Вернулись они уже к вечеру. Дождь не утихал, превращая город в размытую акварель серых и желтых пятен. Енчжу открыл дверь квартиры, впуская гостей внутрь. Пахло застоявшимся воздухом и травами – следы вчерашних ритуалов.

Геджин сразу прошел в спальню, проверяя защитный круг. Соль лежала на месте, амулеты висели ровно. Зеркало за черной тканью молчало.

– Пока держится, – буркнул он, возвращаясь в гостиную. – Но это не вечно. Чувствую, она беспокоится. Знает, что мы что-то затеваем.

Джувон снял промокшую куртку и повесил на стул:

– Что будем делать?

– Изучать блокнот, – ответил Геджин, доставая находку из рюкзака. – Чем больше узнаем о Пак Суре, тем легче будет с ней договориться. Может, и вовсе найдем способ изгнать эту… штуку. Глазастое нечто, – поморщился он. – Даже название мерзкое.

Енчжу включил свет, поставил чайник. Нужно было согреться и собраться с мыслями. Руки все еще дрожали после разговора с Пак Чжиен. Слова старой женщины эхом отдавались в голове: «Оно хочет выйти».

Все расположились за столом. Геджин раскрыл блокнот и начал медленно листать страницы. Почерк Пак Суры был мелким, торопливым, местами почти неразборчивым. Рисунки перемежались с текстом. Тут и символы, и схемы, и какие-то диаграммы.

– Она вела дневник, – пробормотал Геджин. – Записывала все, что видела. Умная девочка. Жаль, что не обучалась как следует.

Джувон придвинулся ближе и с интересом спросил:

– Что там написано?

Геджин прочитал вслух первую запись, датированную пятью годами ранее:

– Десятое сентября. Сегодня въехала в новую квартиру. Дешево, но чисто. Хозяин сказал, что предыдущие жильцы оставили мебель. Зеркало в спальне очень красивое и старинное. Буду пользоваться. – Он перелистнул страницу. – Пятнадцатое сентября. Ночью снова видела сны. Коридор с зеркалами. Кто-то идет за мной. Не могу разглядеть лица. Просыпаюсь в холодном поту.

Енчжу напрягся. Коридор с зеркалами… Как в его собственном сне.

– Дальше, – попросил он.

Геджин продолжил:

– Двадцатое сентября. Я видела ее в зеркале. Женщину в белом. Она стоит за моей спиной, когда я расчесываю волосы. Поворачиваюсь – никого. Смотрю в зеркало – она снова там. Пыталась поговорить, но она не отвечает. Только смотрит. Грустно смотрит.

– Она видела себя? – спросил Джувон.

– Нет, – покачал головой Геджин. – Она видела того, кто был в зеркале до нее. Предыдущего духа. – Он шумно листал дальше. – Та-а-к… Первое октября. Она показывает мне что-то. Указывает на зеркало. Хочет, чтобы я посмотрела глубже. Я боюсь, но любопытство сильнее. Сегодня попробую провести ритуал, чтобы войти в зеркальный мир.

В комнате стало так тихо, что можно было расслышать дыхание.

– Она вошла в зеркало? – выдохнул Енчжу.

– Похоже на то, – кивнул Геджин. – Медиумы умеют проворачивать такое. – Он ткнул в Джувона. – Птенец тоже сможет, но попозже. Переходить границу между мирами – опасная штука, если не знаешь, что делаешь. А… Ага, вот. Третье октября. Я была там, в зеркальном мире. Все перевернуто. Коридоры бесконечные. И оно там прямо в глубине за множеством отражений. Оно… ждет. У него так много глаз. Они видят меня. Видят всех, кто когда-либо смотрел в это зеркало. Оно голодное. Хочет выйти. Питается страхом. Я еле выбралась.

Холод пополз по спине Енчжу. Он представил это существо: бесформенное, с десятками глаз, прячущееся в глубине зеркала. Наблюдающее. Ждущее.

