Вскоре молодой инженер Егор Ковалевский отправляется в Сибирь и под чутким руководством брата приучается самостоятельно искать драгоценный металл.

«На пространстве необозримом, между Обью и Иртышем, от Колывани до Тары, Ишима и моря Ледовитого, лежит одна равнина – степь Барабинская: совершенно безлюдная, везде покрытая болотами и тундрами, почти необитаемая. К морю она усеяна мамонтовыми костями и представляет обширное кладбище, на коем изредка, как тени, исшедшие из могил, мелькают изгнанники, заклеймённые преступлением.

Летом она покрывается непроницаемым туманом, но горе страннику, который остановится полюбоваться волшебной его игрою, не предохранив своего лица: миллионы насекомых, ползающих и летающих, покрывают его!..» – писал он в 1832 году в книге «Сибирь. Думы. Стихи».

Горный инженер на золотых приисках и заводах Сибири, он вёл разведку золота в Восточном Саяне по притокам Ангары и в других местах. При переходе через Восточный Саян Ковалевский чуть не свалился в бездну, так как вожатый привёл его вечером в непогоду на вершину, окружённую «снежными утёсистыми пиками». Во время путешествий по Саянам ему нередко приходилось иметь «по одну сторону неприступные скалы, а по другую бездну»

К двадцати семи годам будущий генерал открыл четыре золотых прииска и получил чин капитана. Его привлекали полевые исследования, молодой офицер чертил карты и делал расчёты, с увлечением описывал природу, публиковал очерки и рассказы.

Черногорский митрополит Пётр II Петрович Негош решил, что в его маленькой горной стране неплохо бы поискать золото. Когда-то в римские и византийские времена его там находили. И он обращается к Николаю I с просьбой прислать умелого геолога. Так Егор Ковалевский оказывается на Балканах.

Триста плохо вооружённых воинов под начальством русского капитана отбили нападение четырёхтысячного отряда австрийских захватчиков. В бою пригодилась и карта, составленная Ковалевским. Капитан не позволил вешать пленных австрийцев и даже от имени владыки Петра подписал мирный договор, не имея на то никаких полномочий.

Он понимал, что вызовет гнев государя, ведь Австрия в то время считалась союзницей России. Не имея возможности объяснить свой поступок напрямую, Егор Ковалевский обращается к находившемуся тогда за границей князю Горчакову: «Попробуйте быть на моём месте, когда целый народ вам говорит: «Тебя послал русский царь; мы его дети, он нас защитит, а ты защитить не хочешь».

Вот как описывает дальнейшее энциклопедический словарь Брокгауза – Ефрона:

«Понимая, что таким образом он превысил свои полномочия, и опасаясь строгой кары за то, Ковалевский, возвратясь в Петербург, подал Государю, по совету кн. А. М. Горчакова, подробную записку о своих действиях в Черногории. Император Николай вполне одобрил его поступки, написав на полях: «Le capitaine Kowalewsky а agi en vrairusse (Капитан Ковалевский поступил, как истинный русский)».

А дальше был хивинский поход под началом Василия Алексеевича Перовского, брат которого Алексей был попечителем харьковского учебного округа в студенческие годы Егора Петровича. Там он добирался до территории Кашгара и Афганистана.

«…В странах полудиких….в свите поднявшегося войною, на верблюдах и казацких скакунах, графа В А. Перовского, на Хивинские ханства, он уже гораздо более в качестве дипломатического чиновника, чем горного инженера, голодает и мёрзнет вместе с верблюдами и казаками и в степи; отбивается самолично в дрянном земляном укрепленъице от нападающих дикарей и отсиживается на конине до подоспевшей выручки», – писал знавший хорошо Ковалевского литератор Дмитрий Григорович.

По результатам своих путешествий Ковалевский написал книгу «Странствователь по суше и морям» в 3-х частях. Знаменитый литературный критик Виссарион Белинский высоко оценил первую книгу очерков Ковалевского, отметил «занимательность», «сметливую наблюдательность», «лёгкость романического повествования».

«Наш любимый автор-странник, – пишет востоковед Осип Сенковский, – имеет особенную способность не только путешествовать, но и мастерски передавать другим свои наблюдения, замечания, впечатления».

Помимо путевых заметок, Ковалевский пишет рассказы, романы и пьесы. Он общается с молодыми литераторами, разумеется, в свободное от службы и экспедиций в Сибирь время. Однако контакты в среде столичной интеллигенции едва не стоили ему карьеры и доброго имени. Среди его знакомых оказались представители знаменитого революционного кружка.

Осенью 1844 г. Ковалевский возвратился в Петербург из путешествия по Карпатам и Балканам и здесь близко сошёлся с петрашевцами. Александр Пальм показал на следствии по делу петрашевцев «каждое почти воскресенье я проводил в доме сенатора Евг. П. Ковалевского, где был принят как родной. Был в весьма коротких отношениях с братом его полковником горных инженеров Ковалевским». (Дело петрашевцев, т. Ill, М., 1951, с. 269). Входивший в кружок литератор Сергей Дуров тоже показал на следствии, что бывал у Егора Петровича.

Ответ на вопрос о том, почему судьба Егора Ковалевского оказалась более счастливой, чем у проходившего по тому же делу Федора Достоевского, можно найти в воспоминаниях Петра Михайловича Ковалевского – племянника путешественника.

«Сколько так называемых «петрашевцев» собиралось у него по вечерам и какая совершалась тут уголовщина, вроде чтения известного письма Белинского к Гоголю…. Тогда это было преступно вообще; но если подпоручикам и коллежским регистраторам оно было просто преступно, то украшенному орденами штаб-офицеру, каким был Е.П., сугубо преступно.

И, конечно, одна счастливая случайность борьбы двух соперничавших ведомств, – из которых одно, по обязанности своей доносящее, не успело донести, а другое донесло из любви к искусству, – спасла нашего путешественника от поездки на ту сторону Невы, в место покрепче его киргизского укрепления… (имеется в виду тюрьма в Петропавловской крепости – прим, ред.) Шеф жандармов пообещал «Согнуть в бараний рог» всякого, кто посмеет раздуть дело, открытое министром внутренних дел; никто не усомнился, что обещание будет исполнено, и дело раздуто не было».

Стоит только добавить, что упомянутым министром внутренних дел был Лев Перовский – потомок последнего гетмана Малороссии и родной брат двух благодетелей Егора Ковалевского.