Джувон с Геджином приехали через сорок минут.

Енчжу ждал их у подъезда, нервно переминаясь с ноги на ногу. Когда он увидел знакомое такси, то почувствовал некое облегчение. Он не один. Не сошел с ума. Ну, пока во всяком случае. А если и сошел, то есть те, кто поможет.

Геджин вылез из машины первым, подтягивая потрепанный рюкзак на плечо. На нем снова была та же желтая рубашка с тигром, но поверх накинута выцветшая джинсовая куртка с совершенно дурацкими звездочками. Выглядел он удивительно бодро для человека, которого подняли с постели в восемь утра.

– Ну что, доктор психов, – сказал он вместо приветствия. – Рассказывай, что у тебя там творится.

Енчжу хотел было огрызнуться, но передумал. Не сейчас.

Джувон шагнул ближе и положил ему руку на плечо:

– Ты в порядке?

– Не знаю, – честно ответил Енчжу. – Может, я параноик. Или просто устал. Но… Что-то не так. Я чувствую.

– Тогда пошли наверх, – кивнул Геджин. – Посмотрим, что там за гости у тебя завелись.

Они поднялись на лифте на седьмой этаж. В кабине было тесно и пахло чьим-то парфюмом. Геджин стоял, закрыв глаза, бормоча что-то себе под нос. Молитву или заклинание, Енчжу не мог разобрать.

Квартира встретила их тишиной. Енчжу открыл дверь и пропустил гостей внутрь.

Геджин замер на пороге, будто прислушиваясь к чему-то, и нахмурился.

– Что-то есть, – негромко сказал он. – Слабое. Старое. Но… есть.

Джувон достал из сумки небольшой компас в деревянной оправе – инструмент для поиска духовной энергии, который Геджин заставил его носить после дела с детским приютом. Стрелка дергалась, но не указывала четкого направления.

– Энергия словно рассеяна, – сказал Джувон. – Не концентрируется в одной точке.

– Это потому, что она везде, – буркнул Геджин, снимая рюкзак. – В стенах, воздухе и зеркалах. Доктор, ты когда завесил зеркала?

– Позавчера утром. После того как рассказал вам.

– А до этого?

– До этого… – Енчжу задумался. – Не завешивал. Зачем? Я не знал про гоульквисина.

Геджин кивнул, проходя вглубь квартиры. Остановился у зеркала в прихожей и осторожно приподнял край черной ткани.

Зеркало было обычным. Чистым. Никаких трещин и никаких подозрительных теней.

– Хм-м-м, – протянул Геджин. – А это интересно.

– Что интересно? – быстро спросил Енчжу.

– Трещин нет.

– Разве это не хорошо?

– Не обязательно. – Геджин отпустил ткань, повернулся к Енчжу. – Трещины появляются, когда дух пытается пробиться через барьер. Гоульквисин била в стекло изнутри, оставляя следы. Но если трещины исчезли, это значит одно из двух: либо дух ушел, либо он уже здесь.

Холодок пробежал по спине Енчжу. Он сглотнул:

– Здесь? В смысле… в квартире?

– Именно, – сказал Геджин и прошел в гостиную, оглядываясь. – Расскажи мне еще раз по порядку. Что ты заметил?

Енчжу сделал глубокий вдох и начал рассказывать:

– Будильник выключается сам два дня подряд. Соседка говорит, что слышала музыку из моей квартиры, но я ее не включал. Вчера женщина в супермаркете утверждала, что мы встречались позавчера, даже визитку мою показала. Но я там не был. Я точно помню, где был. – Он замолчал, потом добавил тише: – И я слышу голос по ночам. Женский. И голос говорит: «Смотри… в зеркало».

Геджин и Джувон переглянулись.

– Провалы в памяти, – медленно сказал Джувон. – Действия, которые ты не совершал, но свидетели утверждают обратное. Это…

– Подмена, – закончил Геджин. – Дух вселяется в тело, контролирует его какое-то время, а потом выходит. Человек ничего не помнит. Как гостиница, только для духов. Мало того, что заселяются без спроса, ни воны не платят, так еще и нагадить могут.