– Она его видела, – прошептал Джувон. – Сама вошла и увидела.

– И поняла, что нужно остановить, – добавил Геджин. – Так, не перебивайте, ибо читаю дальше. Пятое октября. Оно пытается выбраться. Я чувствую, как зеркало дрожит по ночам. Слышу царапанье изнутри. Женщина в белом, знаю, что она тоже пытается остановить его. Но одной ей не хватает сил. Она застряла между мирами и не может ни уйти, ни полностью проявиться. Я должна помочь.

Геджин замолчал, всматриваясь в следующую запись. Почерк становился небрежнее, буквы прыгали по странице.

– Шестое октября. Я поняла, что нужна жертва, чтобы запечатать его, кто-то должен остаться в зеркале и стать живым замком. Женщина в белом это сделала, но ее сил недостаточно. Зеркало слишком старое. Оно накопило очень много отражений, слишком много душ. Нужен медиум. Кто-то с даром. Кто-то вроде меня.

Енчжу почувствовал, как внутри все сжимается и выдохнул:

– Она собиралась…

– Запечатать себя в зеркале, – хмуро закончил Геджин. – Стать барьером между этим миром и тем существом. – Он перевернул страницу, увидев последнюю запись. – Седьмое октября. Завтра сделаю это. Ритуал готов. Снотворное куплено. Я войду в зеркальный мир и останусь там навсегда. Буду держать его. Не дам выйти. Простите меня, мама и тетя. Я не могу позволить этому существу вырваться на свободу. Я видела, что оно делает. Оно пожирает души, оставляя пустые оболочки. Я не могу этого допустить.

Тишина была оглушающей. Енчжу смотрел на написанные слова и не верил увиденному. Пак Сура пожертвовала собой. Осознанно. Приняла снотворное, провела ритуал и заперла себя в зеркале вместе с тем существом.

– Она героиня, – тихо сказал Джувон.

– Она дура, – буркнул Геджин, но голос дрожал. – Одна не справится. Рано или поздно ее сил не хватит, и глазастая дрянь прорвется. Именно это и происходит сейчас, – сказал он и посмотрел на Енчжу. – Она держалась пять лет. Пять лет одна удерживала эту тварь. Но барьер слабеет. Вот почему она и зовет тебя. Нужна помощь. И нужен еще один медиум.

– Но я не медиум! – в отчаянии повторил Енчжу.

– Ты чувствительный, – возразил Геджин. – Слышишь ее голос. Видишь сны. Это уже больше, чем у большинства людей. И ты живешь в этой квартире. Близость к зеркалу усиливает связь. – Он закрыл блокнот. – Твоя задача не стать вторым замком. Твоя задача – помочь ей окончательно запечатать существо. Или уничтожить.

– Как?

– Через ритуал изгнания. Он, зараза, сложный. Нужно войти в зеркальный мир, найти существо, надавать пинков и отправить обратно в бездну, откуда оно пришло. А заодно освободить Пак Суру и женщину в белом. Как людно у тебя в зеркалах, доктор психов. – Геджин потер переносицу. – Проблема в том, что это опасно. Очень опасно. Если что-то пойдет не так, ты застрянешь там навсегда, как они.

Енчжу сглотнул. Руки дрожали, он сжал пальцы в кулаки:

– А если не делать ритуал? Если просто разбить зеркало?

– Существо вырвется, – сухо ответил Геджин. – Без барьера оно сможет перемещаться свободно. Через любое зеркало и любую отражающую поверхность. Будет пожирать души, оставляя пустые оболочки. Представь: куча людей по всему району вдруг становятся… овощами. Живыми, но пустыми. Без личности и без воли. – Он помолчал. – Пак Сура это знала, потому и пожертвовала собой.

Джувон положил руку на плечо Енчжу и чуть сжал:

– Мы поможем. Я и учитель. Ты не один.

