Из оцепенения вывел визг тормозов и глухой удар о стену склада. Разом смолк вой сирены и наступила тишина, лишь продолжило звенеть в ушах после пистолетной пальбы.

Зараза! Хватит уже разлёживаться, пора убираться отсюда!

Вот только скорчился я на полу отнюдь не просто так и даже не из-за болью отозвавшихся при попытке пошевелиться ушибов. Внутреннюю энергетику рвали деструктивные вибрации, мышцы дёргали судороги. И это ещё повезло: если б не техника закалки тела и целенаправленное укрепление узлов и каналов, то разлетелся бы комьями горелой плоти, когда из меня вышибло всю сверхсилу разом. Точно бы погорел!

Переборов дурноту, я скрипнул зубами и жёстким волевым усилием привёл энергетику к равновесному положению, но она тотчас вновь пошла вразнос, пришлось целиком и полностью сосредоточиться на гашении дёргавших силовые каналы колебаний. В голове немедленно забились отголоски пульса, ладно хоть имелся богатый опыт выправления подобного рода девиаций, ничего не лопнуло и фатальным образом не сместилось. Просто не успело.

Но и окончательно форму я себе не вернул, лишь временно взял ситуацию под контроль, а отвлекусь — и снова скрутит.

Зараза!

Дальше я заблокировал болевые ощущения и окончательно совладал с судорогами, перевернулся на живот и перебрался через мёртвого оператора. Собрался с силами и полез вверх по ступенькам. На четвереньках. Так было проще, быстрее и надёжней. Иначе мог бы запросто кувыркнуться обратно.

Да и не ждёт никто, что я вот так — практически по-пластунски…

В коридор второго этажа я выполз. Выставил перед собой «Парабеллум», миг промедлил, но не уловил присутствия других операторов и опёрся о стену, поднялся на ноги, заковылял к выходу.

Быстрее! Быстрее! Быстрее!

Серьёзных травм при падении удалось избежать, уже понемногу начала возвращаться плавность движений, но всё предельно осложняла необходимость принудительного удержания в равновесном положении внутренней энергетики. Только отвлекусь, только попробую обратиться к сверхсиле — тут меня и прихватит. Вся надежда на пистолет, а скорее даже на то, что успею унести ноги и не придётся пускать его в ход.

Антон? На Антона я даже время тратить не стал, он как упал, так в той же самой позе до сих пор и лежал. И — ни малейшего намёка на энергетические искажения. Мёртв. Уже даже падал мёртвым. Белобрысого зарезал не он, тут я всё понял верно.

Но тогда кто? Вот кто, а⁈

Разобраться бы, только не до того. Бежать!

По внешней лестнице я едва ли не скатился, каким-то чудом сохранил равновесие и рванул прочь под трели свистков. И ещё — отсветы электрических фонарей!

Быстрее!

В проулок Серж затянул меня буквально за миг до того, как мощный луч прошил темень февральского вечера, осветил пустой технический проезд и скользнул куда-то в сторону.

— Что там⁈ — спросил крепыш, закинув мою руку себе на плечо.

Я не ответил. Я сосредоточенно переставлял ноги и попутно пытался ослабить спазм, скрутивший центральный энергетический узел. Не сразу сообразил даже, что бежим в противоположном направлении от улицы, где оставили автомобиль, а как сообразил, то этому обстоятельству лишь порадовался. Там — полицейские!

Только бы Влада с Кешей не замели! Особенно Кешу!

Впрочем, всерьёз беспокоиться на сей счёт попросту не было сил.

Шагать! Шагать! Шагать!

От облавы парни ушли. И не ушли даже, а уехали. Ещё и нас подхватили на следующем перекрёстке. Когда рядом притормозила легковушка, Серж без лишних церемоний запихнул меня на задний диванчик к Владу.

— Погнали! — скомандовал он, нырнув в салон.

— Что с ним⁈ — всполошился Кеша. — Ранен⁈

Серж не знал, я промолчал.

— Пьер! — рявкнул Иннокентий. — Серж! Да что стряслось-то, а? Кто стрелял⁈

— Угомонись! — потребовал крепыш. — Баранку крути и смотри, куда едешь! Влад, глянь, нет за нами хвоста?

Хвоста за нами не оказалось, и парни принялись переругиваться, но мне было откровенно не до них: я погрузился в поверхностный транс и гасил деструктивные вибрации, смещал и фиксировал в должных положениях силовые узлы, снижал нагрузку на энергетические каналы, а ещё уменьшал амплитуды колебаний, выправлял частоты, приводил к стандарту ключевые точки обнулённого потенциала. И попутно культивировал в себе гармонию источника-девять, дабы вытравить ту, что вколотил в меня заставший врасплох оператор.

Она совершенно точно не совпадала с частотами Эпицентра, и я крепко сомневался, что подручный Отто Риттера прошёл инициацию в Айле, поскольку с тамошними операторами уже сталкивался и никакого сходства в искажениях не уловил. По всему выходило, что белобрысый молодчик вломил мне гармониями источника за номером семь, восемь или — чем чёрт не шутит! — двенадцать. При этом его техника передачи деструктивных воздействий была едва ли не идеальна. Доведена до некоего предела — так уж точно. Я столь далеко в ней ещё не продвинулся.

— Он там живой вообще⁈ — нервно оглянулся Кеша, когда вдали стих вой сирен. — Или нам от тела избавляться придётся?

— Дышит вроде! — отозвался Влад и потормошил меня. — Пьер!

— Да живой я! Живой… — хрипло выдохнул я, выныривая из транса.

К этому моменту мы уже покинули припортовый район и катили по узенькой улочке старого города. Не гнали, а именно катили — погони за нами определённо не было.

— У аптеки останови! — потребовал я.

— Всё же ранен? — забеспокоился Серж. — Куда тебя?

— Да нет! — Я прикоснулся к безбожно саднившему затылку и поморщился от болезненных ощущений, но пальцы оказались чистыми, крови на них не обнаружилось. — Позвонить надо.

— Не тяни резину! — рассвирепел Кеша. — Рассказывай, что стряслось и кто стрелял!

— Моего наводчика прикончили, меня тоже собирались. Еле ноги унёс. Серж, кто-нибудь со склада выходил?

— С моей стороны — нет, — отозвался крепыш.

— С моей тоже, — уверил нас Влад. — Полицейские только прикатили. Я им шину взорвал, они в склад врезались.

— Твою мать! — в сердцах хватанул Кеша ладонями по рулю. — Теперь легавые операторов трясти начнут! Наверняка и нас в политический сыск тягать станут!

Влад хохотнул.

— Пьер на складе такой трамтарарам устроил, что в любом случае пришлось бы на дно залечь.

— У аптеки останови! — вновь потребовал я.

— Куда ты ещё звонить собрался⁈

— Куда надо!

Кеша выругался и прижался к тротуару. Он вполне мог психануть и ударить по газам, но я положился на здравомыслие остальных и попросил Сержа:

— Выпусти меня!

Тот распахнул дверцу, вылез из салона и сложил переднее сидение, я кое-как выбрался наружу и заковылял к аптеке. Шагал, морщился при каждом движении от боли и пытался осмыслить случившееся.

Что это было вообще? Антон засветился — это ясно и понятно. К тому времени, когда я пришёл на встречу, он был уже мёртв, и уловить мне удалось не его присутствие, а искажения, производимые белобрысым подручным Отто Риттера. Вот только кто тогда всадил нож в спину ему самому? Кто и зачем?

Если оператор, почему я его не почувствовал? Если обычный человек, то куда он потом подевался из склада? Допустим, моё ясновидение спасовало перед техникой экранирования, но как тогда быть с мотивами?

Дело ведь не в моём спасении! Если б не «Парабеллум», белобрысый гад меня десять раз прикончить успел бы! Выходит, кто-то желал избавиться от этого Ганса или даже от нас обоих? Но кто и зачем?

Телефонный аппарат в аптеке оказался свободен, трубку сняли после первого же гудка.

— Да! — раздался голос Гашке.

— Дундук прокололся, его списали вчистую. Я ушёл, хотя настоятельно просили остаться. У встречающей стороны минус один. Точка рандеву не известна, но тот склад охраняло агентство «Доберман».

— По агентству уже в курсе, — сказал Иван Николаевич после едва мимолётной заминки и приказал: — Звони каждые полчаса, пытаюсь прояснить ситуацию по своим каналам.

В трубке зазвучали короткие гудки, я повесил её и ослабил энергетические экраны, но только потянулся к сверхсиле и сразу закашлялся. Такое впечатление — чистого огня вдохнул! Пусть уже и погасил деструктивные колебания, окончательно вытравить из себя чуждые гармонии получится, лишь войдя в резонанс. И с учётом недавнего спазма внутренней энергетики вовсе не факт, что меня из него не выбьет. Ещё и настройку на источник может снести — всё же центральный узел в равновесном положении в ручном режиме удерживаю.

Нет, сегодня я не боец. Как оператор ничего собой не представляю так уж точно.

Плохо. Паршиво даже.

Когда вышел на улицу и зашагал к парням, те оживлённо спорили.

— Надо от неё избавляться! — уверял приятелей Кеша, тыча рукой в машину.

— Да никто нас не видел! — возразил ему Серж.

— А если видели? Вдруг свидетели найдутся?

— Номера закрыты были!

— Да она сама по себе приметная! — продолжил настаивать на своём Иннокентий.

Серж отломил у сигареты фильтр и закурил, потом беспечно пожал плечами.

— Значит, в любом случае на Карпинскую выйдут, а она Пьера сдаст. Поздно дёргаться!

Кеша обернулся ко мне.

— Если что — ты нас не знаешь!

— Само собой! — хмыкнул я. — Всё, поехали!

— Куда ещё?

— В кофейню. Там поговорим. Только машину в какой-нибудь переулок загони, нечего её там светить.

Мы погрузились в авто и покатили из старого города, а на мосту я опомнился и попросил остановиться. Вытянул из кармана «Парабеллум», протянул его занявшему переднее сидение Владу.

— Выбрось в канал!

— Грохнул кого-то? — хмуро спросил Серж.

— Нет, не попал. Но пули из стен выковырять могут.

После минутной задержки мы поехали дальше, я поколебался немного и всё же рискнул ослабить контроль над нервной системой. Затем вновь потянул в себя сверхсилу и подстегнул регенерационные процессы, пришпорил восстановление кровеносных сосудов и рассасывание гематом. Немедленно замутило, но сумел удержать внутреннюю энергетику в состоянии, приближённом к равновесному, не позволил развиться деструктивным процессам, продолжил выправлять отклонения, ослаблять спазмы узлов и уменьшать нагрузку на каналы. Начал понемногу даже набирать потенциал, но накапливать энергию приходилось буквально долями сверхджоулей.

Мрачный будто сама смерть Кеша загнал автомобиль в глухой переулок, столь узкий, что ему самому пришлось выбираться через переднюю правую дверь — открыть левую помешала стена. Прежде чем покинуть машину, я оглядел заднее сидение, но кепки там не обнаружил. Не иначе слетела с головы на складе. Плохо.