Енчжу побледнел:

– То есть… Это не я ходил в супермаркет? Не я включал музыку?

– Скорее всего, нет. – Геджин опустил рюкзак на пол, начал рыться в нем. – Дух использовал твое тело, пока ты спал или был в измененном состоянии сознания. Алкоголь, кстати, отличный катализатор. Ты пил позавчера?

– Соджу с вами. После уничтожения зеркала.

– Вот видишь. Защита ослабла, а дух этим воспользовался, – сообщил Геджин, достал длинную связку сушеных трав и поджег ее. Едкий дым пошел вверх. – Это поможет проявить энергию. Птенец, закрой рот и окна.

Джувон издал возмущенный звук, похожий на «пш-ш-ш», но послушно закрыл окна. Дым начал заполнять квартиру, стелясь по полу и поднимаясь к потолку. Запах был резким: смесь полыни, шалфея и почему-то лосьона для бритья.

Геджин в своем репертуаре. Сам шаман медленно прошел по квартире, держа дымящуюся связку перед собой. Остановился у спальни.

– Здесь сильнее всего, – сказал он. – Готовы?

Енчжу спешно кивнул.

Кровать, шкаф, тумбочка. И зеркало среднего размера в простой деревянной раме, стоящее на комоде у стены.

Завешенное черной тканью, как и положено.

Геджин подошел ближе. Дым от трав закружился вокруг зеркала и сгустился. И вдруг… будто наткнулся на невидимую стену. Отпрянул и рассеялся в стороны.

– Вот она, – выдохнул Геджин. – Птенец, видишь?

Джувон прищурился, внимательно всматриваясь, а потом кивнул:

– Вижу! Барьер, и она внутри.

– Что внутри? – спросил Енчжу, ничего не видя, кроме дыма.

– Дух, – пояснил Геджин. – Он прячется в зеркале и ждет. – Он повернулся к Енчжу. – Это зеркало было здесь, когда ты въехал?

– Да. Предыдущие владельцы оставили. Я хотел выбросить, но… как-то руки не дошли. Оно вроде как в хорошем состоянии.

– Или тебе так казалось, – пробормотал Геджин. – А на самом деле она не давала выбросить. Влияла на разум и внушала оставить все как есть. – Он присел на корточки, разглядывая раму. – Это зеркало старое. Очень старое. Дереву лет пятьдесят-шестьдесят как минимум. Может, больше.

Джувон подошел ближе:

– Вы думаете, это не связано с гоульквисином?

– Не связано, – твердо сказал Геджин. – Сон Мичжин была в «Апкучжон Таверс». Это зеркало здесь, в квартире нашего доктора с психами. Два разных духа, две разных истории. Просто их активность совпала по времени. – Он выпрямился, погасил травы об пепельницу на комоде. – Доктор, ты говорил, что узнавал историю квартиры?

– Да. В ней покончила с собой женщина. Пять лет назад. Ее нашли мертвой перед зеркалом.

– И тебя это не смутило?

Енчжу пожал плечами. Он не верил в призраков… раньше. Как оказалось, зря.

– Думаете, она покончила с собой перед этим зеркалом? – вмешался Джувон.

Енчжу посмотрел на завешенное зеркало на комоде и вздохнул:

– Перед этим, наверное. Другого в спальне нет. Правда, трещины были в шкафчике в ванной.

– Но дух чувствуется именно тут, – задумчиво сказал Геджин. – В двух разных местах его быть не может. Значит, туда она просто ходила пошалить. Она не ушла. Застряла в зеркале, как и Сон Мичжин. Но в отличие от гоульквисина, эта тише. Умнее. Она не нападает сразу, а изучает. Вселяется понемногу. Привыкает к телу. – Он посмотрел на Енчжу. – Готовится к полному захвату.

– Захвату? – переспросил тот, чувствуя, как пересыхает горло.