– Именно, – кивнул Геджин. – Я проведу ритуал. Ты войдешь в зеркальный мир под моей защитой. Джувон будет здесь держать тебя на связи с реальностью. Если потянем за веревку, ты вернешься. Ну, теоретически.

– Теоретически? – эхом повторил Енчжу.

– Я никогда раньше такого не делал, – честно признался Геджин. – Обычно я просто изгоняю духов или освобождаю застрявшие души. Но против древнего существа, пожирающего души… Тут нужны импровизация, креативность и не сильно дружить с головой.

Джувон издал возмущенный звук.

– Прекрасно, – выдохнул Енчжу. – Значит, мы летим вслепую.

– Не совсем, – возразил Геджин. – У нас есть блокнот Пак Суры. Она описала зеркальный мир. Коридоры, отражения, местонахождение существа. Это карта. Не полная, но лучше, чем ничего. – Он снова раскрыл блокнот, нашел страницу с диаграммой. – Смотри. Она нарисовала схему. Зеркальный мир имеет слои. Первый слой – отражение реальности. Второй – коридоры между зеркалами. Третий – глубина, где прячется существо. Чтобы добраться до него, нужно пройти все три слоя.

Енчжу изучал схему. Она напоминала лабиринт: запутанные линии, пересекающиеся пути и тупики. В центре находилось пятно, обведенное несколько раз. И подписано: «Кыгот». Получается, в значении «оно»?

– А как мы будем с ним сражаться? – спросил Джувон. – Если оно такое сильное?

– Мы не будем сражаться напрямую, – ответил Геджин. – Существо питается страхом. Значит, его слабость – отсутствие страха. Нужно сохранять спокойствие, не поддаваться панике. Тогда оно ослабеет. А я проведу ритуал изгнания, используя священные символы и молитвы. Отправлю его туда, откуда оно пришло.

– Звучит просто, – пробормотал Енчжу.

– В теории всегда просто, – усмехнулся Геджин. – На практике будет страшно, больно и твою мать. Но другого выбора нет. – Он встал и потянулся. – Нужно готовиться, мальчики. У нас день, максимум два. Барьер Пак Суры слабеет. Чувствую это по воздуху. Скоро существо прорвется само, и тогда у нашего доктора официально будут нетрадиционные отношения и неожиданное сожительство. С древней тварью, которая явно предпочитает позицию сверху.

– Очень смешно, – фыркнул Енчжу, тоже вставая. – Что нужно для ритуала?

– Много чего, – ответил Геджин и начал загибать пальцы. – Во-первых, усилить защиту квартиры. Больше соли, больше амулетов и благовония. Во-вторых, подготовить тебя. Очищение, медитация и укрепление духа. В-третьих, собрать артефакты для ритуала: священная вода, зеркальные осколки, кровь петуха, рисовая бумага с символами. – Он посмотрел на Джувона. – Птенец, список запомнил?

– Запомнил, – кивнул тот, доставая телефон. – Сейчас запишу.

– Записывай. И еще одно. – Геджин повернулся к Енчжу. – Тебе нужно поговорить с Пак Сурой до ритуала. Установить контакт, объяснить, что мы хотим помочь. Иначе она может воспринять нас как угрозу и защищаться.

– Как поговорить? – медленно спросил он. – Через вселение?

– Нет. Это рискованно, поэтому через медитацию. – Геджин достал из рюкзака маленький колокольчик. – Это помогает установить связь с духами. Сядешь перед зеркалом, позвонишь три раза. Нет, не в зеркало, а колокольчиком. Потом сосредоточишься, и она услышит. Когда придет, то сможешь поговорить во сне или в трансе.

Енчжу взял колокольчик. Холодный металл приятно лег в ладонь.

– Когда?

– Сегодня ночью. После того как укрепим защиту. – Геджин хлопнул в ладоши. – Так, птенцы, за работу. Времени мало, дел много. Джувон, ты пойдешь за покупками. Список дам. Доктор, ты поможешь мне с защитой. А потом отдохнешь и подготовишься морально. Ну, после еды. Знаете ли, твари тварями, а обед по расписанию.

