Муль-квисин Юнхи врезался в Джувона с силой настоящей обрушившейся волны.

Парень даже не успел вскрикнуть. Холод ударил мгновенно снаружи и изнутри, будто кто-то взял и влил в каждую вену ледяную воду. Обжигающий холод пронесся по телу от макушки до кончиков пальцев. Ноги подкосились. Джувон рухнул на колени прямо в центре начерченного круга, хватаясь за грудь и пытаясь втянуть хоть немного воздуха.

– Птенец! – рявкнул Геджин, вцепившись в его плечи железной хваткой. Старые пальцы впились так сильно, что Джувон почувствовал боль даже сквозь оцепенение. – Держись! Не дай ей затянуть! Строй стену! Вспомни тренировки!

Но Юнхи была невероятно, просто чудовищно сильной. Намного сильнее, чем те полусонные духи в чашах, с которыми он тренировался. Восемьдесят лет абсолютного отчаяния и беспросветного одиночества и ожидания в холодной темноте – все это превратилось в железные цепи, толстые и тяжелые, которыми она сейчас обвила сознание Джувона. Она тянула вниз, в темноту, в леденящий холод своего колодца, с силой, которой невозможно было противостоять.

«Не уходи… не уходи… останься… останься со мной…».

Голоса звучали отовсюду. Десятки голосов, сотни и больше. Все – детские, все – полные мольбы и отчаяния. Эхо восьмидесяти лет одиночества.

«Онни… онни вернулась… наконец-то… наконец-то вернулась…»

Голос звучал одновременно в ушах и прямо внутри черепа. Детский, полный безумной радости и столь же безумного всепоглощающего отчаяния.

– Я… не… – Джувон попытался выдохнуть, произнести нужные слова, но воздуха катастрофически не хватало.

Легкие сдавило невидимой рукой. Грудная клетка сжималась, ребра трещали под давлением. Рот сам собой открылся, пытаясь втянуть хоть немного кислорода, но вместо живительного воздуха внутрь хлынула вода. Холодная, затхлая, с привкусом камней и тины, она заполняла горло, стекала вниз тяжелой ледяной массой.

Он тонул. Стоя на коленях посреди сухого круга, на твердой земле стройплощадки под открытым небом, и просто тонул, как тонула Юнхи восемьдесят лет назад.

Мир поплыл перед глазами. Свечи превратились в размытые желтые пятна. Лицо Геджина исказилось, будто его приходилось рассматривать сквозь толщу воды.

– Енчжу! – донеслось откуда-то издалека, будто сквозь вату. – Сейчас! Что есть силы! Бей!

Енчжу не нужно было повторять дважды. Он стоял снаружи круга, сжимая биту побелевшими костяшками пальцев, и смотрел, как его друг медленно умирает прямо у него на глазах. Джувон хрипел, пытаясь вдохнуть, его лицо синело, губы становились фиолетовыми.

Хватит!

Енчжу шагнул через соляную линию, замахнулся и обрушил биту на водяную фигуру Юнхи с такой силой, что почувствовал, как что-то хрустнуло в плече.

Плевать! Раз. Два. Три. Четыре. Удары сыпались один за другим. Яростные, отчаянные, безжалостные.

Вода взрывалась под ними, разлеталась ледяными брызгами во все стороны. Холодные капли попадали на лицо и руки, но Енчжу не останавливался. Фигура Юнхи дрожала, теряла форму, но тут же, текучая и неуловимая, собиралась снова.

В какой-то момент муль-квисин взвыл. Звук был нечеловеческим, просто дикий вой, в котором смешались детский плач и рык раненого зверя, который защищает единственное, что у него осталось.

На мгновение, на драгоценное мгновение хватка ослабла. Джувон судорожно, с хрипом втянул воздух, закашлялся так сильно, что согнулся пополам. Вода все еще была в легких, рту и носу, но он уже мог дышать. Немного. Чуть-чуть. Достаточно, чтобы не умереть прямо сейчас.

– Работает! – крикнул Енчжу, замахиваясь снова. Руки гудели от ударов, ладони горели, но он не мог остановиться. – Учитель, что дальше?!

– Она слишком сильная! – прохрипел тот, вцепившись в Джувона обеими руками.

Он читал защитную мантру, голос звучал хрипло и надрывно, срываясь на отдельных слогах. Пот катился градом по его изборожденному морщинами лицу. Руки тряслись от напряжения.