– Одержимости. Если не остановим, она полностью завладеет твоим телом. Представляешь, просыпаешься как-нибудь и надеваешь розовое платье вместо своего костюма, шлешь Джувону сердечки в мессенджер, а потом самое ужасное –  берешь латте на кокосовом.

– Учитель, прекратите!

– Ути-пути, какие мы нежные.

Енжчу закатил глаза. Впрочем, чего это он расслабился, решив, что Геджин будет говорить нормально?

– Как ее остановить? – спросил Джувон.

– Так же, как гоульквисина, —пожал плечами Геджин. – Уничтожить зеркало. – Он уже доставал из рюкзака молоток. – Но сначала нужно выманить ее наружу. Если разбить зеркало, пока она внутри, то дух просто перейдет в другое. А зеркал тут хватает. – Он обвел взглядом квартиру. – Ванная, прихожая, шкаф.

– То есть надо заставить ее выйти из зеркала? – уточнил Енчжу.

– Именно. Вывести, заманить в ловушку, а потом уничтожить все зеркала разом. Тогда ей некуда будет деться.

Джувон задумался:

– А как ее выманить?

– А вот тут начинается самое интересное, – ухмыльнулся Геджин. – Она хочет доктора. Значит, доктор и будет приманкой.

Енчжу озадаченно моргнул:

– Я? Приманкой?

– Ты, – кивнул Геджин. – Придется тебе вызвать ее добровольно. Сесть перед зеркалом и открыть разум. Дать ей возможность вселиться. А мы в этот момент поймаем.

– Это безумие, – прошептал Джувон, которому явно не нравилось происходящее. – Слишком опасно.

– Согласен. Но другого способа нет. Она прячется. Ждет. Если мы не выманим сейчас, она просто затаится на месяцы. Будет вселяться по чуть-чуть, отнимая контроль. Пока наш доктор окончательно не потеряет себя.

Енчжу смотрел на завешенное зеркало. Пальцы похолодели.

– Сколько у меня есть времени? – тихо спросил он.

– Если она активна уже три дня… – Геджин почесал подбородок. – Неделю. Может, две. Зависит от силы духа и твоей сопротивляемости. Но чем дольше тянем, тем сильнее она становится.

Енчжу кивнул. Решение пришло само собой. Страшно. Но выбора нет.

– Хорошо. Я сделаю это. Когда?

– Не сегодня, – быстро сказал Джувон. – Нужно подготовиться. Правильно?

Геджин кивнул:

– Правильно. Нужны защитные амулеты посильнее, круг из соли, молитвы, травы. И главное – нужно узнать, кто она. Имя, история и причина смерти. Чем больше знаем, тем легче будет изгнать.

– Как узнать?

– Архивы. Полиция. Соседи. – Геджин начал складывать вещи обратно в рюкзак. – Доктор, ты же говорил, что в квартире кто-то умер. Значит, было дело. Детектив Со может помочь. Попроси ее.

Енчжу поколебался, не будучи уверен, что она обрадуется звонку, но потом взял телефон:

– Я ей позвоню.

– Погоди, – остановил его Геджин. – Сначала защита. Джувон, соль есть?

– Есть, – отовался тот.

– Чертим круг вокруг зеркала. Покуда доктор здесь, она не сможет вселиться полностью. Потом поговорим с детективом.

Они работали молча. Джувон насыпал соль по периметру комода, замыкая круг. Геджин читал молитвы и окуривал комнату травами. Енчжу стоял у стены, молча за всем наблюдая. В голове это все не укладывалось.

Когда все закончили, Геджин выдохнул:

– Все. Теперь безопасно. Доктор, сегодня спи на этом диванчике. Не надо подходить к кровати без нас. Понял?

– Понял.

– И амулет не снимай. Вообще. Даже в душе. Я вижу, что его нет.

Енчжу спохватился, сообразив, что снял по глупости.

– Может, он у меня переночует? – робко предложил Джувон.

– Ты уже достаточно большой, можешь спать один.

– Учитель!

