Соджу оказалась крепкой. Слишком крепкой для полуночи после изгнания гоульквисина.

Джувон, Енчжу и Геджин сидели в круглосуточной забегаловке неподалеку от «Апкучжон Таверс». Детективу Со еще предстояло объяснить начальству, что семь смертей раскрыты благодаря «уничтожению проклятого зеркала». Как она это будет делать? Загадка.

Геджин залпом опрокинул третью рюмку и причмокнул:

– Вот это была работа! Настоящая, не то что ваши жалкие попытки играть в охотников на привидений. Видели, как я круг начертил? Идеально ровный! А молитва? Без запинки!

– Вы рухнули на меня от страха, когда из зеркала рука полезла, – буркнул Джувон, жуя острую свинину.

– Это не страх был, а тактическое отступление, – невозмутимо парировал Геджин. – Опытный воин знает, когда надо дать ученику проявить себя.

– Ага, конечно. «Джувон, бей!» – это из тактических соображений оралось?

Енчжу слушал их перепалку вполуха, машинально потягивая соджу. Голова гудела, но не от алкоголя, а от усталости и пережитого. И того, что он видел, когда коснулся зеркала.

Убийство.

Сон Мичжин не покончила с собой. Ее убили. Мужчина в темном костюме. Кто он? Отец? Брат? Жених? Почему?

– Енчжу, ты с нами? – Джувон щелкнул пальцами перед его лицом. – Совсем отключился.

– А? Да, я здесь. Просто думаю.

– О чем?

– О том, что мы видели. Сон Мичжин… Ее убили, Джувон. И убийца, скорее всего, избежал наказания. Может, поэтому она не могла уйти? Не только из-за зеркала, но из-за несправедливости?

Геджин налил себе еще одну рюмку:

– Возможно. Духи застревают по разным причинам. Незавершенные дела, месть, травма. Но теперь-то она ушла. Ты разбил зеркало, птенец. Молодец, кстати. Размах хороший, решительный да точный. Учитель гордится тобой.

Джувон закатил глаза, но улыбнулся.

Енчжу допил соджу и поставил рюмку на стол. В груди было странное ощущение, похожее на облегчение, но смешанное с тревогой. Будто что-то закончилось, но что-то другое только начиналось.

– Мне пора домой, – сказал он, поднимаясь. – Завтра на работу.

– Точно справишься? – забеспокоился Джувон. – Может, переночуешь у меня? После такого…

– Нет, все нормально. Правда. Мне нужно выспаться в своей постели.

Геджин похлопал его по плечу:

– Иди, доктор. Отдыхай. Зеркала-то ты завесил, амулет носишь. Теперь тебе ничего не грозит. Гоульквисин мертв. Вернее, окончательно мертв. В смысле, ушел. Растворился. Короче, его больше нет!

Енчжу кивнул, попрощался и вышел на улицу. Снова поймал такси и назвал адрес. Откинулся на сиденье, закрыл глаза.

Тело было тяжелым, будто налитым свинцом. Голова кружилась то ли от усталости, то ли от соджу, то ли от того, что он видел сегодня слишком много.

Женщина в зеркале. Ее лицо, искаженное яростью. Рука, тянущаяся из стекла.

Крик.

А потом – тишина, что ударила по ушам.

***

Квартира встретила его темнотой и тишиной. Енчжу щелкнул выключателем и прошел в прихожую. Скинул обувь и повесил куртку.

Взгляд скользнул по завешенным зеркалам. Черная ткань, плотная, без просветов. Все так же, как он оставил утром.

Или нет?

Енчжу нахмурился. Ткань на зеркале в прихожей висела чуть криво, будто кто-то ее трогал. Он подошел ближе и поправил край. Под пальцами ткань была почему-то теплой. Надо спросить у Геджина, когда ее снимать. Вроде как это все для того, чтобы дух не вернулся.

Но, может, это от батареи? Или он просто плохо закрепил утром?

Енчжу прошел в ванную. Умылся холодной водой, почистил зубы, глупо глядя в завешенное зеркало над раковиной. Не видел своего отражения – только черную ткань. Непривычно.