Заперев машину, я вышел из переулка и осмотрелся. Прохожих на улице не было, лишь курил кто-то на крыльце «Старой Ливонии».

— Гляньте, что с затылком, — попросил я, остановившись под уличным фонарём.

— Шишка и небольшая ссадина, — сказал Влад и полюбопытствовал: — Чем это тебя так?

— Лестницей, — буркнул я. — Идёмте!

Витрина лавки зеленщика оказалась закрыта ставнями, да и в кофейне уже приглушили свет. Кельнер припозднившимся посетителям нисколько не обрадовался.

— Сле-ег! — буркнул он что-то неприветливо на местном наречии и продолжил составлять на столики перевёрнутые стулья.

— Закрыто! — развернулся к нам Влад и прищёлкнул пальцами. — Давайте по пиву!

— Там не поговорить, — остановил его Кеша и кинул на стойку серебряную «Мильду». — Четыре кофе и что из десертов завалялось! Сдачи не надо!

Пять лат стали весомым аргументом для продления рабочего дня, и кельнер ушёл за стойку, а я уселся было на своё привычное место у окна, но сразу вспомнил о документе за подписью консула и решил, что не дело таскать его с собой.

— Минуту! — предупредил я парней, спросил у кельнера спички и вышел на улицу.

Встал у двери, ладонью прикрыл от ветра огонёк спички и запалил уголок конверта. Тот быстро разгорелся, я удерживал его до последнего, после выкинул остатки в мусорную урну. Вернулся в кофейню, передвинул к себе тарелку со штруделем и буркнул:

— Ну чего вы на меня смотрите?

— Что стряслось на складе? — ожидаемо потребовал объяснений Иннокентий.

— Наводчика моего грохнули, а как я пришёл, то и меня попытались, — повторил я свою версию случившегося. — Еле ушёл.

Кеша раздражённо махнул рукой.

— Пьер, давай по порядку! Кто, как, зачем! И этот твой наводчик — кто он вообще? Когда с ним познакомиться успел? Ты только вторую неделю в городе!

Запираться я не стал, ответил чистую правду.

— Наводчик — мой бывший сокурсник. В учебном взводе комендатуры вместе служили. Он потом в ВОХР перевёлся и в столицу назначение получил, но во время мятежа не на тех ставку сделал и от греха подальше за границу сбежал.

— Маленский, что ли? — уточнил Кеша. — Ты же о нём спрашивал, да?

— Не Маленский, его приятель Антон Соляник.

— А что на складе?

Послышался шум автомобильного двигателя, я воспользовался поводом взять паузу и обернулся к окну за спиной. Поглядел на сдававший задом к лавке зеленщика фургончик и лишь после этого ответил на вопрос:

— Меня оператор подкараулил, технично приложил, все щиты снёс. Если б не пистолет, я бы не ушёл…

Реакция парней на это заявление поразила до глубины души. Серж разинул рот и округлил глаза, сидевший напротив меня Кеша оттолкнулся от столика и начал заваливаться на спину, а Влад и вовсе взвился со стула, словно шилом в зад кольнули. Разлетелись во все стороны помехи, парня прикрыл кинетический экран!

Какого чёрта⁈

Я резко крутанулся на месте и на какой-то миг не поверил собственным глазам: из распахнувшихся задних дверей фургончика на витрину кофейни уставился ствол станкового пулемёта!

А энергии — крохи! Не окутаться ею, просто не успею!

Дуло плюнуло огнём, ладонь легла на стекло.

Хлоп-хлоп-хлоп!

Моё воздействие не изменило кристаллической структуры, лишь усилило взаимное притяжение молекул, но и этого хватило, чтобы пули не прошили витрину, а срикошетили от неё. Каждое попадание болью отдавалось в руке — в ладонь словно гвозди забивали! — энергии катастрофически не хватало, бежавшие по стеклу прожилки трещин ветвились и накладывались друг на друга, а миг спустя воздействие вышло из-под контроля, и витрина осыпалась на пол водопадом мелкого крошева!

Но за этот краткий миг ствол успел сместиться в сторону, влетевшие в кофейню пули меня уже не зацепили. Они прошили кинетический экран Влада, парня отбросило, он не устоял на ногах и повалился на соседний столик, опрокинул его и упал сам. Опомнившийся Серж метнул в пулемётчика шаровую молнию, но энергетический сгусток разлетелся всполохом искр ещё на подлёте к фургону.

«Там оператор!» — мелькнула в голове догадка, и я кинулся за простенок, а Кеша неожиданно легко сдёрнул с места Сержа, успел затянуть его ко мне за миг до того, как пулемётчик повёл стволом обратно. Пули прошили кофейню, издырявили мебель и вышибли из стен кирпичное крошево, а следом в наше укрытие врезался силовой таран.

Точнее — едва не врезался! Кеша вскинул руки и выставил жёсткий блок, его качнуло и сдвинуло на несколько шагов назад, а ослабленный удар не сумел обрушить кладку, нас не завалило.

Пулемёт смолк, и сразу взревел автомобильный двигатель, завизжали шины. Серж шибанул вдогонку начавшему набирать скорость фургону молнией, но та ушла в сторону и сыпанула искрами, угодив в громоотвод.

Да и плевать! Не до того сейчас!

Поймавший сразу несколько пуль кельнер валялся на полу посреди лужи крови, а вот Влад был ещё жив и корчился, зажимая ладонями рану в боку. Я подскочил к нему и заблокировал болевые ощущения, попытался остановить кровотечение и сразу от этой затеи отказался, поскольку раздрай в энергетике не позволил бы должным образом сфокусироваться на ювелирной работе с повреждёнными сосудами. Сейчас не под силу даже извлечь засевшую в теле пулю.

— Скатерть! — рявкнул я. — Быстро!

Серж сдёрнул одну с ближайшего стола, я сложил на несколько раз плотную ткань, зажал ею рану и попросил:

— Помогай!

— Да не туда! — остановил нас Кеша, когда мы на пару с Сержем подняли раненого, закинув его руки себе на плечи. — За мной!

Он рванул к чёрному ходу, мы поволокли Влада следом. Каждый шаг отдавался резкой болью, будто я сам, а не кто-то другой словил пулю или даже две.

Зараза!

Вновь, уже без всякого внешнего воздействия, пошла вразнос внутренняя энергетика, пришлось до боли стиснуть зубы, сосредоточиться на удержании в равновесном положении центрального узла и шагать, шагать, шагать! А ещё — не забывать о раненом. Пусть сейчас всего-то и мог, что блокировать его болевые ощущения и прижимать к ране скатерть, но и это было немало. Хоть от шока не загнётся и кровью так сразу не истечёт.

И — да, не загнулся и не истёк. Доволокли мы Влада до машины живым, он даже не окочурился, когда его внутрь грузили.

— Не гони! — прикрикнул я на Кешу с застеленного ещё одной скатертью заднего диванчика, когда наш автомобильчик как-то слишком уж резво выкатился из переулка, а от Влада потребовал: — Не дёргайся! Зальёшь кровью сидение, мне голову оторвут!

Тот чуть расслабился.

— Как там? — прохрипел он, перестав барахтаться.

— Жить будешь. Кеша, останови у аптеки!

— Какая тебе ещё аптека⁈ — возмутился Серж. — Ему в больницу надо!

— Там нас сразу и примут, — буркнул напряжённо вертевший головой по сторонам Иннокентий. — Надёжный врач нужен!

— Именно! — подтвердил я. — Позвони в оперное кафе, попроси Донца. Скажешь, что меня подстрелили, нужна помощь. Мы сейчас подъедем и его подхватим. Если в кафе не окажется, набери ресторан при отеле «De Roma».

— А сами не справимся? — сипло выдохнул Влад. — Мне уже легче!

Увы, хоть пулю и замедлил кинетический экран, засела она в потрохах достаточно глубоко, и в себя пришёл парень исключительно из-за моего подавившего болевые ощущения воздействия.

В отличие от самого раненого, Кеша оценивал ситуацию объективно, поэтому вскоре остановился на углу и убежал в аптеку. Вернулся он только минут через пять.

— Твоего Донца в яхт-клуб сегодня унесло, еле отыскал, — пояснил он, трогаясь с места. — Сказал, сам доберётся. Сразу у него встретимся.

— Не гони! — вновь потребовал я. — Не привлекай внимания!

Когда автомобиль заехал во двор пансионата, окна кабинета Андрея уже светились, а сам он без промедления выскочил на крыльцо и придержал дверь распахнутой. Ожёг меня злым взглядом, но с выяснением отношений повременил. Ассистировать ему вызвался Кеша, а Серж сразу углядел тележку с бутылками, налил полстакана коньяка и выпил в несколько длинных глотков.

— Не увлекайся! — потребовал я, без сил плюхнувшись на диванчик.

— Да ну тебя! — отмахнулся крепыш, но всё же отошёл от тележки и опустился на стул. Потёр рубец на скуле и сразу зажал ладони меж коленей в попытке справиться с дрожью.

Я кинул взгляд на часы и отошёл к телефону, набрал номер Гашке. Тот ответил на вызов почти сразу, без долгих предисловий объявил:

— Брать будут Латландский Народный банк. Улица Элизабетес, дом шестьдесят пять.

Насколько мне помнилось, по дороге от гостиницы в старый город я всякий раз проезжал перекрёсток с этой тянувшейся вдоль парка улицей, а озвученный дом должен был находиться где-то совсем неподалёку от правительственного квартала.

— Как узнали? — спросил я.

— Агентство «Доберман» охраняет не так много банков, действовали методом исключения. Наши друзья съехали с квартиры, но мой человек уже присматривает за банком. Я тоже туда выдвигаюсь, встретимся у входа в парк. Только учти — работать будешь сам.

— Вы как это себе представляете? — спросил я враз севшим голосом.

— Они точно не пойдут на дело пешком и не бросят машину перед банком. Дом угловой, выезд со двора только один, на соседнюю улицу. Встретите их там. И даже если будут уходить пешком, перекрыть все выходы не проблема.

— Не проблема? — прошипел я. — Мне одному⁈

— Привлекай людей! — отрезал Иван Николаевич. — Всё! Жду!

Зазвучали короткие гудки, я вернул трубку на рычажки и не сдержался, выругался.

Легко сказать — привлекай! А как? Как, а⁈

Я закрыл глаза и погрузился в медитацию, вынырнул из неё, когда потряс за плечо вернувшийся в приёмную Кеша.

— Как Влад? — уточнил я.

— Вроде в порядке, но доктор оплатой интересуется, — хмуро произнёс парень, глядя на меня исподлобья. — Там прилично выходит за операцию и уход. В больницу Влада везти нельзя — засветимся с пулевым ранением. Он оператор, сразу управление политического сыска в известность поставят.

— А в чём проблема заплатить? — фыркнул чуть захмелевший Серж. — По двести монет у каждого на руках!

Кеша глянул в ответ откровенно зло.