– Ладно-ладно, не надо, – сдался Геджин. – Иначе она что-то заподозрит. Так, звони детективу, – распорядился он. – Нам нужна информация. И побыстрее.

Енчжу набрал номер Со Наен, кусая губы.

– Детектив Со слушает, – раздался знакомый голос.

– Детектив, здравствуйте, это… Ли Енчжу. Извините, что отвлекаю. Мне нужна помощь.

– Доктор Ли? Что случилось?

Неприязни в голосе не было. Уже легче.

– Можете найти информацию о самоубийстве в моей квартире? Пять лет назад. Женщина, которая погибла перед зеркалом.

Повисла пауза.

– Зачем вам это? – раздалось следом.

– Это связано с нашим делом, с… зеркалами. Пожалуйста.

Детектив Со вздохнула:

– Хорошо. Дайте адрес.

Енчжу продиктовал полный адрес, чтобы Со могла записать.

– Поищу в архивах, – сказала она. – Перезвоню, как что-то будет.

– Спасибо вам большое.

В ухо полетели гудки. Енчжу опустил телефон. Посмотрел на Геджина и Джувона.

– Теперь ждем?

– Теперь ждем, – кивнул Геджин. – А пока расскажи мне про эти сны. Женщина в белом без лица. Что еще ты видел? И да, у тебя есть пироженки?

***

Время тянулось мучительно долго. Геджин трескал обнаружившийся в холодильнике кекс, бурчал, что в нем мало кураги, но что поделать. Внимательно слушал, иногда задавая уточняющие вопросы. Джувон записывал в блокнот – привычка детектива Со, которую он перенял за время совместной работы.

– Голос грустный, говоришь? – переспросил Геджин. – Не злой, не угрожающий?

– Да. Скорее… просящий. Будто она хочет показать мне что-то.

– Интересно. – Геджин почесал затылок. – Обычно духи-убийцы агрессивны. Злы. Мстят всем подряд. Но эта… Она ведет себя иначе.

– Может, она не хочет убивать? – предположил Джувон.

– Или хочет, но не может, – буркнул Геджин. – Пока. Слабая еще. Набирается сил через нашего доктора.

Телефон Енчжу зазвонил. На экране появилось имя Со Наен.

– Детектив? – тут же ответил он.

– Я нашла дело, – по-деловому сказала она. – Пак Сура, тридцать два года. Найдена мертвой в своей квартире пятого октября две тысячи двадцатого года. Причина смерти – передозировка снотворного. Официально – самоубийство. Записки не было, но имелись показания соседей о депрессии и странном поведении перед смертью.

– Странном в каком смысле?

– Говорила сама с собой. Кричала по ночам. Утверждала, что кто-то наблюдает за ней из зеркал. – Детектив Со сделала паузу. – Звучит знакомо?

По спине Енчжу пробежал холодок, он кивнул, но потом спохватился и ответил:

– Очень.

– Еще один факт. У Пак Суры была родственница – тетя, которая давала показания. Говорила, что Сура занималась… как бы это сказать… оккультизмом. Спиритизмом, что ли. Пыталась связаться с умершими.

Геджин резко поднял голову:

– Она была медиумом?

Енчжу повторил вопрос в трубку, и Со ответила:

– Возможно. В квартире нашли книги по шаманизму, карты таро и какие-то ритуальные предметы. Полиция не придала значения, так как сочли за чудачество.

Раньше бы он тоже счел чудачеством. Но теперь…

– Детектив, можете прислать фото из дела? Хотя бы фотографию Пак Суры?

– Сейчас скину.

Через минуту на телефон Енчжу пришло сообщение. Он открыл вложение. Фотография. Документальная, из личного дела. Женщина лет тридцати с длинными черными волосами, худым лицом и большими грустными глазами. Ощущение, что она не умела улыбаться.

Енчжу показал фото Геджину и Джувону.

– Это она, – выдохнул Джувон. – Дух в зеркале. Тот, что мы смогли увидеть мельком…

Геджин молча разглядывал фотографию и протянул:

– Пак Сура. Медиум. Умерла перед зеркалом. Застряла в нем. – Он поднял взгляд на Енчжу. – Доктор, а ты знаешь, что самое опасное в духах-медиумах?