Они принялись за работу. Джувон ушел в магазин с длинным списком странных товаров. Геджин и Енчжу занялись усилением защиты. Соль насыпали двойным слоем. Амулеты развесили в каждой комнате. Благовония зажгли в углах. Травы разложили на подоконниках.

Квартира превращалась в крепость. Воздух становился плотным и тяжелым от духовной энергии. Енчжу чувствовал, как нарастает напряжение. Что-то менялось. Барьер между мирами истончался.

– Она чувствует, – пробормотал Геджин, насыпая соль у порога спальни. – Пак Сура знает, что мы готовим ритуал. Надеюсь, она не испугается.

– А если испугается?

– Попытается остановить нас. Вселится в тебя, заблокирует дверь, ой, да что угодно! – отмахнулся Геджин и выпрямился. – Потому важно поговорить сначала. Объяснить. Завоевать доверие, короче.

Енчжу кивнул, стараясь не думать о том, насколько это все безумно звучит.

Джувон вернулся через час, нагруженный пакетами. Принес священную воду из храма, зеркальные осколки из лавки антиквариата, живого петуха в клетке (на что Енчжу посмотрел с ужасом), рисовую бумагу и тушь для символов.

– Петух? Серьезно? – спросил он у Геджина.

– Серьезно, – кивнул тот. – Кровь петуха отгоняет злых духов. Старинный метод, проверенный веками.

Джувон тоже посмотрел на птицу с жалостью и вздохнул:

– Почему в этот раз нельзя использовать лапшу?

В следующий миг в него полетела подушка с дивана, запущенная рукой Геджина.

– Отставить страдания.

Петух недовольно квохтал в клетке. Енчжу почувствовал себя соучастником жертвоприношения. Хотя, если подумать, это было не самое страшное.

Вечер плавно перетек в ночь. Енчжу сидел на диване, наблюдая, как Геджин рисует символы на рисовой бумаге. Черная тушь ложилась ровными линиями: круги, иероглифы и какие-то сложные узоры. Это были печати изгнания, как объяснил старик. Каждая печать – барьер для существа.

– Когда войдешь в зеркальный мир, – произнес Геджин, не отрываясь от работы, – наклеишь эти печати в ключевых точках. Пак Сура покажет, где именно. Печати создадут клетку вокруг глазастого существа. Тогда я смогу провести изгнание отсюда, в смысле из реального мира. Главное – не порвать печать. Если порвешь, клетка разрушится.

– Понял, – кивнул Енчжу, хотя голова шла кругом от информации.

– И еще. – Геджин поднял на него взгляд. – Там будет страшно. Ты увидишь вещи, которые ломают разум. Отражения прошлого, настоящего и возможного будущего. Кошмары. Иллюзии. Всякая хрень, да простят духи за термин. Существо попытается запугать тебя, сбить с пути. Помни, что это все не реально, и держись за свой якорь. – Он указал на браслет, который Джувон надевал Енчжу на запястье. – Этот браслет связан с птенцом. Почувствуешь тепло – значит, ты на правильном пути. Почувствуешь холод – сбился. Понял?

– Понял, – повторил Енчжу, невольно сжимая браслет.

Джувон сидел рядом, сосредоточенно завязывая на втором браслете узлы. Это был его якорь – связь между мирами. Если Енчжу застрянет, то Джувон попытается вытащить.

Геджин закончил последнюю печать. Потом выдохнул и потер шею:

– Все. Готово. Завтра на рассвете проведем ритуал. А сейчас, доктор, тебе нужно поговорить с Пак Сурой. Готов?

Енчжу посмотрел в сторону нужного зеркала. И в нем – дух женщины, что уже пять лет держит чудовище.

– Готов, – сказал он, хотя не был готов совершенно.