— Собираешься платить человеку из полученной от него же предоплаты под дельце, которое мы не сможем провернуть? — Он посмотрел на меня. — Мы ведь теперь информацию по пароходу с лекарствами не получим? Так, Пьер? Вот! А с Владом — это долгая история. Он не одну неделю восстанавливаться будет. Нам тысячи и не хватит даже!

— И жить на что-то надо, — пробурчал Серж и поёжился. — А теперь, есть деньги — нет, в любом случае на дно залечь придётся! Иначе нас те гады по одному выловят и перебьют!

— Первыми их прихлопнем! — заявил я. — Они же банк брать будут! Вот и встретим на выходе!

Кеша кисло глянул на меня и поморщился.

— Так себе идея. Не говоря уже о том, что ты не знаешь, какой банк ограбят!

— Знаю. Народный банк на Элизабетес.

— Откуда взял⁈ — изумился Серж.

— Ты же сказал, твой наводчик уже мёртв был! — напомнил сверливший меня пристальным взглядом Кеша. — Что-то ты темнишь, Пьер! Сам его прикончил или что-то было в тех бумагах, которые спалил?

Я отмахнулся.

— Да всё просто! Они в охранное агентство устроились, и на Маленского какие-то жулики вышли с предложением ограбление инсценировать. Ударили по рукам, только Антон жаден безмерно оказался, решил меня для экспроприации экспроприированного привлечь.

— Допустим! — буркнул Кеша. — А название банка ты откуда узнал?

— От верблюда! — ругнулся я и указал на телефон. — Чего, думаешь, я звонил? Выяснял, какой именно банк то агентство охраняет! Давайте! Одним выстрелом разом двух зайцев убьём!

Серж потёр подбородок.

— И сколько денег взять получится?

Я развёл руками.

— А сколько денег можно вынести из банка?

И не став больше ничего слушать, я вышел во двор, вытянул из багажника автомобиля тяжеленный чемодан, вернулся с ним в комнату к вполголоса спорившим о чём-то парням. Уложил на пол, отпер замки, откинул крышку, убрал в сторону автомобильные номерные знаки и один за другим начал разматывать завёрнутые в синие рабочие комбинезоны пистолеты-пулемёты со складными металлическими прикладами.

— ППС? — спросил заглянувший мне через плечо Серж.

— Нет, оксонские ПП-38, — поправил приятеля Кеша, верно определив модель оружия, и нервно мотнул головой. — В тухлое дельце ты нас, Пьер, втягиваешь!

— Долго вы ещё крохоборничать сможете, пока не засыплетесь на чём-нибудь горячем? — не менее нервно выдал я в ответ, достал из чемодана три «Парабеллума» и поднял голову, посмотрел парню в глаза. — А?

— До тебя как-то справлялись! — скривился тот.

— Кеша, брось! — положил ему руку на плечо Серж. — Если б Пьер что-то со стеклом не сделал, нас бы всех там покрошили!

— Напомни, из-за кого в нас вообще стреляли! — отмахнулся от него Иннокентий.

Крепыш насупился.

— Ну давай ему бойкот объявим! Нет, я серьёзно! Сейчас куш срубим и разбежимся. Он сам по себе, мы сами по себе!

— Да…

— Нет, ну ты сам посуди — сколько те упыри из банка вынесут? И они ведь за нас всю работу сделают! Чужими руками жар загребём!

— Мне выбора не оставляют! Я такого не люблю!

— Брось! Такой шанс упускать нельзя! У меня это безденежье уже в печёнках сидит, и глаз дёргается! Надоело! И поквитаться надо! Нельзя такое спускать, понимаешь? — насел на приятеля Серж и уже меня предупредил: — Пьер, добычу на четыре части делим. Влад свою долю тоже получит!

— Само собой! — отозвался я.

Оставалось лишь понадеяться, что оксонские агенты маскировки ради или из обычной человеческой жадности изымут из банка не только архив Барини, но и ценности других клиентов, иначе мои отношения с парнями рискуют приобрести совсем уж нежелательную остроту.

— Ладно! — нехотя проговорил Кеша. — Мы в деле!

Помимо двух снаряжённых магазинов в комплекте к каждому пистолету-пулемёту шла металлическая труба глушителя, и когда я начал крепить одну из них на стволе, Серж не выдержал и спросил:

— На черта? Прикроемся звуковыми экранами! Да и без оружия справимся. Мы же операторы!

— Вот именно! Задействуем при нападении сверхспособности — искать станут операторов. А ну как вычислят? И ещё — помехи. Неподалёку правительственный квартал, там в том числе и операторы дежурят. Уловят энергетические возмущения, тревогу подымут. Нам оно надо?

Мои аргументы произвели должное впечатление, спорить никто не стал. Парни начали разбираться с оружием, а я заглянул в кабинет, где на кушетке лежал обнажённый по пояс Влад, и спросил у возившегося с пациентом Андрея:

— Что с ним?

— Оклемается, — отозвался тот, не обернувшись. — Как вас угораздило?

— Случайно нарвались. Мы уже уходим.

Андрей Донец неопределённо хмыкнул и спросил:

— Заплатит мне кто?

— Деньги на столе оставим, остальное завтра закинем. Или парни заедут, если сам не смогу. Получится его где-нибудь разместить?

— Оформлю как пациента, — пообещал Андрей.

Я кивнул, вернулся в приёмную и кинул на стол четыре сотни, скомандовал:

— Скидывайтесь и выдвигаемся!

— План какой?

— По дороге обсудим, — указал я на выход. — Шагайте! Ещё номера менять…

Непосредственно рядом с угловым зданием банка мы парковаться, разумеется, не стали, проехали мимо и остановили автомобиль в соседнем квартале с противоположной от парка стороны.

— Пройдусь и осмотрюсь! — предупредил я. — Ждите!

Окрестные дома занимали сплошь госучреждения и конторы, в столь поздний час свет в них уже не горел, не было видно и прохожих. Я огляделся и прибавил шаг. Замедлился лишь раз — проходя мимо того самого бокового проезда, что вёл во двор банка. Окинул его внимательным взглядом, хмыкнул и поспешил дальше.

Ледяным ознобом закралась мысль, что никакого ограбления не будет, что Барчук просто вскроет нужную ячейку и по-тихому умыкнёт документы, но я сразу выкинул этот вздор из головы и заставил себя успокоиться. Мог бы — вскрыл и вынес, только не может. И сигнализация здесь точно не из простых, и дежурит по ночам не один оператор. При таком раскладе слишком высок риск засыпаться, пытаясь в хранилище залезть. Без инсценировки налёта не обойтись.

Я миновал угловое здание, перебежал через пустую дорогу и двинулся к воротам парка. Прошёл в них, и от стены немедленно отделилась тень. Иван Николаевич не прятался и вроде бы стоял на виду, но заметил я его лишь в самый последний момент.

— Ты один? — спросил куратор.

— Нет, — сказал я и вкратце рассказал о недавнем покушении.

— Доложу в центр, — пообещал Иван Николаевич. — Похоже, ты и вправду крепко засветился. Право слово, жаль…

— Здесь что?

— Тишина. — Гашке указал на одно из чердачных окошек здания, выстроенного по соседству с банком. — Мой человек наблюдает за двором. Если налётчики придут пешком, посветит красным. Приедут на машине — зелёным.

Я огляделся и покачал головой.

— Сами наблюдение организуем. Пусть уходит.

— Уверен?

— Да!

— Хорошо, тогда займём позицию у правительственного квартала — устроим там заварушку для отвлечения внимания, если вы здесь вдруг нашумите.

— Оружие с глушителями отстреливали? Не клинит автоматику?

— Нет, не клинит, всё отрегулировано. И пули специальные, тяжёлые.

Иван Николаевич вышел из ворот и повернул налево, я вновь перебежал через дорогу и поспешил обратно к автомобилю. Распахнул его дверцу и заколебался, не зная, кого лучше с собой взять.

— Ну? — буркнул Кеша.

— Пора, — сказал я и переложил решение на чужие плечи. — Кто за рулём останется?

— А надо ли? — удивился Серж.

— А сам как думаешь? — фыркнул Кеша, облачаясь в комбинезон, который натянул прямо поверх костюма. — Если стрельбу без глушителей услышишь, сразу за нами гони. Так, Пьер?

Я кивнул и развернул собственный комбинезон.

— Да. Если чисто сработаем и мимо проедем, пристраивайся за нами следом.

— А чего это я с машиной останусь? Кеша, ты лучше меня водишь!

— Именно поэтому! — усмехнулся Иннокентий, натягивая нитяные перчатки. — Мы ж не на своём горбу деньги потащим! Кому-то придётся чужую машину вести!

— Именно! — подтвердил я, застегнул комбинезон и сунул в карман на бедре пистолет, в другой убрал электрический фонарик.

Из-за глушителя пистолет-пулемёт даже со сложенным прикладом таким уж коротким не был, но и бежать по улице с эдакой оглоблей наперевес я не собирался, указал Кеше на пожарную лестницу.

— По крышам пойдём!

Первым подпрыгнул и подтянулся, начал взбираться наверх. Вылез на скат, дождался напарника и, пригибаясь, побежал на дальний конец крыши, а там перепрыгнул на соседнее здание — то, которое торцом примыкало к банку. Точнее — вдоль торца которого шёл въезд в банковский двор.

Мы залегли на краю, глянули вниз. Там — никого.

И вроде этажей немного, а высоченные — упадёшь, костей не соберёшь.

— Во дворе их взять не получится, — шепнул я. — Водитель наверняка на стрёме останется.

— Тогда как?

Я указал вниз.

— Спустимся по водосточной трубе на карниз второго этажа. Он широкий, не упадём, а из-за статуй атлантов нас со стороны видно не будем. Расстреляем всех сверху.

Кеша немного подумал и как-то очень уж неуверенно кивнул.

— Годится.

Годится — да, но только если налётчики и в самом деле приедут на машине. А ну как они пешком пожалуют? Выходов со двора аж три — у которого их караулить? Бросятся врассыпную — ищи потом ветра в поле! Не говоря уже о том, что на сверхспособности лучше не уповать, нормальному оператору я сегодня не соперник. Да и нашумим…

Но мотал я себе нервы совершенно напрасно — сразу после того, как откуда-то издалека донеслись отзвуки двенадцати ударов, во двор банка заехал уже знакомый фургон.

Прикатили голубчики!

Грузовой автомобиль остановился у задней двери, из него сразу начали выскакивать люди. Один, второй, третий, четвёртый. И ещё — водитель.

Этот вознамерился закурить, но тут же получил по уху от старшего, а дальше четвёрка налётчиков как-то очень уж легко вскрыла дверь служебного входа и скрылась внутри.

Всё! Пошёл обратный отсчёт!

Я поймал себя на том, что мысленно желаю грабителям удачи и усмехнулся.

Всё верно — если они запорют дело и уйдут из банка несолоно хлебавши, то и мы с носом останемся. А уж если полицейские прикатят, то и вовсе лихо придётся.

— Кеша! — легонько пихнул я в бок напарника. — Спускайся! Я подожду, пока они выйдут и к тебе присоединюсь.

— А успеешь?

— Им ещё добычу загружать! Да и обстрелять машину я прямо с крыши смогу.

