Когда же фронт, подточенный революционной пропагандой, рухнул, Антоний обращается в феврале 1918 г. к патриарху Тихону и в Синод с просьбой разрешить ему удалиться на покой в Покровский монастырь, назначенный ему прежде, так как положение его «совершенно бедственное». Прошение было удовлетворено, но без права священнослужения, очевидно из-за «еретических» убеждений просителя, в которых, он продолжал упорствовать.

Летом того же 1918 г. А. К. Булатович обращается с новым ходатайством о снятии этого запрета и о переводе его в Афонское Андреевское подворье в Петрограде. В конце ноября 1918 г. патриарх и Синод разбирали заявление «запрещённого в священнослужении иеросхимонаха Антония (Булатовича)», который, «исповедуя боголепное почитание имени господня» и не «оглашаясь почитать его относительно, как от него ныне требует церковная власть, отлагается от всякого духовного общения с нею, впредь до разбора дела по существу священным Синодом». Дело было передано управляющему Московской епархией для «дальнейшего рассмотрения».

Поняв, что на положительное решение рассчитывать нечего, Булатович предпочёл уехать в Луциковку, где провёл последний год своей жизни, о котором почти ничего не известно.

Наверняка известно лишь, что в ночь с 5 на 6 декабря 1919 г. он был убит. Грабители залезли в дом в надежде поживиться иконами и церковными драгоценностями. Кроме книг и скудного «кухонного» богатства им так ничего найти и не удалось. Антония убили с особой жестокостью, что показало изучение его нетленных мощей, обретённых в 2003 году.

В Луциковке стоит ему памятник, есть мемориальная доска в Сумах с двумя портретами – гусара и схимомонаха. Помнят его и в Эфиопии. Его книги долго не переиздавались, но в спецхраны не прятались и всякий уважающий себя библиофил старался приобрести их в обязательном порядке у букинистов. С 1970-х и по сей день они выдержали несколько переизданий.

У Ильфа и Петрова история гусара-схимника закончилась комично.

Гусар ушёл в монахи, «чтобы постичь жизнь», провёл в отшельничестве 20 лет, однако внезапно подвергся нашествию клопов, наводнивших гроб, который аскет использовал в качестве постели. Гусар-схимник травил их и специальными средствами, и обыкновенным керосином, жёг лучиной. «Клопы умирали, но не сдавались».

«Через два года от начала великой борьбы отшельник случайно заметил, что совершенно перестал думать о смысле жизни, потому что круглые сутки занимался травлей клопов. Тогда он понял, что ошибся. Жизнь так же, как и двадцать пять лет тому назад, была темна и загадочна. Уйти от мирской тревоги не удалось».

Осознав своё духовное поражение, отшельник покидает свой скит и уходит в мир вполне в духе советской атеистической пропаганды. «Сейчас он служит кучером конной базы Московского коммунального хозяйства» – завершает Остап Бендер свой нравоучительный рассказ Кисе Воробьянинову.

Как мы видим литературный конец истории «гусара-схимника графа Буланова» прямо противоречит реальной судьбе Александра Булатовича. Была ли она известна Ильфу и Петрову? Нам это не известно. Ведь, Остап Ибрагимович и его изобретатели могли и не знать о том, что на самом деле случилось в 1919 г. в двухстах верстах от Харькова.

Однако мы-то знаем, как умение этих авторов превратить трагедию в повод посмеяться, так и разнообразные «фиги в карманах» представителей Одесской литературной школы. Ведь «клопы», напавшие на реального монаха, были порождены революционной смутой.