Он снял амулет и положил на полочку. Кожа на шее была красной – шнурок натирал. Придется завтра заменить на что-то помягче.

Енчжу лег в кровать и погасил свет на тумбочке. Темнота разлилась по комнате. За окном редко проезжали машины, освещая стены короткими вспышками фар.

Енчжу закрыл глаза. Заснул почти мгновенно.

А потом…

Он стоял в своей квартире. Но она была другой. Более старой. Обои пожелтевшие и допотопная мебель. Пахло пылью и чем-то жутко кислым. Кто-то оставил кимчи не в холодильнике?

В прихожей прямо у зеркала стояла женщина. Спиной к нему. В белой ночной рубашке. Длинные черные волосы распущены. Она смотрела в зеркало, не двигаясь.

– Простите, – сказал Енчжу. – Вы кто?

Женщина не ответила.

– Это моя квартира. Вам не следует здесь находиться.

Она медленно повернула голову. Не тело – только голову, неестественно, почти на сто восемьдесят градусов.

Лица не было. Только размытое пятно, словно кто-то стер черты, оставив пустоту.

Енчжу испуганно отшатнулся. Женщина подняла руку. Указала на зеркало.

А потом послышался тихий, будто идущий через толщу воды, голос:

– Смотри-и-и…

Он проснулся с колотящимся сердцем.

Резко сел на кровати, тяжело дыша. Холодный пот тек по коже. В комнате было темно, за окном все еще сеульская ночь.

Сон. Просто сон. Кошмар после тяжелого дня.

Он сделал глубокий вдох и провел по лицу ладонями. После чего лег обратно, натянул одеяло до подбородка. Закрыл глаза, считая вдохи и выдохи, стараясь успокоить пульс.

На этот раз снов не было.

***

Утро началось с того, что будильник почему-то не прозвенел.

Енчжу проснулся от солнечного света, бьющего в глаза. Схватил телефон, цифры показывали без пятнадцати десять. Кошмар. Он опоздал на два часа!

– Проклятье!

Он вскочил с кровати и рванул в ванную. Быстрый душ, еще быстрее – одеться. Схватил сумку, ключи. Так, вроде бы ничего не забыл. На ходу набрал номер клиники, извиняясь перед медсестрой, обещая быть через полчаса. Ох, и влетит же!

В такси он проверил телефон. Будильник был выключен. Хм, почему? Вчера он точно его поставил.

Странно.

Но времени разбираться не было. Енчжу откинулся на сиденье, потирая виски. Голова гудела. Похмелье? Или просто недосып?

Он посмотрел в окно на проносящиеся мимо здания. Обычное утро. Люди спешат на работу, школьники болтают на остановках, пожилые аджуммы тащат тележки с продуктами.

Все нормально. Но это не точно.

***

В клинике день прошел в режиме аврала. Пациенты, которых он пропустил утром, были недовольны переносом. Пришлось извиняться, объяснять и уговаривать не раздувать конфликт.

К обеду Енчжу чувствовал себя выжатым лимоном.

Он сидел в кабинете, жуя кимпаб из автомата и просматривая записи. На столе лежала папка с делом Пак Мину. Закрыто. Детектив Со прислала уведомление о том, что случай официально раскрыт. Причина смерти: «Остановка сердца на фоне острого психотического эпизода». Версия с гоульквисином, разумеется, не вошла в отчет.

Енчжу открыл папку, перечитал свои заметки. Пак Мину, двадцать три года. Видел женщину в зеркале. Умер в ужасе.

Сон Мичжин забрала его, но теперь ее больше нет.

Енчжу закрыл папку, отложил в архив. Допил остывший чай. Посмотрел на часы. У него еще три пациента до конца дня.

Телефон завибрировал, и вспыхнуло сообщение Джувона:

«Как ты? Выспался? Голова не болит?»

Ну как тут не умилиться? Енчжу набрал ответ:

«Все нормально. Работаю. Вечером созвонимся?»

«Давай. Есть что обсудить. Детектив Со хочет официально привлечь меня консультантом по странным делам. Представляешь?»

Енчжу усмехнулся и покачал головой. Она не теряет времени.

«Поздравляю. Теперь ты на госслужбе».