Парень кивнул, отполз от края крыши и вприсядку перебрался к нужному месту, начал спускаться по водосточной трубе.

Только б она не оторвалась! Только б он сам не нашумел!

Но нет — тишина. И в банке — тоже.

Очень скоро ждать стало попросту невмоготу, и я погрузил сознание в поверхностный транс. Продолжал следить за фургоном и одновременно потихоньку работал с внутренней энергетикой. Немного даже потенциал набрал.

Водителю налётчиков тоже было не по себе, он беспрестанно вышагивал туда-сюда и смолил одну папиросу за другой, а потом вдруг встрепенулся, насторожился и кинул окурок на землю, растёр его подошвой башмака.

Распахнулась задняя дверь, сначала одна её створка, затем и вторая, налётчики вытолкнули наружу тележку, принялись забрасывать в фургон холщовые мешки, заносить коробки, передавать друг другу плоские прямоугольные ящички.

Один, второй, третий, четвёртый.

Вышли все, никого лишнего с собой не притащили. От этого и станем плясать.

Пятеро.

И больше уже я не медлил, отодвинулся от края крыши, перебрался к водосточной трубе, глянул вниз и невольно поёжился.

Сорвусь — хватит ли потенциала, чтобы кинетическую энергию погасить?

Думаю, хватит. А вот успею ли среагировать — большой вопрос. Мягко говоря, не в форме.

Свесившись с крыши, я на миг ощутил приступ иррационального страха, но почти сразу ноги нащупали опору, и паника отступила. Водосточная труба под моим весом не шелохнулась, не скрипнула, и очень скоро я очутился на карнизе рядом с Кешей, перебросил болтавшийся на ремне пистолет-пулемёт вперёд, вжался спиной в стену.

— Ну что? — шепнул парень.

— Грузят добычу, — столь же негромко ответил я и вдруг остро пожалел об отсутствии в нашей команде четвёртого игрока, который мог бы встать на углу и контролировать сразу обе улицы.

А ну как мимо кто-то проезжать будет в тот самый момент, когда мы стрельбу откроем? И ладно если это просто полуночное такси окажется, а вдруг патрульный автомобиль? Зараза! Нужно было там Гашке разместить!

— Если б не ты, никогда бы на мокрое дело не подписался, — произнёс вдруг Кеша.

— Да я будто не понимаю? Разве сам бы здесь оказался, будь выбор?

— Не понимаешь, — прозвучало в ответ. — Здесь как раз нормально. Настоящая жизнь! Не в конторе же счетоводом штаны просиживать! Думаешь, на Карпинском свет клином сошёлся? Думаешь, я к другим пристроиться не мог? Да вот ещё!

Увидеть я этого никак не мог, просто каким-то чутьём угадал, что Кеша расплылся в улыбке — недоброй и даже злой, но абсолютно искренней.

— И банк мы легко могли взять, — уверил меня напарник. — Просто… людей убивать неправильно. Из-за денег или за деньги — не важно. Повесомей причина должна быть. Ну а эти сами напросились. Эти на твоей совести будут.

«Не будут», — мысленно ответил я, припомнил данную Горским характеристику Кеши и сразу отвлёкся на загулявший меж стенами рокот автомобильного двигателя.

— Только после меня! — напомнил я Кеше наш уговор. — На тебе кабина! Или наоборот, если я по кабине стрелять начну!

— Пьер, не нуди!

Проезд осветили автомобильные фары, и сразу показался сам фургон, пополз под нашим карнизом так близко, что если лечь, можно рукой достать, а у меня в голове — шум, шум, один сплошной шум. Ясновидение проявлялось хаотичными вспышками, сосредоточиться на нём никак не получалось, но в краткий миг просветления я всё же сумел уловить присутствие энергетической аномалии и что самое важное — ухватил направление на неё!

Отвёл ствол чуть в сторону, утопил спусковой крючок, и оружие задёргалось в руках, серией негромких хлопков выплюнуло из себя короткую очередь. Со звоном забились о стену и полетели во все стороны стреляные гильзы, пули издырявили деревянную крышу фургона, и — хлопнуло!

Меня всего так и продрало энергетическими помехами, ударная волна распахнула задние дверцы, наружу вышибло тёмную фигуру! И сразу Кеша длинной очередью прошил крышу кабины от водителя к пассажиру. Фургон вильнул в сторону и скрежетнул крылом о стену дома, замер на месте.

Выброшенный ударной волной человек заворочался и перевалился на спину, я спрыгнул на будку и всадил в него пяток пуль. Разглядел седые усы Захара Кормича и тут же о предателе забыл. Шагнул с машины, прямо в воздухе крутанул винт и приземлился лицом к распахнутым дверям, вновь утопил спусковой крючок и расстрелял оглушённого хлопком сверхсилы налётчика, заодно в запарке добавил и оператору, хоть тот и был окончательно и бесповоротно мёртв. Чуть ли не располовинило, когда потенциал из-под контроля вышел!

Удачно получилось? Да как бы не так!

Помехи! Выброс сверхсилы просто не мог остаться незамеченным операторами из охраны правительственного квартала! Зараза!

— Мои готовы! — крикнул распахнувший дверцу кабины Кеша.

— Чисто! — отозвался я, забираясь в фургон, и приказал: — Гони!

Заглохший автомобильный двигатель чихнул и размеренно заурчал, а только я подтащил к дверям и вытолкнул наружу застреленного налётчика, машина дёрнулась и подалась назад, чтобы миг спустя снова качнуться, скрежетнуть крылом о стену и покатить со двора.

На земле остался валяться водитель, а когда фургон уже вывернул из проезда на улицу, с другой стороны промелькнул и выпихнутый из кабины на дорогу пассажир. Сам я тоже времени зря не терял: избавился от нестерпимо вонявшего горелой плотью тела оператора, следом выкинул его оторванную руку. Откуда-то издали долетел вой сирены, но улица пока что оставалась пуста, не было видно ни отблеска мигалок, ни даже просто света автомобильных фар. Кеша коротко просигналил и вскоре заложил крутой вираж, фургон под визг покрышек повернул на перекрёстке — меня бросило на борт, еле устоял на ногах.

Почти сразу вслед за нами выскочил автомобильчик Юлии, я с облегчением перевёл дух, восстановил равновесие и потянулся захлопнуть дверцы.

Оторвёмся или нет, от меня уже не зависит, а если всё же сядет на хвост полиция — что ж, на такой случай тут и поставили пулемёт…

Подумал — и ровно сглазил. Уже закрыл одну створку и тянул на себя другую, когда из-за угла вывернул чёрный легковой автомобиль с выключенными фарами. Его водитель побоялся упустить нас из виду и поторопился, но расстояние в любом случае было слишком велико, чтобы попытаться достать преследователей из пистолета-пулемёта. Утяжелёнными пулями с глушителем — точно нет.

Зараза! И кто это вообще — люди Отто Риттера?

Я замахал рукой гнавшему вслед за нами Сержу, и тот понял меня верно: крутанул руль, и легковушка вильнула в сторону, помчалась по полосе встречного движения.

«Хорошо, что номера чужие поставили», — отстранённо подумал я, приникая к установленному в кузове пулемёту. Тот легко повернулся на прикрученном к днищу станке, ствол уставился на тёмный силуэт севшего нам на хвост автомобиля, а в следующий миг раструб выплюнул длинную дульную вспышку, от оглушительного грохота разом заложило уши.

С прицелом я самую малость ошибся, росчерк трассера угодил в брусчатку перед машиной преследователей, та вильнула в сторону, зацепила крылом фонарный столб и крутанулась, замерла посреди дороги. Остановилась!

Меня вновь бросило в сторону, фургон под рёв движка повернул на перекрёстке, и на миг показалось, будто Кеша не справится с управлением, но нет — не вылетели на тротуар, не врезались в угол дома.

Ушли!

Окончательно уверился я в том, что удалось оторваться и от преследователей, когда Кеша сбросил скорость, и меня перестало бросать из стороны в сторону на поворотах.

Это он правильно. Это он молодец.

Пулевые отверстия в фургоне только сверху, и даже если стёкла кабины кровью изнутри забрызганы, это ночью никто не заметит, а вот из-за бешеной гонки патрульные запросто могут внимание обратить. Решат остановить для проверки — проблем не оберёшься. Как ни крути, для нас сейчас подход «тише едешь, дальше будешь» актуален как никогда.

Да и мне осмотр проводить проще, когда не трясёт и не мотает.

Ну и где же этот клятый архив⁈

Стальные ящички, холщовые мешки, картонные коробки…

Не то! Это всё не то!

И тут луч фонарика высветил кейс. Слишком большой, чтобы мог поместиться в сейфовую ячейку, слишком… обычный для хранения неких банковских ценностей. Налётчики определённо привезли его с собой! И — не пустой!

Я легонько потряс чемоданчик, затем попытался его открыть, но замочки оказались заперты. Ключи наверняка остались в кармане одного из мертвецов, пришлось задействовать сверхспособности. Вскрыл простенькие механизмы, потратив на это сущие крохи энергии, помех при этом не произвёл вовсе.

Внутри — пачки купюр по пятьдесят и сто лат в бумажных банковских обёртках.

Зараза!

Я в сердцах вытряхнул из кейса деньги, и вместе с теми вывалилась лежавшая снизу папка: в два пальца толщиной, набитая бумагами, без каких-либо надписей.

Туда запросто могли сложить векселя или облигации, пока возился с завязками, дрожали руки. Но — нет, внутри обнаружились какие-то записи на неизвестном мне языке. Листать их и одновременно подсвечивать себе фонариком было чертовски неудобно, ладно хоть ещё почти сразу попался некий официальный бланк с отпечатанной на пишущей машинке расшифровкой имени и фамилии подписавшего документ человека: Roberto Barini.

Да! Есть!

Я расстегнул комбинезон и пиджак, запихнул папку за пояс брюк и вновь привёл в порядок одежду. Подпрыгнул несколько раз на месте, убедился, что ничего не выпирает, собрал пачки денег и аккуратно сложил их обратно в кейс, а после без сил опустился на протянувшуюся вдоль левого борта лавочку. Подтянул к себе пистолет-пулемёт, отомкнул магазин, воткнул в приёмник новый.

Автомобиль запрыгал на каких-то кочках и ещё больше замедлился, разом стало зябко и неуютно. Страшно. Вот с чего мне доверять Кеше и Сержу, а тем со мной делиться? Саданут сейчас по фургону из двух стволов и…

Я усилием воли отогнал приступ паники, но оружия не отложил, вновь потянул в себя сверхсилу, начал потихоньку разгонять её по организму, забарабанил пальцами по ствольной коробке ПП-38. Сейчас. Сейчас-сейчас.

Фургон остановился, шум двигателя умолк, следом стих и движок подъехавшей к нему легковушки. Миг ничего не происходило, потом раздался хлопок по борту.

— Пьер! Ты там уснул?

Я пинком распахнул левую створку, и Серж тут же протянул руку.

— Куда⁈ — рыкнул я на него и продемонстрировал перепачканную в крови подошву ботинка. — Сам всё выгружу!

