День прошел муторно, перейдя в безлунную ночь.

Плотные темные облака затянули все небо густым непроницаемым покрывалом, полностью скрывая не только луну, но и малейший проблеск звезд. Воздух был влажным, вязким и каким-то густым. Дышать было трудно, словно легкие наполнялись не кислородом, а чем-то тяжелым и удушливым. Пахло приближающимся дождем, застоявшейся водой, сыростью и чем-то неуловимым. Может быть, страхом, может быть, самой смертью.

Енчжу поежился, чувствуя, как холодок пробирается под куртку, и поправил на плече тяжелую спортивную сумку. В этот раз пришлось подготовиться как следует.

Они втроем стояли у желтой ленты ограждения стройплощадки: он сам, Джувон и Геджин. Половина первого ночи. Район вокруг погружен в сон. Вон, видно, что окна в домах темные, улицы пустые, и только редкие фонари кое-где освещали асфальт тусклым желтоватым светом, отбрасывая длинные искаженные тени. Рабочих на площадке, естественно, давно не было, потому что смена закончилась еще в шесть вечера, и с тех пор здесь не появлялся ни один живой человек.

В самом центре площадки, будто зияющая кровоточащая рана в теле земли, чернел тот самый колодец.

– Ну что, мальчики, – тихо сказал Геджин, перекидывая через плечо свой потрепанный старый рюкзак, набитый под завязку непонятными предметами. – Готовы к безумию?

Енчжу обратил внимание, что на этот раз на рюкзаке были нашивки. Хм, это же дорама…Кажется, называется «Незнакомцы из ада», где молодой парень заселяется в очень дешевое жуткое общежитие, в котором живут… Ладно, сюжетец не для слабых духом. Но прямо подходит к их сегодняшней вылазке. И кто бы мог подумать… Геджин смотрит дорамы!

Джувон тем временем просто молча кивнул. Выглядел он плохо. Бледный, изможденный, но при этом собранный и сосредоточенный. Глубокие темные круги под глазами красноречиво выдавали бессонную ночь, но взгляд оставался твердым и решительным. Енчжу знал причину бессонницы, потому что тот написал ему еще утром очень длинное сбивчивое сообщение, подробно рассказав все до мельчайших деталей. О Ким Мучане с его прихвостнями. О страшном выборе, который не был выбором. О прыжке в ледяную воду колодца. И том, как Юнхи медленно и мучительно тонула в абсолютной темноте, отчаянно зовя сестру, которая не могла ответить.

После прочтения этого сообщения Енчжу окончательно понял, что шутки, тренировки и подготовка закончились. Началось по-настоящему серьезное и опасное дело.

– Я готов, учитель, – ответил Джувон хрипло, голос звучал устало, но в нем слышалась непоколебимая решимость.

– А ты, доктор психов? – Геджин повернулся, внимательно посмотрел на Енчжу.

Енчжу крепче сжал ручку сумки и уверенно похлопал по ней свободной рукой:

– Готов. Все принес, что вы просили. Проверял три раза, чтобы ничего не забыть.

– Отлично. Тогда идем, затягивать не стоит. Нужно все правильно подготовить строго до полуночи, иначе ритуал не сработает как надо.

Старик полез через ограждение с поразительной для своего почтенного возраста ловкостью и гибкостью.

Джувон и Енчжу молча последовали за ним, преодолевая преграду. Земля под ногами оказалась неровной и странно неприятной, буквально усеянной острыми камнями, битым кирпичом и разнообразным строительным мусором. Енчжу болезненно споткнулся пару раз о какие-то невидимые в темноте препятствия, чуть не упав, прежде чем они наконец добрались до самого колодца.