«Не издевайся. Ладно, не буду отвлекать. Работай».

Енчжу убрал телефон. Следующий пациент уже ждал в коридоре.

Остаток дня прошел ровно. Никаких происшествий. Обычные беседы, привычные диагнозы и естественные назначения.

К семи вечера Енчжу вышел из клиники уставшим, но довольным. День прошел весьма продуктивно. Работа сделана. Все хорошо.

В этот раз домой он пошел пешком. Надо проветриться. К тому же на улице тепло и безветренно. По дороге он зашел в супермаркет и купил продуктов. Рис, кимчи, яйца и овощи для супа. Обычный набор холостяка.

У кассы его окликнули:

– Доктор Ли! Какая встреча!

Енчжу обернулся. Пожилая женщина лет шестидесяти в ярком цветастом платке. Лицо знакомое, но…

– Простите, – сказал Енчжу, напрягая память. – Мы… встречались?

Женщина удивленно подняла брови:

– Доктор, вы меня не узнаете? Мы же вчера разговаривали! Здесь же, у входа! Вы помогли мне донести сумки до машины!

Енчжу замер. Вчера? Он не был в этом супермаркете вчера. Вчера вечером они с Джувоном ездили в «Апкучжон Таверс», потом пили соджу втроем и ели острую свинину…

– Простите, госпожа, – медленно сказал он. – Кажется, вы меня с кем-то путаете.

– Как путаю? – нахмурилась женщина. – Вы же были в светлом пиджаке. Говорили, что работаете психиатром. Даже визитку дали!

Енчжу ощутил холодок, прошедший по спине.

– Какую визитку?

Женщина полезла в сумку, достала помятую визитку и протянула ему.

Енчжу взял. На визитке было его имя, телефон и адрес клиники.

Это была его визитка.

– Но я… – Он замолчал, не зная, что сказать. – Простите. Я, наверное, просто забыл. Извините.

– Ничего-ничего, – улыбнулась женщина. – У вас, наверное, много пациентов. Трудно всех запомнить. Спасибо еще раз за помощь!

Женщина ушла, а Енчжу остался стоять у кассы, сжимая визитку.

Вчера. Она говорит, что видела его вчера. Но вчера его не было здесь. Точно не было.

Или все же… был?

Неужто провал в памяти?

– Господин? – позвал продавец. – Это все? За вами люди.

Енчжу извинился, быстро расплатился и вышел из супермаркета. На улице заметно похолодало, но даже к лучшему. Может, прочистит мозги.

Вчера… Вторая половина дня. После библиотеки он встретился с Джувоном, потом они поехали в участок к детективу Со. Потом – «Апкучжон Таверс». Зеркало. Ритуал. Соджу. Все.

Никакого супермаркета. Значит, женщина ошиблась. Приняла его за кого-то похожего.

Но визитка… Вряд ли она ее где-то подобрала, а потом разыскала его. Бред же.

По дороге Енчжу снова и снова прокручивал в голове вчерашний день. Пытался найти пробел, момент, который мог забыть.

Ничего. Память была чистой.

***

Дома он первым делом проверил зеркала. Все на месте, все завешены. Ткань не сдвинулась.

Енчжу приготовил ужин и поел, не чувствуя вкуса. Помыл посуду. Сел на диван с книгой, но не смог сосредоточиться. Мысли возвращались к женщине из супермаркета.

Мы же вчера разговаривали!

Но он не разговаривал с ней. Точно не разговаривал!

Звонок Джувона отвлек от беспокойства.

– Привет, – сказал Енчжу.

– Привет! Как день прошел?

– Нормально. Работа, пациенты. Все как обычно.

– Отлично. Слушай, я тут подумал… Может, завтра встретимся? Геджин хочет провести финальную проверку твоей квартиры. Убедиться, что там все чисто после гоульквисина.

– Зачем? Мы же уничтожили зеркало.

– Ну, ты же знаешь Геджина. Параноик. Говорит, что после таких дел нужно все перепроверять. На всякий случай.

Енчжу задумался. С одной стороны, звучит разумно. С другой, ему не хотелось лишний раз тревожить старика. Правда, тот кого угодно сам растревожит.