– Не могу удержать ее одними словами! Она… она разрывает барьер! Птенец, ты должен войти глубже! Показать ей правду изнутри!

– Как?! – Джувон захлебнулся очередным спазмом. Холод полз дальше по телу, замораживая конечности и превращая пальцы в ледяные палки.

– Перестань сопротивляться! – Геджин тряхнул его за плечи изо всех сил. – Да, слышишь меня?! Перестань отталкивать ее! Впусти внутрь, но контролируй! Стена должна быть не снаружи, а внутри тебя! Войди в ее мир! Это единственный способ показать правду!

Это звучало безумно. Впустить то, что пыталось тебя убить? Но другого выхода не было. Енчжу работал битой, Геджин читал мантры, но Юнхи просто собиралась воедино снова и снова. Она была частью воды. А воду… невозможно убить.

Джувон закрыл глаза. Замер. Перестал сопротивляться холоду. И не отталкивал тянущую вниз силу.

В следующий миг он просто рухнул вниз.

***

Тьма.

Абсолютная, густая, давящая тьма.

Джувон открыл глаза и понял, что стоит по пояс в ледяной воде. Не на стройплощадке в круге свечей. Он был внутри. Внутри проклятого колодца прямо в сознании Кан Юнхи.

Стены колодца тянулись вверх. Они были круглыми, каменными, покрытыми мхом и слизью. Высоко-высоко над головой виднелся круг неба. Но он был таким далеким, недостижимым. Звезды мерцали холодным равнодушным светом на синем фоне.

Вода вокруг была черной. Не просто темной, а черной, как тушь, которой пишут последнее письмо. Или как ночь, в которой никогда не было луны. Холодная до боли. Джувон чувствовал, как вода медленно тянет его вниз. Каждое движение требовало усилий, будто вода превратилась в патоку.

– Юнхи? – позвал он, и голос гулким эхом отразился от стен. – Юнхи, где ты?

Из темноты вынырнула фигура.

Девочка. Совсем маленькая, худенькая, в промокшем ханбоке. Волосы прилипли к бледному лицу. Глаза были огромными, темно-карими и полными слез.

Она смотрела на него так, будто увидела самое дорогое на свете.

– Онни… – прошептала она, и голос дрожал. – Онни, ты пришла. Я знала. Знала, что ты вернешься. Ты обещала.

Она протянула к нему руки. Маленькие ладошки, синие от холода тонкие пальцы.

Джувон почувствовал, как сердце сжалось. Это был не монстр. Это был напуганный ребенок, который ждал сестру восемьдесят лет в темноте и холоде.

– Юнхи, – мягко сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и не пугающе, – я не Мичжон. Я не твоя сестра.

Она замерла, будто вкопанная. Лицо медленно исказилось. Сначала непонимание, потом отрицание и… ужас.

– Нет. Нет-нет-нет! – Она яростно замотала головой, черные пряди хлестнули по плечам. Отступила в воде, и брызги разлетелись в разные стороны. – Ты врешь. Ты – онни. Я узнаю, я чувствую тебя. Ты пахнешь так же. Ты…

– Послушай меня, пожалуйста…

– Не-е-ет! – закричала Юнхи так громко и пронзительно, что эхо многократно ударило в каменные стены, отразилось, вернулось. – Все врут! Все всегда врали! Говорили, что онни не придет, что онни мертва, что онни бросила меня! Но она придет! Она обещала! Сестра не бросает сестру! Никогда!

Вода вокруг Джувона забурлила-закипела, будто от подводного извержения. Начала быстро подниматься. Холод резко усилился, сковывая руки и ноги ледяными оковами. Дышать стало в разы труднее.

– Юнхи, пожалуйста… – Он попытался шагнуть к ней, но вода держала как железные цепи, не давая двинуться. – Я хочу показать тебе правду. Настоящую правду про Мичжон. Про то, что на самом деле случилось в ту ночь.

– Я знаю, что случилось! – плакала девочка навзрыд, слезы текли бесконечным потоком по бледным щекам, смешиваясь с водой колодца. – Мы прыгнули! Вместе! Онни держала мою руку, крепко-крепко держала! Сказала, что мы будем вместе, что она не отпустит меня! Но потом… потом ее рука разжалась… и она исчезла в темноте! Оставила меня одну! Совсем одну!