Он не знал. Только невольно покосился на Джувона.

– Что?

– Они сильнее обычных. Потому что при жизни уже умели работать с потусторонним. И после смерти эти способности никуда не делись. Наоборот, усилились.

Все молчали, не зная, что сказать.

– То есть нам придется сражаться с мертвым медиумом, – медленно сказал Джувон.

– Именно, – кивнул Геджин. – И это, птенец, будет непросто.

Енчжу смотрел на фотографию Пак Суры. Какие же у нее грустные глаза. Как будто она знала, что с ней произойдет.

Смотри…

Ее голос снова прозвучал в памяти. Тихий. Просящий.

Что она хотела показать? И почему выбрала именно его?

– Детектив Со, – снова заговорил Енчжу в трубку. – Вы сказали, что тетя давала показания. А… она еще жива?

Раздался шелест бумаг.

– Минуту… Да, жива. Пак Чжиен, шестьдесят семь лет. Живет в Маппо. Хотите адрес?

– Пожалуйста. Будем очень благодарны.

Детектив Со продиктовала адрес. Енчжу быстро записал на листке бумаги.

– Спасибо, детектив. Вы нам очень помогли.

– Доктор Ли, – внезапно серьезно произнесла Со. – Что вы собираетесь делать?

– То, что необходимо. Не волнуйтесь, все будет в порядке.

– Если понадобится помощь полиции…

– Я позвоню. Обещаю.

Он повесил трубку. Геджин, доедая кекс, смотрел на него с любопытством:

– Тетя жива?

– Да. В Маппо. Можем съездить?

– Можем, – кивнул Геджин. – Но не сегодня. Уже поздно, да и старые люди не любят незваных гостей вечером. Завтра с утра поедем. А сейчас… – Он потянулся, хрустнув позвоночником. – Нужно укрепить защиту. Доктор, у тебя соль еще есть?

– Да, есть, – кивнул Енчжу.

– Отлично. Джувон, помоги мне. Сегодня я великий художник, а ты мой подмастерье с краской на носу. Будем рисовать круги по всей квартире. Твой доктор сегодня ночью должен спать спокойно.

– Мой? – изумился Джувон.

– Наш, наш.

Следующий час они провели, погрузившись в работу. Геджин методично обходил квартиру, насыпая соль по углам, вдоль дверных проемов и под окнами. Джувон развешивал бумажные амулеты, которые старик достал из бездонного рюкзака. Енчжу помогал, держа свечи и подавая инструменты.

– Это как святая вода у христиан, – бормотал Геджин, насыпая очередную линию соли. – Соль очищает пространство, не дает духам свободно перемещаться. Они могут пройти через нее, но это требует усилий. А мы сделаем так, чтобы усилий требовалось много.

– А амулеты? – спросил Енчжу, разглядывая красные иероглифы на бумаге.

– Амулеты отражают злые намерения. Если дух попытается вселиться силой, амулет оттолкнет его. Правда, ненадолго. Минуты на две-три. Но этого хватит, чтобы ты очнулся и позвал на помощь.

– А если я не очнусь? – спросил Енчжу, и вмиг стало тихо.

Геджин посмотрел на него и спокойно сказал:

– Тогда мы будем действовать жестче. Но до этого не дойдет. Я не позволю.

В его голосе была такая уверенность, что Енчжу невольно поверил.

Когда закончили, квартира выглядела как после нашествия параноика: соль повсюду, бумажки на стенах, пучки трав на подоконниках. Но Енчжу почувствовал облегчение. Воздух стал легче, будто что-то тяжелое и давящее отступило.

– Лучше? – спросил Геджин, заметив перемену на его лице.

– Да. Гораздо лучше.

– Вот и славно. – Геджин отряхнул ладони и взглянул на часы. – Половина двенадцатого. Поздновато. Доктор, я тут подумал… ты же не против, если мы переночуем здесь? Так спокойнее будет.