– Ладно, – согласился он. – Завтра вечером?

– Договорились. Часов в семь подъедем.

Попрощавшись, Енчжу отложил телефон и вернулся к книге. Однако читать не получалось. Буквы расплывались перед глазами. Голова кружилась, видимо, усталость навалилась разом.

Он закрыл книгу и потянулся. Взгляд упал на зеркало в прихожей. Черная ткань. Неподвижная. Все спокойно.

Или… Нет, показалось. Просто тень от лампы. Надо просто пораньше лечь спать.

Енчжу встал и выключил свет, после чего постоял у окна и, вздохнув, лег в постель. Медленно закрыл глаза.

И снова… услышал голос.

– Смотри…

Тихий. Далекий. Грустный.

Енчжу распахнул глаза. Теперь-то он не спит!

Комната была пуста. Только тени от уличных фонарей на потолке. Он закрыл глаза снова. Сердце колотилось как сумасшедшее.

– Смотри… в зеркало…

– Нет, – прошептал Енчжу пересохшими губами. – Уходи.

Голос замолчал. Енчжу лежал в темноте, не смея шевельнуться, и изо всех сил прислушивался.

Тишина. Ничего. Только шум машин за окном и далекий лай чьей-то собаки.

Он с трудом выдохнул и попытался расслабиться.

Усталость. Стресс. Мозг играет злые шутки после того, что он пережил.

Завтра Геджин все проверит. И эта паранойя закончится.

На удивление, Енчжу достаточно быстро заснул. Но все равно снилась ему женщина в белой рубашке, стоящая у зеркала.

– Смотри…

***

Утром Енчжу проснулся с тяжелой головой. Будильник снова не сработал. Опять опоздание. Да уж.

Он сел на кровати, потирая лицо. Что происходит? Почему он не слышит будильник? Проверил телефон. Будильник был выключен.

Снова.

Енчжу нахмурился. Неужели он сам выключает его во сне? Лунатизм? Но у него никогда такого не было.

Он привел себя в порядок и посмотрел на завешенное зеркало. Жутко неудобно. А еще…

Ткань была сдвинута. Совсем чуть-чуть, буквально на пару сантиметров. Но он точно помнил, что вчера плотно закрепил ее.

Енчжу машинально поправил ткань. Рука дрожала.

Что-то было не так.

Что-то определенно было не так.

Он выскочил из квартиры, снова не позавтракав. На лестничной площадке встретил соседку – молодую женщину с коляской.

– Доброе утро, господин Ли, – поздоровалась она.

– Доброе утро.

– Вы вчера вечером музыку слушали? – спросила она. – Очень громко. Я хотела постучать, но решила не беспокоить.

Енчжу замер:

– Музыку?

– Ну да. Часов в одиннадцать. Что-то классическое, кажется. Красиво, конечно, но громко.

– Простите, – медленно сказал Енчжу. – Но я не слушал музыку. Я лег спать рано. В десять.

Соседка удивленно подняла тонкие брови:

– Правда? Странно. Я точно слышала из вашей квартиры.

В недоумении Енчжу спустился на лифте и вышел на улицу.

Музыка вчера вечером, которую он не включал.

Женщина в супермаркете, которую он не встречал.

Выключенный будильник, который он не выключал.

Нет. Нельзя тянуть дальше. Енчжу достал телефон и отыскал Джувона. К дьяволу работу. Сдвинувшийся психиатр ничем не поможет своим пациентам.

– Привет! – донесся знакомый бодрый голос. – Что случилось?

– Джувон… – Енчжу резко выдохнул, пытаясь нормально сформулировать.

– Что-то не так? – тут же насторожился тот.

– Можешь приехать прямо сейчас? С Геджином? Я… не уверен, но, кажется, что-то происходит. У меня дома. И мне… нужна помощь.

Короткая пауза, после которой Джувон выпалил:

– Выезжаем! Я Геджина хоть из-под земли достану.

В ухо понеслись короткие гудки.

Енчжу стоял на тротуаре, сжимая телефон. Люди проходили мимо, спеша по своим делам.

Гоульквисин был уничтожен.

Но за ним охотится кто-то другой.