Голос сорвался в мучительные рыдания. Юнхи обхватила себя тонкими руками, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Так темно здесь… так холодно… так страшно… Я звала ее… звала и звала, до хрипоты звала… Кричала, пока не сорвала горло… Но она не отвечала… Почему онни меня не слышит? Почему не приходит? Я же жду! Столько времени жду! Я хорошая, я послушная! Почему она меня бросила?!

Ее маленькая фигурка сотрясалась от рыданий. И Джувон чувствовал, как по его собственным щекам медленно текут горячие слезы. Они казались обжигающими после ледяной воды колодца.

Вот оно. Вот в чем была настоящая проблема и корень всех страданий. Юнхи не понимала, что произошло. Она застряла в последнем миге, когда рука сестры разжалась и отпустила ее. Поэтому решила, что Мичжон бросила ее намеренно, предала, оставила тонуть одну в темноте. Восемьдесят лет она жила с этой мыслью. Восемьдесят лет ждала, надеялась, что сестра вернется и заберет.

Но это было не так. Совсем не так!

– Она не бросила тебя, – сказал Джувон, и голос его дрожал от едва сдерживаемых эмоций. – Юнхи, пожалуйста, послушай. Твоя сестра не бросала. Мичжон не отпустила твою руку специально. Она умерла вместе с тобой. Тоже утонула в этом проклятом колодце.

– Врешь! – Девочка схватилась за голову обеими руками, зажмурилась. – Врешь-врешь-врешь! Все лгут!

– Не вру. – Джувон сделал еще один мучительный шаг вперед, с огромным усилием преодолевая сопротивление воды. – Мичжон утонула там же, где и ты. Рядом с тобой. Но потом… через несколько дней ее тело всплыло на поверхность. Его нашли рабочие, которые пришли к колодцу за водой. Они достали ее, сообщили властям. Мичжон похоронили на старом кладбище. И она ушла, Юнхи. Давным-давно. Восемьдесят лет назад. Ее душа упокоилась.

– Нет… это неправда…

– А ты осталась здесь, – продолжал Джувон, делая еще шаг. – Потому что твое тело не нашли сразу. Оно опустилось глубже, зацепилось за что-то на дне. Тебя искали, но не смогли найти. И ты застряла в этой темноте. В этом холоде. Ждала, думая, что сестра просто ушла наверх и скоро вернется за тобой. Но она не могла вернуться. Она уже ушла туда, куда уходят все мертвые. В мир предков.

Юнхи медленно, очень медленно опустилась на колени прямо в воду. Смотрела на него огромными расширенными глазами, полными невыносимого ужаса и постепенного понимания.

– Тогда… – голос был совсем тихим, детским, испуганным, – тогда я правда одна осталась? Совсем-совсем одна? И никто не придет за мной? Никогда?

Слезы текли по ее лицу непрерывным потоком. Маленькая Юнхи выглядела такой хрупкой и сломленной.

– Нет, – сказал Джувон, преодолев последнее мучительное расстояние, и тяжело опустился рядом с ней на колени в ледяную воду. Она доходила теперь до груди, холод пронизывал насквозь, но он не обращал внимания. Все его внимание было сосредоточено на этой напуганной девочке. – Ты не одна. Я здесь. Я пришел к тебе. И я покажу тебе, что Мичжон любила тебя до самого конца. Она никогда не бросала. Она пыталась спасти.

Джувон медленно, давая ей время отстраниться, если захочет, протянул руку и коснулся худенького плеча. Холод обжег пальцы больнее любого огня, кожа на ладони мгновенно онемела, но он не отдернул руку. Держал, давая тепло, показывая, что он рядом.

А после позволил воспоминаниям хлынуть мощным потоком.

Но не своим воспоминаниям, а тем, что видел во сне. Последним мыслям Мичжон, которые остались в этом месте, впитавшись в воду и камни.

Юнхи вздрогнула. Карие глаза расширились.

Она… все увидела.

Мичжон тонет в темноте колодца. Руки бьются в воде в судорожных поисках младшей сестры. Ханбок тяжелый и тянет вниз. Холодно. Больно. Страшно.

– Юнхи… где ты… малышка…

Она видит сестру в воде рядом. Тянется к ней, хватает за руку. Сжимает изо всех сил, пытаясь подтолкнуть наверх, к свету, пожалев уже сотни раз о своем поступке. Умирать не так легко, как кажется.

– Плыви… прошу… плыви…

Но сил не хватает. Вода забирается в легкие. Все тело горит от боли и холода.