Они прошли к кровати и зеркалу. Геджин зажег свечи по периметру комнаты. Джувон сел у двери, держа второй браслет. Енчжу устроился на полу перед завешенным зеркалом.

– Сними ткань, – велел Геджин.

Енчжу протянул руку. Пальцы дрожали. Он схватил край черной ткани и решительно дернул.

В следующий миг показалось зеркало. Чистое. Тихое. Обычное зеркало в старой раме. Но Енчжу чувствовал цепкий взгляд. Кто-то смотрел на него из глубины стекла.

– Возьми колокольчик, – прошептал Геджин. – Три раза. Медленно.

Енчжу взял колокольчик. Поднял. Встряхнул.

Дзынь.

Чистый высокий звук разлился по комнате.

Дзынь.

Пламя свечей заколыхалось, хотя сквозняка не было.

Дзынь.

Тишина стала абсолютной. И в зеркале что-то сдвинулось. Сначала пошла легкая рябь, будто по воде от ветерка. Потом появился контур. Сплелся в силуэт.

Женщина.

Она стояла в глубине отражения, неясная и размытая. Длинные черные волосы. Белое платье. Лица не видно.

Но Енчжу знал, что это Пак Сура.

– Здравствуй, – прошептал он хриплым, будто не своим голосом. – Я пришел помочь.

Женщина в зеркале медленно подняла руку и указала куда-то вглубь.

«Смотри, – прозвучал голос в голове Енчжу. – Смотри… что оно делает».

Зеркало потемнело, будто кто-то разлил чернила по стеклу. Отражение исчезло, и осталась только глубокая бездонная чернота.

Енчжу смотрел, не в силах оторваться. Что-то тянуло его вперед, как невидимая нить, обмотавшаяся вокруг всего тела.

– Доктор… Эй, доктор! – позвал Геджин откуда-то издалека. – Не смотри слишком долго. Можешь…

Но было поздно.

***

Первым, что он почувствовал, был леденящий холод, пробирающий до костей. Второе – абсолютная тишина. Ни дыхания, ни шорохов. Ни-че-го.

Енчжу открыл глаза и увидел длинный, бесконечный коридор с зеркалами по обеим сторонам. Сотни зеркал, нет, тысячи. Каждое отражало что-то свое. Людей. Лица. Незнакомые и знакомые одновременно.

Енчжу сделал шаг. Пол под ногами был твердым, но странным, будто стекло, под которым виднелась бездна. Черная, хаотично движущаяся бездна.

– Это зеркальный мир, – прозвучал чей-то голос.

Енчжу обернулся.

Пак Сура стояла позади него. Но не та размытая фигура из зеркала, а вполне реальная. Живая. Черные волосы до плеч, белое простое платье, босые ноги. Лицо бледное и усталое. Глаза грустные, но решительные.

– Ты… – начал Енчжу.

– Я здесь уже пять лет, – перебила она. – С ним один на один. – Она кивнула вглубь коридора. – Спасибо, что пришел.

Ее голос был таким же, как в его снах. Грустным. Просящим. Но теперь в нем слышалась и усталость. Невыносимая всепоглощающая усталость.

– Я не знал, что ты… что это возможно, – пробормотал Енчжу, оглядываясь. – Где мы?

– Между отражениями. Это первый слой. – Пак Сура шагнула вперед, и зеркала по сторонам задрожали. – Здесь хранятся все, кто когда-либо смотрел в это зеркало. Их образы, страхи и желания. Видишь?

Енчжу посмотрел в ближайшее зеркало. Там стояла пожилая женщина, которая плакала. За ней – мужчина в костюме, кричащий на кого-то невидимого. Дальше – ребенок, съежившийся в углу.

– Это… они все мертвы?

– Нет. Это следы. Отпечатки. Каждое зеркало запоминает того, кто в него смотрит. Чем сильнее эмоция, тем ярче след. – Пак Сура коснулась одного из зеркал, и образ внутри вздрогнул. – Но некоторые застряли по-настоящему. Их души не смогли уйти.