Подошёл Кеша, неодобрительно поглядел на приятеля.

— Ты чего так близко подъехал? А если отпечатки шин останутся?

— Да ты чего? Земля мёрзлая! И снега нет! — отмахнулся Серж и окликнул меня: — Пьер! Мы богаты, нет?

— Состоятельны, — отозвался я и передал ему кейс.

— Это всё? — опешил крепыш.

Кеша выдернул у товарища чемоданчик, уложил его на капот легковушки, щёлкнул замками, откинул крышку.

— Неплохо, — вынес он вердикт несколько секунд спустя.

Серж оттёр приятеля в сторону и присвистнул, после взял одну из пачек, зашелестел отогнутыми уголками. Я воспользовался моментом и огляделся. Парни загнали автомобили на какой-то глухой пустырь, но попусту терять время в любом случае не стоило. А следов на земле — нет, следов остаться не должно.

— Принимайте! — сказал я и принялся выкидывать из фургона звеневшие монетами мешочки, каждый из которых тянул по моим субъективным ощущениям примерно на килограмм.

Дальше мы взялись проверять металлические ящички, но их содержимое нисколько не впечатлило. Так понимаю — налётчики вскрыли случайные банковские ячейки исключительно для того, чтобы запутать следствие. В основном попадались не представлявшие для нас никакого интереса документы, их мы скидывали в одну кучу, туда же отправлялись и ювелирные украшения.

— Попробуем сдать — засветимся! — объявил Кеша, забрал у приятеля роскошные золотые часы и кинул к остальным забракованным вещичкам. — И ценные бумаги брать не будем!

— Да эти на предъявителя! — возразил Серж.

— Брось! И монеты оставь!

— Тут по тысяче в каждом мешке!

— А весят они сколько? Оставляй, кому сказано! Не крохоборничай!

Векселя, акции и облигации попадались достаточно регулярно, номиналы иной раз у них были с немалым количеством нолей, но выбрасывал я их без всякого сожаления. Да и чего переживать-то? Дело сделано! А это — так, не слишком-то и нужный лично мне довесок.

Четыре картонные коробки порадовали моих подельников пачками банкнот по пять, десять и двадцать лат, их мы погрузили в багажник легковушки, а следом я вытащил из фургона два мешка, забитых мятыми банкнотами разного достоинства, преимущественно пятёрками и десятками. Серж закинул их на задний диванчик автомобиля, и спросил:

— Всё?

Я посветил фонариком и сказал:

— Всё!

Кеша открутил крышку бензобака и принялся запихивать в горловину какую-то тряпку, пришлось его придержать.

— Погоди! Переоденусь!

Я достал из багажника бумажный пакет с костюмом, пошаркал подошвами ботинок по мёрзлой земле и забрался на задний диванчик легковушки. Незаметно сунул под него папку с документами, быстро переоделся и зашвырнул в будку фургона не только перепачканный в крови комбинезон, но и свои обноски. Следом кинул пистолет-пулемёт, предварительно скрутив с него глушитель.

Кеша последовал моему примеру, стянул с себя комбинезон, скомкал его и забросил вслед за оружием, а вот Серж заколебался.

— Мой тоже оставлять? Из него не стреляли!

Я убрал глушители в чемодан и потребовал:

— Сюда давай! — Разрядил пистолет-пулемёт и завернул его в ненадёванный комбинезон. — Кеша, зажигай и поехали! Ты за рулём!

Мы напоследок осмотрелись, но не углядели никаких случайно оставленных улик, а дальше мигнул оранжевый отсвет и занялась огнём засунутая в горловину бензобака тряпка. Кеша шустро отбежал от фургона, завёл двигатель и начал сдавать назад. Мы уже выкатились на дорогу и развернулись, когда донёсся приглушённый хлопок и за кустами замелькали отблески пламени.

Даже если машина полностью и не выгорит — не страшно. Работали в перчатках, отпечатков пальцев оставить не могли. На сей счёт я нисколько не волновался. К тому же вскоре нас нагнали отзвуки выстрелов — это начали рваться в огне патроны.

Выгорит! Всё подчистую выгорит!

— И куда теперь? — спросил обернувшийся ко мне с переднего сидения Серж.

— Точно не в гостиницу, — решил я. — После вчерашнего вообще там появляться не собираюсь.

— Ты смотри, тебя по тому адресу на учёт поставили, — предупредил Кеша. — Если номер не продлишь, об этом в управление политического сыска сообщат.

— Разберусь! — отмахнулся я. — И вы сами давайте аккуратней! Видели же, за нами кто-то увязаться пытался! Точно не всю шайку перебили.

— Деньги есть, заляжем на дно, — уверил меня Серж. — Может, даже в том пансионате поживём первое время.

— Мы где вообще? — уточнил я, не в силах сориентироваться на местности.

Бесцельно кататься по городу определённо не стоило — налёт на банк не мог не наделать шума, наверняка уже начали перекрывать дороги и проверять автотранспорт.

— В предместьях, — пояснил Серж и предложил: — Кеша, а поехали на поле, где упражняемся!

— Не удивится фермер? — засомневался я. — Ещё звякнет в полицию.

— Не! — усмехнулся Кеша. — Он далековато живёт. Иначе сверхсилой оперировать не разрешил бы. Они тут тёмные!

Минут через двадцать автомобиль остановился на опушке небольшой рощицы. Дальше темнела чёрной водой широкая канава.

Канава или канал?

Да без разницы. Не до того.

Первым делом мы взялись подсчитывать пачки денег. В кейсе набралось триста тысяч, в коробках ещё двести.

— Полмиллиона! — тихонько рассмеялся Серж. — Пьер, а ты чего не рад?

Я кинул ему пачку десяток.

— Они ж новенькие! Номера по порядку идут!

Кеша кивнул и озадаченно поскрёб затылок.

— Да, проблема. Могут отследить.

Крепыш насупился.

— Если решите их сжечь, — угрожающе произнёс он, — я вас убью.

— Жечь не будем, дадим отлежаться, — решил Иннокентий. — Через год в оборот пустим. Нам так и так сорить деньгами нельзя!

— А жить на что⁈ — возмутился Серж. — И ещё за Влада платить!

— Угомонись! — потребовал я и вытащил из салона два туго набитых мешка. — Сюда светите!

Купюры в мешки напихивали как придётся, и были те не только мятыми, но и потёртыми, определённо уже ходившими по рукам.

— Эти точно не отследят! — заявил я и сказал: — Кеша, на тебе второй!

Но даже в четыре руки провозиться с подсчётами пришлось едва ли не до рассвета. Сначала сортировали банкноты по номиналу, затем подбивали промежуточные итоги.

— По восемьдесят шесть тысяч на брата и ещё полмиллиона в загашнике, — подбил итог Иннокентий. — А ведь неплохо!

— Денег срубили, за Влада поквитались, — кивнул Серж и уточнил: — А новые-то делить будем?

— Если есть надёжное место, то лучше мою долю пока у себя придержите, — предложил я.

Кеша кивнул.

— Хорошо.

Я отсчитал три тысячи мелкими купюрами и рассовал их по карманам, а остальное сложил в бумажный пакет, который убрал в чемодан; парни распихали свою добычу по мешкам.

— Ну что — поехали? — заторопился Серж.

— Куда? — хмыкнул я. — В облаву угодить хочешь? Нет, часиков до девяти здесь пробудем. Сейчас сколько?

Кеша оттянул рукав пиджака.

— Четверть седьмого.

— Ё-ё-ёлки! — страдальчески протянул крепыш. — У меня уже зуб на зуб не попадает! Может, хоть костерок разведём?

— Тихо постоим и уедем, — буркнул Кеша. — Замёрз — можешь вокруг машины побегать.

— Ты не замёрз, можно подумать!

— Потеплело!

Я вернул на автомобиль номерные знаки Карпинской, а краденые выбросил в канаву. Немного поколебался и всё же отошёл в сторонку, полностью стравил потенциал и на глубоком вдохе мотнул головой, вогнал себя в состояние резонанса. Рисковал, но лишь самую малость — всё же самые критичные последствия деструктивного воздействия уже выправил, успел и спазмы снять. А без входа в резонанс отголоски чуждой гармонии ещё долго ощущаться будут. Неправильно это. Чревато большими проблемами.

На миг окружающий мир замер, а после явственной заминки над головой крутанулись и замерли огнями стробоскопа призрачные отсветы, ледяным ручейком потекла в меня сверхсила в противофазе. Тряхнуло и разошлись помехи, но я не только воссоздал в голове схему равновесного положения своей энергетики, но и волевым усилием сместил центральный узел, а дальше осталось лишь закрутить внутренний волчок.

Да! Пошёл процесс!

Но хоть я и действовал привычным образом, последствия деструктивных колебаний и не до конца выправленные отклонения от нормы всё же сказались на контроле потенциала. Воздух заклубился морозным туманом и зашуршал разрядами статического напряжения, начали проявляться искажения и помехи, а энергетический волчок загулял из стороны в сторону, сверхсила принялась расплёскиваться, колоть и жечь холодом.

Я сообразил, что ещё немного и пойду вразнос, вцепился в гармонию источника-девять и стал целенаправленно культивировать её, выжигать посторонние колебания, выправлять частоты. А когда стало совсем уж невмоготу, просто взял и выдернул сознание из транса. Замер на месте с раскинутыми руками и продолжил избавляться от девиаций, попутно упорядочивая два десятка мегаджоулей набранного потенциала.

— Другого времени найти не мог? — неодобрительно спросил Кеша. — Устроил иллюминацию!

Я ничего не ответил. Мне было… хорошо. Лучше, чем пять минут назад, — так уж точно.

Вот и промолчал. Ограничился неприличным жестом.

Уехали с поля мы в самом начале десятого. Было волнительно и немного даже страшно, но полицейские шерстили исключительно покидавший город транспорт, на легковушку Юлии Сергеевны, ехавшую в обратном направлении, никто из стражей порядка внимания не обратил.

Я был за рулём, Серж выполнял функцию штурмана, а Кеша раздражённо сопел на заднем сиденье, раз только нарушил молчание и указал мне на обувной магазин, да ещё сказал:

— Надо легенду какую-то придумать! Где были, чем занимались.

— Легенда простая: ездили на взморье. В порту долго ждали какой-то пароход, взяли опечатанный металлический ящик… — Я указал на багажник машины. — Размером примерно с чемодан и привезли его в Ридзин. Что внутри — вы не знаете. За работу получили на руки… Ну скажем, по две тысячи.

— Что с ящиком дальше было?

— В багажнике остался. Куда я его дел, вы не знаете. Название парохода не видели, ящик два матросика сразу к машине принесли. Было темно, опознать их не сможете.

— Годится, — кивнул Кеша.

Я сбросил скорость и остановился на обочине. Серж недоумённо уставился на меня.

— Ну ты чего? Поехали!

— Куда поехали-то? — усмехнулся я. — Топай в гостиницу и осмотрись. От этого уже будем плясать.

Кеша хлопнул приятеля по плечу.