Последняя мысль, прежде чем темнота поглощает ее полностью:

«Прости меня, Юнхи. Прости, что не смогла защитить. Прости, что привела сюда. Люблю тебя. Так сильно люблю. Если бы можно было вернуться… я бы вернулась. Обещаю. Но не могу. Прости…»

Юнхи рыдала.

Не плакала, а именно рыдала, сотрясаясь всем телом. Она закрыла лицо руками, раскачиваясь в воде.

– Онни… онни любила меня… – всхлипывала она. – Онни не бросала… она пыталась спасти… пыталась…

– Да, – тихо сказал Джувон. – Она любила. Очень сильно.

– Но… но тогда… – Юнхи подняла на него полные слез глаза. – Тогда я осталась совсем одна. Совсем. И никто не придет. Никто.

– Ты не одна. – Джувон крепче сжал ее плечо. – Мичжон ждет тебя. Там, куда уже ушла. Ты можешь пойти к ней. Наконец-то найти покой.

Юнхи посмотрела вверх, на далекий круг неба над колодцем. Звезды все так же мерцали.

– Я… я могу уйти? – неуверенно спросила она. – Из темноты? Из холода?

– Можешь. Ты свободна. Всегда была свободна. Просто не знала об этом.

Девочка медленно поднялась. Посмотрела на воду вокруг, темные стены колодца и свои синие от холода руки. Потом медленно перевела взгляд на Джувона:

– Спасибо, – прошептала она. – За то, что пришел. И показал… правду.

Бледные губы улыбнулась. Впервые за все время. Слабо, но по-настоящему.

– Иди к онни, – прошептал Джувон, чувствуя, как перехватило горло. – Она ждет тебя. Уже очень долго ждет.

Юнхи кивнула и сделала шаг назад. Вода вокруг нее начала светлеть. Тьма отступала. Откуда-то сверху полился свет. Только не от звезд, а словно изнутри самой воды.

Муль-квисин медленно растворялась в этом свете. Черные волосы развевались, будто подхваченные невидимым ветром. Лицо становилось спокойным и умиротворенным.

– Прощай… – прошептала она, и голос эхом растаял в воздухе.

В следующую секунду ослепительно ярко вспыхнул свет, и Джувона швырнуло назад.

***

Он очнулся, лежа на спине посреди круга. Над ним склонились Геджин и Енчжу, оба с перепуганными лицами.

– Птенец! Птенец, ты жив?! – Геджин тряс его за плечи.

– Джувон! – Енчжу схватил за руку, проверяя пульс. – Скажи что-нибудь!

Джувон закашлялся. Из горла вылетела вода. Настоящая холодная вода, которую он сплюнул на землю.

– Я… живой, – прохрипел он. – Вроде. Юнхи… она ушла?

Геджин медленно кивнул. Потом повернулся и посмотрел на колодец.

Свечи еще горели. Круг соли был цел. Но вода в колодце… больше не была черной. Она светилась слабым голубоватым светом изнутри, нежным и мягким. Удивительным.

– Ушла, – подтвердил Геджин. – Ты справился, птенец. Освободил ее душу.

Джувон закрыл глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы. Как же он устал. До ужаса устал. Но на душе было так… легко.

Кан Юнхи больше никого не ждала на дне колодца. Восемьдесят лет ожидания закончились. Она наконец-то отправилась туда, где ее ждала Мичжон.

– Пошли отсюда, – сказал Енчжу, помогая ему подняться. – Нужно домой. Горячий чай, одеяло и спать.

– И соджу, – добавил Геджин, собирая свечи и амулеты. – Много соджу. Заслужили.

Джувон слабо усмехнулся:

– Учитель… вы… в своем репертуаре.

– А то!

Они втроем, поддерживая Джувона, побрели к выходу со стройплощадки. Колодец позади них больше не казался зловещим. Просто старое каменное сооружение, наполненное спокойной водой.

Вода, в которой больше никто не тонул. Теперь там не было одинокой испуганной девочки, ждущей сестру.

Только память. И покой.

***

Через несколько дней колодец окончательно засыпали. На этот раз никто из рабочих не жаловался на кошмары и не видел мокрую девочку в отражениях.

А на краю засыпанного колодца кто-то оставил маленький букет белых хризантем.

И Джувон знал, кто их принес. Он сам, пока Енчжу и Геджин ждали в машине.

– Иди с миром, Юнхи, – прошептал он. – Ты свободна.

И в этот миг будто нежные пальцы погладили его по щеке, а ветер принес счастливый девичий смех.