– Как та женщина в белом?

– Да. Ее звали Ли Сухи. Она жила в этой квартире тридцать лет назад. Покончила с собой перед зеркалом, как и я. Пыталась остановить его, но одной ей не хватило сил. – Пак Сура повернулась, посмотрела на Енчжу. – Мы здесь не первые. И не последние, если ты не поможешь.

Енчжу не дал волю эмоциям.

– Покажи мне, – попросил он. – Покажи, что это за существо.

Пак Сура кивнула и сказала:

– Следуй за мной. И не сходи с пути. Если заблудишься, я не смогу найти тебя.

Она пошла вперед по коридору, и Енчжу последовал за ней. Зеркала мелькали по сторонам: лица, сцены и фрагменты чужих жизней. Некоторые образы двигались, будто живые. Женщина расчесывала волосы. Мужчина брился. Девочка примеряла платье.

– Они не знают, что мертвы? – спросил Енчжу.

– Они не мертвы. Они заперты в моменте. В одном-единственном отражении, повторяющемся вечно. – Пак Сура не оборачивалась. – Это и есть его сила. Он ловит души в зеркалах и заставляет их жить один момент снова и снова. Питается их страданием.

– Как долго это длится?

– Вечность. Пока кто-то не освободит их. Или пока зеркало не разобьют.

Енчжу тихо выдохнул. Час от часу не легче.

Она остановилась перед большим зеркалом в конце коридора и добавила:

– Но, если разбить зеркало, пока он внутри, он вырвется наружу. И тогда все зеркала мира станут его домом.

Енчжу уже слышал это от Геджина.

В большом зеркале было темно. Совсем темно. Как будто это провал в никуда.

– Оно там?

– Да, оно там. Прямо в глубине третьего слоя. – Пак Сура положила руку на стекло. – Я покажу тебе, но приготовься. То, что ты увидишь, нельзя забыть.

Она толкнула зеркало, и гладкая поверхность… открылась, как дверь.

Все вокруг затопила вязкая темнота. Абсолютная осязаемая темнота, густая, как смола. И в ней были… глаза. Десятки глаз. Сотни. Они открывались один за другим, мерцая тусклым светом. Разного размера и разной формы. Человеческие, звериные, что-то среднее между теми и другими. Все смотрели на него.

Дыхание перехватило. Инстинкт кричал: «Беги-беги-беги».

– Не двигайся, – прошептала Пак Сура рядом. – Оно чувствует страх.

Существо было бесформенным. Скорее, оно было самой темнотой. Масса теней, сплетенных воедино, с глазами, прорастающими сквозь нее. И что-то еще… щупальца? Руки? Невозможно было разобрать.

Сердце стучало, как у кролика. Кому рассказать – засмеяли бы. Но Енчжу сейчас было не до смеха.

Один из глаз повернулся в их сторону. Увеличился. Енчжу почувствовал, как что-то ледяное коснулось его сознания. Явно пробовало и искало слабину.

– Что это? – хрипло прошептал он.

– Не знаю точно, – с дрожью ответила Пак Сура. – Я читала о таких существах в книгах бабушки. Но там не было термина. Их называли «кыгот» – оно. Древние сущности, живущие между отражениями. Они питаются страхом и одиночеством. Чем больше людей смотрит в зеркало, испытывая страх, тем сильнее становится дух, – шумно выдохнула она, сделав паузу. – Это зеркало очень старое. Ему больше ста лет. Представь, сколько людей смотрело в него. Сколько плакало, боялось и страдало перед ним. Все это питало его.

Енчжу смотрел на глаза. Их становилось все больше. Открывались новые и новые, будто существо пробуждалось.

– Раньше оно было меньше, – продолжила Пак Сура. – Ли Сухи рассказывала, что когда она попала сюда тридцать лет назад, у него было всего с десяток глаз. Теперь их сотни, и оно растет. И скоро станет слишком большим, чтобы его удержать.