Это было неожиданно. Все время до этого Енчжу свыкался с мыслью, что останется в одиночестве. Поэтому тут же кивнул с облегчением:

– Конечно. Диван раскладывается, постельное белье в шкафу.

– Я на полу посплю, – сказал Джувон. – Мне несложно.

– Эх, молодежь, – хмыкнул Геджин. – В мое время мы на земле спали, в горах, под открытым небом. И ничего, живы остались. Правда, спина теперь болит, но это мелочи. И да, хоть и поздно, но у тебя есть чем поужинать? Этот кекс…

Джувон хихикнул, Енчжу еле сдержал улыбку:

– Есть. Сейчас все сделаю.

После ужина Геджин устроился на диване, укрывшись пледом. Джувон расстелил выданный спальник на полу. Енчжу взял подушку и одеяло, лег на каремат рядом. Кровать все же оставалась под запретом.

Свет погасили, и тишина разлилась по квартире.

Енчжу лежал, глядя в потолок. За окном мигали огни города, машины шуршали по асфальту. Обычные звуки обычной ночи.

Но сон не шел. Он думал о Пак Суре. Медиум, которой было тридцать два года. Жила одна. Занималась спиритизмом. Видела кого-то в зеркалах. Кричала по ночам. А потом… умерла.

Что она видела? Что так напугало ее, что она покончила с собой?

И почему теперь ее дух выбрал самого Енчжу? Случайность? Или он был похож на кого-то из ее прошлого?

– Смотри…

Енчжу напрягся. Это не сон. Он не спит. Он точно не спит.

– Смотри… оно придет…

– Что? – прошептал Енчжу одними губами. – Что придет?

Снова тишина. Он прислушался, но рядом было только дыхание Геджина, похрапывающего на диване. Дремлющий Джувон ворочался во сне.

Больше ничего. Енчжу выдохнул и закрыл глаза. Сердце быстро колотилось.

Оно придет. Что придет?

***

Ночь прошла удивительно спокойно, а утро началось с запаха жареных яиц и кофе.

Енчжу проснулся от звука шкворчащего масла на сковороде. Открыл глаза и попытался понять, где он. За окном ярко светило солнце.

Он сел, потянулся. Тело ломило, но спалось крепко и без снов.

Не сразу дошло, что с кухонными делами возился Джувон, готовя завтрак. Геджин сидел за столом с чашкой кофе, листая что-то на телефоне Енчжу.

– Доброе утро, доктор, – поздоровался он, не поднимая глаз. – Надеюсь, не против, что я взял твой телефон? Хотел новости посмотреть.

Впрочем, даже если и против, шаману на это кристально параллельно.

– Не против, – ответил Енчжу, вставая с пола. – Как спалось?

– Как в пятизвездочном отеле, – усмехнулся Геджин. – Слушай, диван у тебя ничего такой. Спина не болит. Редкость в моем возрасте.

Джувон поставил на стол тарелки с яичницей, тостами и кимчи.

– Ешьте. Сегодня нам предстоит поездка в Маппо.

Енчжу уже не помнил, когда кто-то последний раз готовил у него завтрак. Кажется, это было в прошлой жизни.

Они ели молча, каждый погруженный в свои мысли. Енчжу думал о Пак Чжиен, тете Пак Суры. Что она расскажет? Знает ли она что-то важное?

– Доктор, – вдруг сказал Геджин. – Ты ночью что-то слышал?

Енчжу замер с тостом на полпути ко рту:

– Да, один раз голос сказал: «Оно придет».

Геджин нахмурился, ковыряясь палочками в тарелке.

– «Оно»? Не «я», а «оно»?

– Да.

– Интересно. – Старик задумчиво потер подбородок. – Значит, она не про себя. Про что-то другое. Может, про то, что напугало ее при жизни?

– Вы думаете, она пытается предупредить? – спросил Джувон.