— Иди, ага!

Когда Серж выбрался из салона и захлопнул дверцу, я развернулся и спросил:

— Ты как, нормально?

Иннокентий пожал плечами.

— Бывало и лучше. — Он поёжился и сказал: — Замёрз и спать хочу.

Дальше сидели молча, но в итоге Кеша всё же не выдержал и поинтересовался:

— И кто тебя оружием и автомобильными номерами снабдил?

Врать и выкручиваться я не стал, задал встречный вопрос:

— А сам как думаешь?

Парень передёрнул плечами.

— Карпинский, да? — предположил он. — И какой у него в этом интерес?

— Не важно, какой у кого интерес, — веско произнёс я. — Главное, что вы не знаете тех, а те не знают вас. И никто никого не сдаст, если что-то пойдёт не так.

— Нет, не Карпинский! Не стал бы он в откровенный криминал лезть, — покачал головой Иннокентий, проигнорировав мои слова. — Тебе под антибиотики снаряжение выделили, так? И название банка, получается, ты через своего заказчика узнал! А он не дурак, одно с другим точно сложит!

— Мои проблемы, — отмахнулся я. — Вас это никак коснуться не может.

— Да ну? Мы ведь от Донца вместе уехали!

— Уехали, разругались и разбежались. Забудь.

— Тебе легко говорить!

— Да? А я в банке с тобой не был? Большая часть моей доли у вас не остаётся, так что ли?

Иннокентий надулся и заткнулся, а там и Серж вернулся.

— Порядок! — выпалил он. — У кофейни полицейский дежурит, но нами никто не интересовался.

Я с облегчением перевёл дух и повернул ключ в замке зажигания.

— Куда теперь?

— Прямо и направо, — подсказал Кеша. — Я покажу дорогу.

Но показывать оказалось особо нечего: уже на соседней улице Кеша попросил остановиться у какого-то доходного дома. Он забежал внутрь, минут через пять появился обратно и на пару с Сержем взялся выгружать из автомобиля нашу добычу. Вроде как договорился об аренде клетушки под лестницей.

— Всё, бывайте! — попрощался я с ними, отъехал на пару кварталов и остановился у первой попавшейся аптеки. Достал из-под сидения папку и сунул её под мышку, отправился звонить Гашке. Ответил тот на первом же гудке, да и сам разговор много времени не занял. Я отчитался, получил инструкции, повесил трубку.

Вернувшись к автомобилю, я убрал папку в чемодан и запер его, после этого погнал прямиком на вокзал. Сдал багаж в камеру хранения, а на выходе будто бы невзначай задел плечом спешившего навстречу господина, столкнулся с ним и сунул квиток в карман чужого пальто.

Скомканно извинился, зашагал дальше, и сразу словно камень с души свалился. Всё! Я своё дело сделал, мне теперь только дальнейших указаний ждать. Документы в республику по дипломатическим каналам уйдут, а мою долю на добрые дела пустят. На оперативные расходы, в смысле. Я разве что об оставленных Кеше «горячих» деньгах не упомянул. Вообще рассказывать не стал, кого на дело брал. Не нужно это. Лишнее.

А что нужно — так это купить новую обувь и заправиться.

Первое — разумно, второе — обещал.

Прикупил я себе пару кожаных туфель на мягкой каучуковой подошве — не слишком дорогих и не самых модных, зато очень удобных. На ближайшей мусорке избавился от матросских ботинок, после доехал до заправки и залил полный бак. Нарезать круги вокруг дома Юлии Сергеевны не пришлось: пробег у нас за ночь получился вполне соответствующий поездке на взморье и обратно — комар носа не подточит, если кто-то вдруг проверкой озаботится.

Заехав во двор, я повернул ключ в замке зажигания и будто разом страницу перевернул или жирную точку поставил.

Всё — баста! Дело сделано. Теперь уже точно!

Тяжким грузом навалилась усталость, начали слипаться глаза — непременно уснул бы, если б не продрог. Озноб помог перебороть нежелание шевелиться, я выбрался из машины, захлопнул дверцу, запер её и с сомнением оглядел.

Вроде проверил уже на предмет завалившихся за сидение улик, но мало ли? Всё же темно было…

Наверное, вновь сунулся бы внутрь, но тут распахнулось окно.

— Петя, заходи! — позвала Юлия Сергеевна. — Я тебя кофе напою!

За последние дни я выпил столько этой горькой гадости, сколько в жизни не пил, но кивнул и взбежал на крыльцо. Распахнул дверь, поднялся на второй этаж, а там из квартиры выглянула Юлия.

— Проходи, не разувайся!

Квартира оказалась определённо меньше той, что на пару с подружкой снимала Карпинская в Новинске — спальня тут была лишь одна, и с учётом двух кроватей, туалетного столика и шкафа, в ней было не очень-то просторно. Кухонька тоже показалась слишком тесной, нареканий не вызвала лишь уютная гостиная. Там я и расположился.

Юлия сунула чашку с кофе, дотронулась до моей руки и поёжилась.

— Ледяная!

— Ага, — кивнул я, обхватив негнущимися пальцами горячий фарфор. — До костей промёрз.

Карпинская кинула быстрый взгляд на часы и предложила:

— Можешь ванну принять. Я тебе ключи оставлю, занесёшь в контору. Держи халат! Только приходи не позже пяти, нам к шести в оперу.

Я от такого напора откровенно растерялся, даже о своём отказе куда-либо идти не заявил, только спросил:

— А как же Настя? Или они с Анатолем съехались?

— Это неприлично до свадьбы! — покачала пальчиком Юлия Сергеевна. — Но ты не беспокойся, Насти до вечера не будет. Иди грейся, мне собираться пора.

Она скрылась в спальне, а я ушёл в ванную комнату, заткнул сливное отверстие, открутил вентиль и крикнул:

— Сверхэнергией-то оперировать можно? Мне бы воду подогреть!

— По месту регистрации можно! — отозвалась Юлия. — Грей, квартира на меня записана!

Я разделся и аккуратно сложил пиджак, брюки и сорочку на полочку, попутно сунул под них новенький «Парабеллум», с которым расстаться не пожелал, и лёгким усилием довёл воду до температуры парного молока, затем нагрел её немного ещё.

Шагнул в ванну, сел, откинулся назад, погрузился до подбородка.

Ух! Хорошо!

На пару минут я отрешился от окружающей действительности, а потом вдруг сообразил, что даже не поблагодарил Юлю за одолжение, и как-то разом проснулся, стало немного совестно. Конечно, сегодня мы ещё увидимся, только это будет уже не то…

Хорошие манеры заставили выбраться из ванны, накинуть оказавшийся слишком уж коротким халат и зашлёпать босыми ступнями по холодному полу. Ни упорхнуть на работу, ни даже просто собраться Юлия Сергеевна ещё не успела: в почти таком же халатике она склонилась над туалетным столиком, смотрелась в зеркало и красила ресницы.

Одеяние было коротеньким и несерьёзным, ноги — длинными и стройными, а отогревшемуся организму требовалась разрядка, и я не стал противиться соблазну, подступил к барышне и облапил её сзади.

— Ой! — пискнула Юлия. — Петя, отпусти немедленно!

— Да вот ещё! — фыркнул я, развернул девицу к ближайшей кровати и легонько толкнул вперёд. — Революционного матроса не обещаю, но… Нет-нет, падать не нужно!

— Перестань!

Впрочем, трепыхалась Юлия Сергеевна недолго — как я халатик ей задрал, так сразу и угомонилась, пусть даже у жильцов квартиры этажом ниже и могло сложиться совсем иное мнение на сей счёт.

Революционного матроса из меня и в самом деле не вышло, реабилитировался я уже в ванной, куда мы переместились некоторое время спустя — изобразили там то ли Садко и дочь морского царя, то ли боцмана и русалку. Как бы то ни было, в тот день на работу госпожа Карпинская опоздала самым безнадёжным образом: охая и ахая, она выбралась из ванны самое раннее через полчаса.

— Я из-за тебя чуть не захлебнулась, дурак! — пожаловалась барышня. — Глупость какую-то придумал! Это физически невозможно!

— Всё дело в практике! — усмехнулся я, не спеша вставать из тёплой воды.

— Не начинай даже! Больше — никогда! — отрезала Юлия Сергеевна, вытирая мокрые волосы полотенцем.

— Никогда — это очень долго. Я так далеко не загадываю.

— Ну и зря!

Юлия убежала собираться, а мне пришлось вытирать залитый водой пол. В гостиной задребезжал телефонный аппарат, Карпинская в сердцах выругалась, но трубку всё же сняла, переговорила с кем-то и вернулась ко мне, как и убегала, — в чём мать родила.

— Петя! — взволнованно произнесла она. — Скажи, что это не ты ограбил банк!

— Чего⁈ — вскинулся я. — Банк? А-а-а! Так это банк ограбили! Я-то думал, с какой стати полицейские выезды из города перекрыли!

— Ты не ответил!

Я ощутил едва уловимое, но при этом острое будто спица внимание собеседницы и поднялся на ноги. Врать человеку с чрезвычайной эмпатической чувствительностью не так-то и просто, но я не стал юлить, спокойно посмотрел в васильковые глазищи Юлии Сергеевны, приложил руку к сердцу и заявил:

— Никакой банк я не грабил. Клянусь!

И что самое главное — не соврал. Ограбили-то мы грабителей! В банк не заходили.

— Просто ты как раз машину взял… — вроде как смутилась Юленька Карпинская, начала накручивать на палец цепочку с золотой рыбкой и даже самую малость покраснела. — Такое совпадение, а ты ещё тогда про банк ляпнул…

Кто другой мог бы и решить, будто опасность миновала, но я знал эту невинно хлопавшую длиннющими ресницами барышню далеко не первый день, не стал врать и дальше.

— Ночь провёл за городом. И уж точно не стал бы светить при ограблении машину, по которой на меня в два счёта выйти можно. Угнал бы какую-нибудь развалюху.

Не стал бы, да. Угнал. Всё так, но обстоятельства! Ох уж эти обстоятельства…

Думаю, неподготовленного человека Юленька прочитала бы как раскрытую книгу, даже эмоции истинного абсолюта смогла бы частично считать, но меня натаскивали мастера своего дела, к тому же вовремя вспомнилась сентенция о том, что темнее всего под пламенем свечи. Я подступил к барышне, левую руку положил ей на талию, правой пятернёй стиснул идеальную часть Юленькиного тела — ту, что пониже поясницы.

— Банк не грабил! — повторил, глядя прямо в глаза, и повёл вверх левую ладонь.

Карпинская сообразила, что сейчас мы пойдём на третий круг, пискнула, высвободилась и убежала в спальню.

— Даже не приставай! — заголосила она, когда я заглянул следом. — И прикройся уже! — В меня полетел халат, а Юлия Сергеевна начала рыться в ящике с нижним бельём и попросила: — Не смотри! Иди пол вытирай!

— Уже вытер, — сказал я, улёгся на кровать и накрыл причинное место скомканным халатиком. — Да не смотрю я на тебя! Не смотрю! Что там с ограблением?