– Сколько у нас времени?

– Дня три. Может, меньше. Я чувствую, как слабею. – Она отступила, и зеркало-дверь начало медленно закрываться. – Вот почему я звала тебя и вселялась. Я должна была объяснить. Показать. Иначе ты бы не поверил.

Да уж, в своем уме точно бы не поверил. Но как там сказал Геджин? Проблемы с головой? Не совсем точная цитата, но такая актуальная.

Зеркало закрылось. Темнота с глазами исчезла. Но ощущение взгляда осталось, будто существо запомнило Енчжу и оставило отметку.

– Как его убить? – спросил он, с трудом сглатывая.

– Изгнать, – поправила Пак Сура. – Убить его нельзя. Оно не живое в обычном смысле. Но можно отправить обратно в бездну, откуда оно пришло. Для этого нужен ритуал изгнания. Печати. Молитвы. И жертва.

– Жертва?

– Кто-то должен остаться здесь, чтобы держать врата закрытыми. – Она спокойно посмотрела на него. – Я готова. Я уже здесь пять лет. Еще немного не имеет значения.

– Нет, – резко сказал Енчжу. – Мы найдем другой способ. Наш шаман Чо Геджин…

– Чо Геджин мудрый, но старый, – улыбнулась она и подошла ближе. – Он не выдержит. Ты не понимаешь. Это не просто ритуал. Чтобы закрыть врата, нужна духовная сила. Сильная воля. И готовность остаться в темноте навсегда. Медиум идеально подходит. У него есть связь с потусторонним. Он может держать барьер.

– Но ты устала. Ты говоришь сама, что слабеешь.

– Потому что я одна, – сказала она и взяла его за руку. Ее пальцы были холодными, почти призрачными. – Но если ты поможешь с ритуалом, усилишь печати, то я продержусь. Может, навсегда. А может…

Она замолчала.

– Что?

– Может, ты найдешь способ освободить нас. Меня и Ли Сухи. Когда-нибудь… когда станешь сильнее. – Ее глаза потеплели, в них промелькнула надежда. – Ваш шаман говорит, что ты чувствительный. Это правда. Немногие могут попасть сюда без подготовки. Ты особенный.

Енчжу не знал, что ответить. Он не чувствовал себя особенным, скорее, напуганным и растерянным.

– Что мне нужно сделать? – спросил он наконец.

– Завтра на рассвете, когда граница между мирами тоньше всего, ты войдешь сюда снова с печатями. Шаман проведет ритуал снаружи, а ты разместишь печати в ключевых точках. – Она обернулась, указывая на коридор. – Здесь, здесь и здесь. Шесть точек. Когда все печати будут на местах, образуется клетка. Кыгот не сможет выйти, и тогда шаман изгонит его.

– А если печати не сработают?

– Тогда оно вырвется, – просто ответила Пак Сура. – И весь Сеул станет его охотничьей территорией. Тысячи зеркал, миллионы отражений. Оно будет питаться до бесконечности. Первыми пострадают медиумы.

Енчжу сразу подумал о Джувоне. Кошмар. Геджин говорил только про район, а Пак Сура уже про весь город.

– Я справлюсь, – сказал он, стараясь, чтобы голос прозвучал уверенно. – Мы справимся.

Пак Сура улыбнулась. Это было слабо, но искренне:

– Спасибо. За то, что поверил. И за то, что пришел. – Она сделала шаг назад. – Тебе пора возвращаться. Геджин волнуется. Джувон тоже. Они тянут тебя обратно.

Енчжу почувствовал тепло на запястье. Браслет. Якорь. Связь с реальным миром.

– Подожди, – быстро сказал он. – Ли Сухи. Женщина в белом. Где она?

– Во втором слое. Она охраняет путь. – Пак Сура начала растворяться, будто туман. – Не бойся ее. Она поможет. Мы обе поможем. Только не бойся. Страх – это пища для кыгот.