– Возможно. Духи не всегда злые. Иногда они просто застряли и не знают, как уйти. А иногда остаются, чтобы защитить. – Геджин посмотрел на Енчжу. – Может, она и не хочет убивать тебя. Наоборот – показать что-то. Предупредить об опасности.

Енчжу вспомнил сон с безликой женщиной у зеркала:

Смотри…

Не приказ, а… просьба?

– Тогда почему она вселяется в меня? Контролирует мое тело?

– Потому что не умеет по-другому, – вздохнул Геджин. – Духи не говорят нашим языком. Они действуют через образы, ощущения, порой и вселение. Это единственный способ передать информацию. Она пытается показать тебе что-то важное, но не может просто сказать словами.

– Значит, мне действительно нужно дать ей вселиться? Полностью?

– Да, но под контролем с нами рядом. Тогда мы сможем вытащить тебя, если что-то пойдет не так.

Енчжу кивнул. Страшно, но другого пути нет.

Они закончили с завтраком и убрали посуду. Геджин собрал рюкзак, проверяя содержимое: соль, травы, амулеты, освященная вода и молоток. На всякий случай.

– Готовы, птенцы? – спросил он перед выходом.

– Готовы, – ответил Джувон, так же, как и Енчжу, взявший выходной на работе.

Они вышли из квартиры. На лестничной площадке Енчжу обернулся, посмотрел на дверь. За ней в спальне в круге из соли стояло зеркало, в котором затаилась Пак Сура.

Хочет ли она показать ему правду? Или же забрать навсегда?

Скоро станет ясно.

***

Район Маппо встретил их дождем. Мелким, моросящим, превращающим улицы в серые полосы.

Адрес, который дала детектив Со Наен, привел их к старому многоквартирному дому на тихой улочке. Пятиэтажное здание без лифта, с облупившейся краской на стенах и ржавыми почтовыми ящиками у входа.

Они поднялись на третий этаж. Квартира тридцать два, и двойка чуть покосилась. Енчжу нажал на звонок.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла пожилая женщина. Невысокая, сухонькая, с седыми вьющимися волосами. Лицо изрезано морщинами, но глаза живые и внимательные.

– Да? – спросила она настороженно.

– Госпожа Пак Чжиен? – вежливо сказал Енчжу. – Меня зовут Ли Енчжу. Я – психиатр. Это мои коллеги – Ким Джувон и Чо Геджин. Мы хотели бы поговорить с вами о вашей племяннице. О Пак Суре.

Пак Чжиен вздрогнула, услышав имя, и нахмурилась:

– Сура? Зачем вам это? Она умерла пять лет назад.

– Мы знаем. Но нам нужна информация. Это очень важно. Пожалуйста.

Пак Чжиен смотрела на них долго и изучающе, но потом внезапно махнула рукой:

– Проходите.

Квартира внутри была маленькой, но уютной. Старая мебель, цветы на подоконниках, фотографии на стенах. Пахло зеленым чаем и чем-то сладким. Наверное, пирогами.

– Садитесь, – кивнула Пак Чжиен, указывая на диван. – Чаю хотите?

– Не откажемся, – улыбнулся Геджин.

Енчжу и Джувон переглянулись. Никогда ранее они его таким не видели.

Хозяйка ушла на кухню. Вернулась с подносом: чайник, чашки и тарелка с печеньем.

– Значит, Сура… – сказала она, садясь напротив. – Что именно вы хотите узнать?

– Все, – ответил Енчжу. – Чем она занималась. Почему покончила с собой. Что с ней происходило перед смертью.

Пак Чжиен молчала, глядя в чашку с чаем. Потом покачал головой:

– Сура была странной девочкой с детства. Говорила, что видит умерших. Родители не верили, думали, что фантазирует. Но я верила. Потому что я тоже… – Она замолчала, потом продолжила тише: – Моя прабабушка была мудан. Шаманкой. Дар передается по женской линии. У меня его не было, но у Суры был. Сильный.

Геджин заинтересованно подался вперед:

– Она обучалась?

