даже думаю нанять секретаршу.

— Секретаршей обеспечим, — кивнул Иван Николаевич, достал из внутреннего кармана пиджака газетный свёрток, развернул его и протянул мне. — Пётр, посмотри — вдруг знакомые лица попадутся.

Я принял стопку фотокарточек, начал перебирать их и почти сразу отложил в сторону ту, на которой из какого-то обшарпанного особняка выходил усатый мужчина лет сорока.

Сердце при виде его так и ёкнуло.

— Захар Кормич. Был завербован Риттером в нихонском лагере для военнопленных полтора года назад, — назвал я его и присовокупил к снимку следующий. — А вот сам Отто Риттер, как он назвался.

Иван Николаевич кивнул.

— Кто-то ещё?

— Этих двух по именам не знаю, но они тоже из перебежчиков, — продолжил я и протянул собеседнику фотокарточку светловолосого молодчика. — А это помощник Риттера. Ну или просто у него на подхвате.

— Некто Ганс Шух, оператор, — подсказал мне Иван Николаевич.

— Раньше он оператором не был.

— Теперь оператор. Он и ещё трое. Этот и эти двое.

Я взял две последние фотографии и присвистнул от удивления.

— Ну надо же!

Если человека на первом снимке прежде видеть не доводилось, то на втором оказалась запечатлена прекрасно знакомая мне парочка. В объектив фотографа на фоне всё того же особняка попали Барчук и Антон.

Вот они где всплыли!

Гашке с интересом выслушал рассказ о бывших сокурсниках, потом сказал:

— Мы сумели установить и взять под наблюдение явочную квартиру Риттера-Винека, даже прослушиваем одну из комнат, но, к сожалению, не имеем возможности отслеживать их перемещения по городу. Нет квалифицированных специалистов, вообще большая проблема с людьми. — Иван Николаевич постучал стопкой карточек по краю столешницы и вздохнул. — Какая именно акция поручена этой группе выяснить не удалось, но в разговорах несколько раз мелькала фамилия некоего Барини. Речь шла об изъятии какого-то архива.

Упомянутая фамилия невесть с чего показалась знакомой, и слышал её прежде не я один: Андрей Игоревич озадаченно хмыкнул и потёр висок.

— Барини? Речь шла о Роберто Барини? — уставился он на Гашке и пояснил: — Это учёный, который в прошлом году заявил, будто Оксон получил контроль над источником-двенадцать! У него якобы имелись документальные доказательства этого! Не этот ли архив собираются изъять⁈