Тут я откровенно слукавил, поскольку продолжал беззастенчиво наблюдать за выбиравшей бельё Юлей. Та знала это наверняка и покраснела пуще прежнего. Ответить она удосужилась лишь после того, как натянула кружевные трусики и застегнула бюстгальтер.

— Да откуда мне знать? Настя позвонила, новостями поделилась, — сказала барышня, начав возиться с поясом для чулок. — Говорят, налётчики добычу не поделили и друг друга перестреляли. Даже часть награбленного бросили.

— Золотая лихорадка! — усмехнулся я. — Какой хоть банк взяли?

— Да не знаю я! Я на тебя сразу подумала и перепугалась!

— Ну и напрасно.

Юлия облачилась в платье и к ней моментально вернулась уверенность в себе.

— А ты чем занимался? — пристально глянула она на меня сверху вниз.

— Не настаивай на ответе и мне не придётся врать, — заявил я в ответ и сразу добавил: — Но банк — не я. Честное скаутское!

— Машину больше не дам! — объявила барышня.

— А просто? — с улыбкой поинтересовался я.

— Что — просто? — озадачилась Юлия Сергеевна, но тут же поняла намёк и аж задохнулась от возмущения, схватила косметичку и выскочила из спальни. — Нахал! — выдала она напоследок.

Я вышел вслед за ней и сказал:

— Между прочим, твоя задница стала ещё идеальней прежнего. Уж не знаю, как такое вообще может быть.

— А лицо всё ещё слишком породистое? — насмешливо фыркнула Карпинская, несколькими движениями расчёски привела в порядок волосы и милостиво разрешила мне помочь ей облачиться в шубку. — Если мне придётся идти в оперу одной, — сказала она после этого, — я на тебя всерьёз обижусь, и останешься не только без машины!

— Да не начинай! — усмехнулся я и не удержался, зевнул и потряс головой, которую словно ватой набили.

Отогрелся, расслабился, теперь только в кровать завалиться — даже есть не хочется.

— Оставайся и спать ложись. Я сама за тобой заеду.

Юлия Сергеевна выложила из сумочки ключи от квартиры, взамен забрала с полки автомобильные. Навязываться мне откровенно не хотелось, но идти было некуда, да и обещание — есть обещание, так что уточнил:

— Настя точно домой не нагрянет? А то закатит скандал.

— Точно не нагрянет. Я предупрежу.

Барышня чмокнула меня в щёчку и ушла, а я запер за ней дверь, сходил в ванную за одеждой, унёс её в спальню. Поколебался немного и всё же завалился на кровать.

«Парабеллум» сунул под подушку. Просто так, на всякий случай.

Продрых я до половины второго. Проснулся отдохнувшим и посвежевшим, а вместе с тем — собранным и напряжённым, будто пружина взведённого курка. Успешная операция отошла в прошлое, голова вновь начала пухнуть от вопросов, переживаний и опасений.

Из себя выводила необходимость ждать и гадать на кофейной гуще, что будет дальше.

Вот засветился я — так? И что теперь? Отзовут меня или сочтут риск приемлемым? А оксонцы? Сообразят, кто именно перебил их спецгруппу? Если сообразят, то непременно попытаются документы вернуть. Но и в противном случае расслабляться нельзя. Они так и так меня на предмет Гросса выпотрошить намерены.

И откуда только подробности того дела узнали? И вот ещё вопрос: не ушла ли информация о моей причастности к республиканской разведке куда-то ещё?

Зараза! Нельзя ведь и управление политического сыска со счетов сбрасывать!

Как ни крути, придётся либо возвращаться на родину, либо уходить на нелегальное положение. Фальшивые паспорта у меня при себе и наличность имеется, но неминуемо возникнут проблемы с поиском жилья. В «Старую Ливонию» возвращаться никак нельзя. Появляться у Андрея Донца — тоже.

Оставаться в постели и бездействовать стало невмоготу, но именно поэтому я и не сдвинулся с места. Напротив — постарался расслабиться и погрузил сознание в поверхностный транс, начал прорабатывать внутреннюю энергетику, а затем ушёл в более глубокую медитацию, занялся упорядочиванием потенциала, укреплением энергетических узлов и каналов.

Через час встал мокрый как мышь. Такое впечатление — не бока пролёживал, а мешки с цементом на горбу таскал.

Я наскоро сполоснулся, оделся, обулся, сунул в карман брюк «Парабеллум» и походил от окна к окну, осторожно выглядывая из-за занавесок. Никого подозрительного не заметил, ясновидение тоже молчало: операторов поблизости не было.

Тихонько приоткрыв дверь, я выглянул на лестничную клетку и прислушался, потом шагнул в подъезд, запер квартиру и быстро спустился на первый этаж. Во дворе — никого, на улице тоже оказалось тихо и спокойно. Покидать квартал я не стал, благо в ближайшем к дому Юлии Сергеевны кафе обнаружилась кабинка с телефонным аппаратом. Позвонил оттуда Гашке, послушал длинные гудки и задержался пообедать. Играло радио, время от времени транслировались программы новостей, но вещание шло на местном, и я не понял ни единого слова. Если что-то и сообщалось в эфире о налёте на банк, узнать последние известия не вышло.

Я вновь позвонил и вновь безрезультатно, тогда заказал чай и вафли. Задумался, не звякнуть ли в контору Андрея Игоревича, но суетиться не стал.

В итоге проторчал в кафе ещё два часа, до Гашке так и не дозвонился и плюнул на всё, двинулся в обратный путь. На улице уже начинало темнеть, вот-вот должна была прикатить с работы Юлия, пора было её встречать, а то домой не попадёт.

«Если б не Настенька, точно б на ночь остался», — подумалось мне, когда завернул во двор дома Юлии Сергеевны и окинул его быстрым взглядом. Машины у крыльца ещё не было, окна соседних квартир не светились, не отирались поблизости и посторонние. И всё же всего так и передёрнуло.

Вот тебе и нелегальное положение!

Это ж какие нервы надо иметь, чтобы постоянно в таком напряжении жить?

Или человек и вправду ко всему привыкает? Ну не знаю, не знаю…

Я зашёл в подъезд, взбежал на второй этаж и отпер дверь ключами. Внутри — никого. Зажигать свет я не стал, вновь прошёлся от окна к окну, вновь поглядел на улицу.

Задумался, под каким соусом стану отказываться от похода в оперу, но ничего придумать не успел: во двор заехал знакомый автомобиль. Карпинская прикатила одна, взяла сумочку и бумажный пакет, вошла в дом.

Я встретил её у входной двери и запустил в квартиру, Юлия Сергеевна щёлкнула выключателем, оглядела меня с ног до головы и рассмеялась.

— Возрадуйся, Петя! В оперу мы не идём! Я свои билеты Насте и Анатолю отдала.

Скрыть довольной улыбки я даже не попытался.

— Решила провести время со мной тет-а-тет?

— Вот ещё глупости! — отмахнулась Юлия Сергеевна. — Просто дядюшка твою кандидатуру забраковал. Сказал, мне с тобой на публике появляться никак нельзя. И вообще, и сегодня в опере особенно. Якобы там ожидается сам Данилевский, а твоя рабоче-крестьянская…

— Но-но! Я из служащих!

— Не важно! — отмахнулась барышня и рассмеялась: — В любом случае твоё общество сулит мне одни сплошные репутационные потери!

— Это да, — с ухмылкой подтвердил я и попытался обнять Юлию за талию, но та ловко ускользнула и вынула из бумажного пакета бутылку шампанского.

— Лютиерианское! — объявила она. — Сто монет за бутылку, между прочим! Мне такое не по карману, это дядюшка презентовал, когда я согласилась в оперу с тобой не идти. На радостях, что скандал не закатила!

Барышня вручила бутылку с украшенной золотым тиснением этикеткой и танцующей походкой направилась на кухню.

— Открывай! Я бокалы принесу! — По пути она включила радиоприёмник. — Будем пить шампанское и танцевать!

«И не только», — подумал я, проводив взглядом стройную фигуру, и надорвал закрывавшую пробку фольгу. Динамики радиоприёмника тихонько зашипели, потом послышалась еле слышная мелодия, а дальше уже музыка заиграла громко и отчётливо.

— Мне сказали, я плохо танцую, — предупредил я вернувшуюся с бокалами Юлию.

Та рассмеялась.

— Мне ли этого не знать!

— И ты молчала?

— Не хотела тебя огорчать. Но не переживай, капелька игристого примирит меня и с этим твоим недостатком.

— Единственным, ты хотела сказать! — усмехнулся я, с хлопком откупорил бутылку и начал разливать шампанское по бокалам.

Юлия Сергеевна взяла один себе, второй вручила мне и сказала:

— Фёдор Ильич велел к тебе не привязываться. Предупредил, что по работе надолго уедешь.

— А что могу не вернуться, не предупредил? — улыбнулся я.

— Это подразумевалась, — подтвердила барышня и вдруг сверкнула васильковыми глазищами, спросила: — Ты и вправду собираешься принять его предложение?

— Скорее всего, — беззастенчиво соврал я.

Юлия легонько стукнула своим хрустальным бокалом о мой.

— Чтоб ты обязательно вернулся! — Она отпила шампанского и прищурилась. — М-м-м… Какой пикантный вкус! Такое сухое, аж скулы сводит!

Я и без того игристые вина не жаловал, а уж сухие и подавно, поэтому шампанское лишь слегка пригубил. Вкус и в самом деле оказался… пикантным. В нём явственно проявлялась некая лимонная нотка, и пусть скулы не свело, зато враз потерял чувствительность кончик языка.

— Наливай! — протянула мне свой пустой бокал Юлия. — И давай танцевать!

Я забрал её фужер и убрал на стол вместе со своим, положил ладони на талию барышни, заглянул в её васильковые глаза. Яркие, блестящие, живые.

— Помнишь, ты просила убить тебя быстро? — едва слышно шепнул я на ухо Юлии, прижав её к себе.

Та вздрогнула и попыталась отстраниться, но как-то очень уж неуверенно и слабо.

— Так помнишь? — повторил я свой вопрос.

— Да! — отозвалась она. — Но Петя… К чему это…

По рту растекалось онемение, мысли начинали путаться, наверное, это и заставило промедлить с ответом.

— Я не стану! — сказал я в итоге и аккуратно усадил Юленьку в кресло.

Та захотела встать и даже опёрлась руками о подлокотники, но сразу обессиленно обмякла: какую бы гадость ни намешали в шампанское, она не только блокировала сверхспособности, но и угнетала нервную систему. И со вторым справлялась даже эффективней, нежели с первым. Лично я оперировать сверхэнергией покуда ещё мог, а вот устоял на ногах лишь благодаря дублированию нервных импульсов соответствующей энергетической структурой. Ясновидение тоже не подвело, раскинулось во все стороны, охватило дом, пробежалось по лестничным пролётам и квартирам, выползло на улицу…

И не уловило ровным счётом никаких аномалий!

Группа захвата ещё не подтянулась или брать меня доверили обычным людям?

Чёрта с два!