Вблизи древнее сооружение выглядело еще более зловещим и пугающим, чем днем. Массивные старые камни неправильной формы, покрытые глубокими трещинами, желто-зеленым скользким мхом и какими-то странными темными пятнами. Темная дыра в самом центре, из которой медленно, но настойчиво тянуло пронизывающим холодом, затхлостью застоявшейся воды и чем-то еще. Чем-то неприятным, мертвым. Енчжу не удержался, осторожно заглянул внутрь… и тут же пожалел об этом решении.

Темнота там была совершенной, будто кто-то взял ночь с небес и опрокинул в колодец. Не видно ни дна, ни поверхности воды, ни стен, ни отражений. Ни-че-го.

Только непроглядная густая чернота, которая словно смотрела в ответ, изучала и оценивала. Как живое существо, притаившееся в засаде. При этом ничего доброго в этом существе не было.

– Не надо туда долго смотреть, доктор, – предостерегающе сказал Геджин, мягко, но настойчиво оттягивая его назад за рукав кожаной куртки. – Она почувствует твой взгляд. Наша девочка уже прекрасно знает, что мы пришли и находимся совсем рядом. Чувствует нас всех троих.

– Откуда вы знаете? – тихо спросил Джувон, нервно оглядываясь.

– Муль-квисины же особенные. Они всегда чувствуют тех, кто приближается к их территории и владениям. Особенно остро чувствуют в ночное время суток, когда их сила максимальна. – Он опустился на колени, начал методично разгружать свой набитый рюкзак, доставая белые свечи, пучки палочек благовоний, аккуратно свернутые свитки с черными иероглифами и керамические чаши. – Юнхи ждала здесь целых восемьдесят лет в полном одиночестве и темноте. Она давно научилась чувствовать каждый шорох, каждое движение, каждый шаг в радиусе сотен метров. Юнхи не пропустит ничего. Поэтому работаем максимально быстро, но при этом тихо и аккуратно.

Енчжу торопливо расстегнул молнию, открыв свою спортивную сумку. Внутри аккуратно лежали все те странные необычные вещи, которые Геджин категорично велел купить еще вчера вечером: толстые белые свечи без всякого запаха – ровно двадцать штук, морская соль самого крупного помола – целый килограммовый пакет, связки благовоний с сильным запахом сандала и горькой полыни, нераспечатанная бутылка традиционного рисового вина макколи и…

Бейсбольная бита.

Самая обычная деревянная бита с потертой, явно часто использованной ручкой. Тяжелая и основательная.

Когда вчера вечером Геджин строго велел обязательно купить именно биту, Енчжу сильно удивился и даже растерялся. Зачем на серьезном шаманском ритуале изгнания духов понадобилась спортивная бита? Нет, бита у них уже была, но что теперь… это постоянно? Но мудрый старик только загадочно, многозначительно усмехнулся и объяснил:

– Это на самый крайний, как бы запасной случай. Водяные духи крайне непредсказуемы по своей природе, их поведение может резко меняться. Юнхи может неожиданно попытаться силой утянуть птенца вниз в свою водную тьму. А она до ужаса сильная, очень сильная после стольких лет накопления силы из отчаяния. Если хоть что-то пойдет не так, как мы планировали, ты станешь последней линией физической обороны и защиты.

– Но как обычная спортивная бита вообще может помочь против бесплотного духа? – недоумевал тогда Енчжу, вертя биту в руках.

– А ты не в сам бесплотный дух будешь бить, умник, – терпеливо хмыкнул Геджин. – Ты будешь со всей силы бить по воде в колодце. Сильно, резко, агрессивно, возможно, с громким матом. Создашь мощную физическую вибрацию, волны и брызги. Водяные духи это категорически не любят и не переносят. Вибрация их сильно отвлекает, нарушает концентрацию, временно ослабляет хватку. Это даст птенцу драгоценное время и возможность вырваться из захвата.

– И это… серьезно работает? – Енчжу по-прежнему не был до конца уверен, что Геджин не разыгрывает его.