– Нет. Отказывалась. Боялась. Говорила, что не хочет видеть мертвых. Пыталась жить обычной жизнью. Работала в библиотеке, снимала квартиру, пыталась встречаться с мужчинами. Но дар не отпускал. Мертвые постоянно приходили к ней. Просили о помощи, – сказала Пак Чжиен и сделала глоток чаю. – А потом она переехала в ту квартиру. И все изменилось.

– Что случилось? – тихо спросил Енчжу.

– Она начала видеть что-то в зеркалах. Только не духов, а что-то другое. Она называла это «глазастое нечто». Говорила, что оно наблюдает. Ждет. Хочет выбраться. – Было видно, что женщине не по себе. – Я думала, что девочка сходит с ума. Уговаривала переехать и обратиться к врачам. Но она отказывалась. Отвечала, что если уйдет, то оно последует за ней.

Холодок пробежал по спине Енчжу.

– Глазастое нечто? – повторил Геджин. – Она описывала, как оно выглядит?

– Нет. Только говорила, что у него много глаз. И что оно очень старое. Древнее. – Пак Чжиен подняла взгляд. – А потом она… умерла. Я нашла ее перед зеркалом. Пустые пузырьки от таблеток, записка…

– Была записка все же? – быстро спросил Енчжу. – Детектив Со говорила, что не было.

– Была, – медленно сказала женщина и сжала чашку. – Но я ее сожгла. В ней было написано: «Оно хочет выйти. Я не могу позволить. Прости». Я не хотела, чтобы это попало в полицейский отчет. Люди бы сочли ее сумасшедшей.

Все молчали, не зная, что сказать.

– Вы все еще храните что-то из ее вещей? – через некоторое время спросил Геджин, пристально глядя на нее.

Пак Чжиен встала и подошла к шкафу. Достала небольшую картонную коробку и поставила на стол.

– Вот. Это все, что осталось. Полиция вернула после закрытия дела.

Джувон открыл коробку. Внутри лежали книги по шаманизму, колода карт таро, несколько амулетов и блокнот.

Геджин взял блокнот и раскрыл. Страницы были исписаны мелким летящим почерком. Рисунки, символы и заметки. Он быстро пролистал до последней страницы. Там был… набросок.

Существо. Бесформенное, но с десятками глаз. Глаза смотрели в разные стороны. Под рисунком была подпись: «Оно видит все. Оно ждет».

Геджин молча показал рисунок Джувону и Енчжу.

– Можем взять этот блокнот? – спросил он у Пак Чжиен. – Я верну.

Она кивнула:

– Берите. Если это поможет понять, что случилось с Сурой… Берите все.

Они поблагодарили приветливую хозяйку и попрощались. Когда вышли на улицу, там вовсю лил дождь. Да что ж за погода такая!

Енчжу шел молча, переваривая услышанное. Глазастое нечто. Пак Сура пыталась не дать ему выйти и в результате умерла.

А теперь ее дух пытается о чем-то предупредить.

Оно придет…

Холод сжал сердце.

– Нам нужно вернуться к доктору домой, – сказал Геджин, остановившись под навесом. – И готовить ритуал. Времени мало.

– Вы думаете, это нечто… оно все еще там? В зеркале? – спросил Джувон.

– Думаю, да. И Пак Сура держала его, жертвуя собой. Она каким-то образом создала барьер, однако этот барьер слабеет. Нужен новый медиум. – Геджин посмотрел на Енчжу. – Вот почему она выбрала тебя. Ты – психиатр. Работаешь с человеческим разумом. У тебя есть чувствительность. Она хочет передать тебе эстафету.

– Но я не медиум!

– Не важно. Ты можешь услышать и понять. И живешь в этой квартире. – Геджин сжал его плечо. – Нужно помочь ей закончить то, что она начала.

Енчжу закусил нижнюю губу и посмотрел на дождь. Вода текла по улицам, смывая грязь, унося в канализацию.

Пак Сура не враг, а союзник. Настоящая угроза прячется за ней в зеркале и ждет своего часа.

Енчжу должен остановить ее. Или умереть, пытаясь.