— Петя! — слабо прошептала Юлия Сергеевна.

— Всё будет хорошо! — улыбнулся я и на резком выдохе выдал поисковый импульс в половину мегаджоуля, разом прошил излучением и дом, и прилегающую к нему территорию.

И вновь — ничего! Только четыре белых пятна!

Два за дверью, одно во дворе, одно под окнами на улице.

Закрылись наглухо, а такого финта не ждали?

Ха!

В голове возникла предельно чёткая картинка, и я метнулся по коридору, со всего разбега запрыгнул в ванную комнату и силовым выбросом вынес торцевую стену. Следом в облаке кирпичного крошева вылетел наружу и сам, но не упал, а исказил силу тяжести и побежал по стене. Рванул на сближение с белым пятном, караулившим меня на улице, и — угадал!

Выскочивший из-за угла молодой человек сразу пустил в ход заранее подготовленное воздействие — сгустил пространство и превратил его в идеальную ловушку, да только я был не под проломом. Я был прямо над ним!

Прыгнул на рыжеволосого оператора сверху, ещё и рубанул плоскостью давления. Та угодила в силовой щит и разлетелась, а вот сам я его пробил. Врезался в парня и ударил куда придётся, попутно задействовал технику открытой руки, усилил тычок сотней тысяч сверхджоулей!

Хрустнула раздробленная ключица, рыжеволосого оператора отбросило в сторону. Мне и самому при столкновении не удалось удержаться на ногах, но кувыркнулся, вскочил и рванул прочь.

Сшибка вышла мимолётной, и всё же своего противника я узнал. И не просто сообразил, что лицезрел эту конопатую физиономию на днях в конторе у Карпинского, но и припомнил рисунок энергетических искажений. Схлестнуться мне довелось с одним из переживших нападение на учебный лагерь инструкторов!

Бежать!

Вслед за губами, языком и гортанью начала деревенеть шея, но сознание продолжало оставаться кристально ясным, не утратил я и контроля над телом.

Сейчас оторвусь и не догонят, не найдут!

Нагнал звон разбитого стекла. Следом дрогнул энергетический фон, и я до предела усилил заземление, накрутил сразу несколько дополнительных экранов и замаскировал свой потенциал, стал таким же белым пятном, как и мои преследователи. А ещё — повернул за угол!

Выбивший окно оператор упустил меня из виду, брошенная им шаровая молния заложила крутой вираж, влетела в переулок и почти сразу рванула.

Хлопок! Вспышка! Толчок в спину!

Наклониться вперёд, удержать равновесие! Свернуть к тёмному зеву подворотни!

Нельзя проскочить мимо, никак нельзя!

Не желая гасить кинетическую энергию тела и выдавать помехами свою текущую позицию и вектор движения, я ухватился левой рукой за водосточную трубу, стремительно крутанулся и… Отвлечённый вспышкой и толчком ударной волны даже не заметил, откуда взялся легковой автомобиль! Взгляд ещё только зацепился за помятое переднее крыло, а из бокового окошка уже высунулся ствол пистолета-пулемёта. И сразу загрохотали выстрелы, засверкали дульные вспышки!

Мой рывок к подворотне застиг стрелка врасплох, и первые пули угодили в стену, но потом враз потеряла чувствительность и обвисла правая рука, дальше — два новых удара, оба в бок!

Остановить пули я попросту не успел, да и технику закрытой руки задействовал непозволительно поздно, и всё же насквозь меня не прошило, лишь хрустнули рёбра, и вылетела из-под ног земля. Взвизгнувшую тормозами машину протащило по заснеженной брусчатке мимо подворотни. Она тотчас сдала назад, распахнулась задняя дверца, показался Отто Риттер… И тут в переулок ворвался шквал раскалённой плазмы!

Автомобиль прикрыл силовой купол, но его моментально снесло. Крышка багажника вмиг раскалилась, полыхнуло закреплённое на ней запасное колесо, обгорела краска, лопнуло заднее стекло, задымились покрышки. Водитель утопил педаль газа и, оставляя на брусчатке следы горелой резины, легковушка резко сорвалась с места. Помчалась прочь, следом потекло пламя.

Отто Риттер вырвался из огненной ловушки, а вот я остался валяться в подворотне. Но — нет, подыхать не собирался. Через силу сделал вдох и заставил себя подняться на ноги, глянул на обвисшую правую руку, с кончиков пальцев которой капала кровь, и пережал разорванные сосуды. Левой вытащил из кармана «Парабеллум» и шагнул к выходу на улицу, где только-только начал затихать плазменный шквал.

Там — пирокинетик. Я понял это по очень уж рваному характеру искажений, по ним же опознал ещё одного своего старого знакомца. Значит — битый. Значит — просто не будет. Но пирокинетики и самоконтроль не совместимы, на этом и решил сыграть. Иначе загонят и затравят.

Я вскинул пистолет, прикрылся сверхмощным магнитным полем и ступил из арки в огненный ад.

Выстрел! Выброс!

Раскалённая плазма начала огибать меня и облетать стороной, а пуля не достигла цели, расплескалась на полпути каплями расплавленного металла, но вот узконаправленный выплеск помех, щедро приправленных деструктивными колебаниями и гармонией источника-девять, пусть и не вышиб из оператора потенциал, но всё же перетряхнул его внутреннюю энергетику. Раскалённым пятном горевшее в моей голове отображение аномалии дрогнуло и заколыхалось, а миг спустя пирокинетик отреагировал на атаку привычным для себя образом: до предела взвинтил выброс раскалённой плазмы и вошёл в резонанс!

Пули начали испаряться, брусчатка раскалилась докрасна. Мой потенциал начал стремительно убывать, но я продолжал расширять и расправлять магнитный экран, а попутно сдвигал его вперёд. И добился своего! Взвинтил ставки, заставил своего неуравновешенного оппонента пойти вразнос!

По улице к нам мчали два легковых автомобиля, из-за угла выскочил ещё один оператор. Он сфокусировал на мне сложнейшую самонаводящуюся структуру и отправил её в свободное плавание, но та почти сразу схлопнулась из-за рвавших энергетическое поле искажений. Больше я уже не медлил, направленным кинетическим импульсом забросил себя обратно в арку, ещё и подтолкнул дополнительно вглубь двора. И — рвануло!

Магнитная ловушка перестала сдерживать раскалённую плазму, тепловая энергия расплескалась во все стороны ударной волной, досталось и этому дому и зданию напротив — их фасады потекли расплавленным камнем, окна взорвались, кровли разлетелись черепицей, в комнатах занялись пожары. И — помехи!

Из моей головы разом вышибло ясновидение, и точно не только лишь из моей — на фоне эдакого бардака отследить искажения, производимые одним-единственным оператором, теперь не смог бы даже истинный ясновидящий!

Уйду! Экраны восстановлю и уйду!

Так подумал я, очнулся посреди двора, куда меня зашвырнуло ударной волной. Боль в отбитых пулями рёбрах и простреленном плече пробилась даже через действие подсыпанной в шампанское отравы, раненая рука окончательно отнялась, но сосуды я пережал капитально — голова кружилась отнюдь не из-за кровопотери.

А значит — смогу встать!

И я встал. Пошатнулся и начал заваливаться вперёд, но это как раз и помогло взять разбег. Сразу осознал, что управлять силой тяжести сейчас не в состоянии и бросил себя вверх кинетическим импульсом. На крышу взлетел чище некуда, даже не покачнулся на черепице, а вот когда перебежал на другой скат и прыгнул через дорогу, то едва не сорвался вниз — подвёл глазомер.

Чёртово головокружение!

В самый последний момент я успел ухватиться за трос ограждения и удержался от падения с края крыши. Дополз до слухового окошка, взломал его и забрался на чердак. С трудом встал и, пошатываясь, двинулся было на поиски лестницы, но при виде сохшего на верёвках белья остановился и стянул с себя простреленный и перепачканный в крови пиджак.

Что в плече имеется лишь входное отверстие, а выходного нет, знал уже и так, первым делом изучил пулевые отметины на боку. Одна рана оказалась поверхностной царапиной, зато в другом месте пуля засела меж рёбер едва ли не на всю свою длину. Я понятия не имел, как долго смогу сохранять контроль над сверхэнергией, поэтому сначала затянул на простреленном бицепсе полотенце и только потом направленным воздействием выдернул из правого бока свинцовый гостинец. Кровотечение резко усилилось, остановил его волевым усилием, дополнительно обмотался простынёй.

Натянуть после этого пиджак я даже не попытался и, действуя одной лишь левой рукой, рассовал документы и деньги по карманам брюк. На вбитом в дощатую стенку гвозде висело поношенное пальтишко, надел его и вывалился с чердака, поспешил вниз по лестнице.

Действие выпитого с шампанским препарата понемногу усиливалось, голова кружилась всё сильнее, с трудом удавалось сглатывать и даже моргать получалось через раз, но на мою удачу доза была всё же слишком мала, чтобы полностью заблокировать сверхспособности. Иначе бы просто лёг и умер. Не сразу, но умер бы — это точно. Научный факт!

А так выскользнул через чёрный ход и зашагал враскачку, спеша убраться подальше, прежде чем к месту стычки сгонят полицейских и начнётся облава. Когда в отдалении смолкли пронзительные свистки, а оставаться в вертикальном положении стало попросту невмоготу, заглянул в аптеку. Уж не знаю, что подумал продавец при виде эдакого забулдыги, вслух он не произнёс ни слова. Проигнорировал меня. Оно и к лучшему.

Закрывшись в телефонной кабинке, я негнущимися пальцами впихнул в прорезь выуженную из кармана монетку, снял трубку, прижал её левым плечом к уху и принялся крутить диск, набирая заветный номер. Пока слушал длинные гудки, думал о том, что стану делать, если не получится установить связь с куратором. Вариантов набралось не так уж и много, и самым реалистичным из них был тот самый «лечь и умереть».

Ну а как иначе? В этом случае придётся рассчитывать лишь на собственные силы, а с этим была просто беда. Сил у меня почти не осталось. Даже стоять, навалившись на стенку кабинки, и то получалось с величайшим трудом. Колени подгибались, в голове — сплошной шум.

До границы точно не доберусь.

Далеко. Слишком далеко.

Так думал я, слушая бесконечно длинные гудки, а потом в трубке что-то щёлкнуло и знакомый голос произнёс:

— Говорите!

«Заберите меня отсюда! — так и вертелось на языке. — Отправьте меня домой!»

Но нет, конечно же — нет. Этого я не сказал.

Слишком жалко, слишком длинно.

Лишено всякого смысла.

— Надо встретиться! — едва слышно выдавил я из себя, напряг голосовые связки и уже разборчивей добавил: — Срочно! Ранен!

После долгой паузы прозвучал уточняющий вопрос, я каким-то чудом сумел дать на него вразумительный ответ, а дальше на верхней строчке в списке моих приоритетов появилась новая позиция: оказаться в нужном месте в нужное время. И ещё — не сдохнуть по дороге.

Но это уже как водится, это как всегда.

Ничего нового, обычное дело.

Дойду.