– Я… я постараюсь.

– И еще… – Ее голос становился все тише и тише. – Скажи Геджину, что петуха резать необязательно. Можно обойтись символической жертвой. Рисом и водой.

Несмотря на всю серьезность ситуации, Енчжу почти улыбнулся:

– Передам.

Когда Пак Сура исчезла, коридор потемнел.

Енчжу закрыл глаза.

И… провалился обратно.

Он очнулся, задыхаясь, на полу. А в следующий миг его окатило ледяной водой. Шок сменился сорвавшимися с губ ругательствами, а Джувон виновато посмотрел на него, держа в руках уже пустой стакан.

Геджин склонился над ним, встревоженно заглядывая в лицо.

– Енчжу! – выдохнул Джувон. – Ты там был целых десять минут! Мы уже думали…

– Все в порядке, – прохрипел Енчжу, садясь. Голова кружилась, перед глазами плавали пятна, вода стекала по лицу – Я видел ее. И его. Существо, что зовется кыгот. Оно…

Слова застряли в горле, и он закашлялся.

– Дыши, – велел Геджин, протягивая стакан воды. – Пей медленно. Рассказывай постепенно.

Енчжу выпил залпом. Вода была холодной и божественно вкусной. Он держался за это ощущение, возвращаясь в настоящее.

– Там три слоя, – начал он. – Первый – коридор с зеркалами. Отражения всех, кто когда-либо смотрелся. Второй – охраняет Ли Сухи, та женщина в белом. Третий… – Он содрогнулся. – Там оно. Кыгот. Дух-зеркало. У него сотни глаз. Оно огромное и растет с каждым днем.

Геджин и Джувон переглянулись.

– Кыгот, – повторил старик задумчиво. – Да, я слышал о таких. Нечто древнее, бесформенное и охреневшее. В данном случае паразитирующее на страхе. Но я думал, это легенды. Мои учителя рассказывали, что последний раз такого видели больше ста лет назад. Дело было в старом дворце. Тогда пришлось сжечь все, отражавшееся в этих зеркалах, и запечатать зал.

– Как они его победили?

– Изгнанием. – Геджин потер подбородок. – Сильным ритуалом. Три дня и три ночи. Десять монахов. Много жертв.

– У нас нет трех дней, – сказал Енчжу. – Пак Сура говорит, что осталось два-три дня максимум. Она слабеет. Если барьер рухнет, существо вырвется. Правда, сказала, что и петуха приносить в жертву не надо. Хватит риса и…

Он не помнил, что было вторым. Но, кажется, петух посмотрел на него с благодарностью.

– Тогда нужно действовать быстро, – решительно сказал Геджин. – Завтра на рассвете. Я подготовлю все необходимое. Доктор, ты уверен, что справишься?

Енчжу посмотрел на завешенное зеркало. Там, в глубине, ждали Пак Сура, Ли Сухи и… кыгот.

Страшно? Да. Безумно страшно. Но выбора не было.

– Справлюсь, – твердо сказал он, поняв, что уже говорил это Пак Суре.

– Вот и хорошо. – Геджин хлопнул его по плечу. – А теперь отдыхай. Набирайся сил. Завтра будет тяжелый день. А я пойду чего-нибудь приготовлю.

Когда он отошел, Джувон тихо позвал:

– Енчжу, ты действительно… в порядке?

Енчжу взглянул на него. На его обеспокоенное лицо, сжатые губы и напряженные плечи.

– Нет, – честно ответил он. – Я боюсь. Но это не причина сбегать.

Джувон кивнул, будто понимая:

– Я буду рядом. Не отпущу тебя. Обещаю.

И в этих словах было столько искренности, что Енчжу почувствовал тепло в груди. Он был не один в этом безумии.

– Спасибо, – прошептал он и сжал руку Джувона.

Завтра на рассвете он войдет в зеркальный мир. И закончит это раз и навсегда.