– Абсолютно серьезно. Я своими глазами видел много лет назад, как буддийский монах в Пусане успешно отгонял агрессивного муль-квисина длинной бамбуковой палкой от тонущего в море ребенка. Метод простой, грубый, совсем не элегантный, но отлично работает в критической ситуации.

И вот теперь Енчжу стоял возле проклятого колодца с бейсбольной битой в руках и чувствовал себя идиотом. Полным идиотом. Впрочем, в прошлый раз он чувствовал себя так же. Просто пока не получается привыкнуть. Но если Геджин говорит, что поможет – значит, поможет.

– Ставь свечи по кругу, – велел шаман, указывая на землю вокруг колодца. – Ровно и на равном расстоянии. Двадцать штук аккуратненько.

Енчжу послушно начал расставлять свечи. Джувон помогал Геджину раскладывать амулеты и свитки. Работали молча и очень сосредоточенно. Единственными звуками были их дыхание, шуршание бумаги да далекий лай собаки где-то в глубине района.

Когда круг свечей был готов, Геджин насыпал вокруг линию из морской соли.

– Соль – барьер, – объяснил он, аккуратно формируя непрерывную линию. – Она не выпустит Юнхи за пределы круга, даже если муль-квисин попытается выйти из колодца. Все, что произойдет, произойдет внутри этой границы. А снаружи мы в безопасности. Ну… в относительной безопасности.

– Относительной? – нервно переспросил Енчжу.

– Ну, если она совсем разозлится и соберет всю силу, может прорваться. Но тогда у нас есть запасной план. – Геджин похлопал по карману, где лежало что-то, завернутое в красную ткань.

– Какой запасной план?

– Молитва и быстрые ноги, – ухмыльнулся старик.

Енчжу не был уверен, что это шутка. Джувон – тоже.

Наконец все было готово. Круг свечей, линия соли, амулеты, разложенные в определенном порядке вокруг колодца. В центре, прямо у края, Геджин начертил мелом сложный символ, похожий на комбинацию иероглифов и геометрических фигур.

– Это печать связи, – пояснил он. – Джувон встанет сюда, вот в этот центр. Я зажгу свечи и благовония, начну читать призывающий заговор. Просьба в этот момент ничего не бубнить. Юнхи откликнется, потому что у нее нет выбора, печать заставит. Птенец установит контакт и войдет в ее сознание. Покажет ей правду про Мичжон. И тогда, если все пойдет хорошо, Юнхи отпустит и сможет уйти.

– А если не отпустит? – тихо спросил Джувон.

Геджин долго смотрел на него, прежде чем сказать:

– Тогда она попытается утянуть тебя и заменить тобой Мичжон. Схватит твое сознание и потянет вниз в свою тьму. Ты почувствуешь, будто тонешь. Легкие наполнятся водой, хотя ты будешь стоять на сухой земле. И если не вырвешься за минуту, то утонешь по-настоящему.

Джувон побледнел, но кивнул:

– Понял.

– Поэтому я буду держать тебя за плечи, – продолжил Геджин. – Физически держать и читать защитные мантры. Если ты начнешь задыхаться, то я оборву связь силой и выдерну тебя. Это будет больно, но ты останешься жив.

– А я? – спросил Енчжу.

– Ты стоишь снаружи круга с битой. – Геджин указал на позицию у края соляной линии. – И очень внимательно наблюдаешь. Если увидишь, что Юнхи материализуется и пытается схватить птенца, то лупи по воде что есть силы. Несколько раз, чтобы создать вибрацию. Это ее отвлечет и даст нам время.

– А если не поможет?

– Тогда посещай нас раз в неделю в колумбарии и носи цветочки, – мрачно ответил он. – Полиции расскажешь, что мы утонули.

Повисла тяжелая тишина. Енчжу крепче сжал биту, а Джувон глубоко дышал, успокаивая нервы. Геджин достал зажигалку и щелкнул ей, чтобы появился огонек.

– Время пришло, – сказал он, глядя на часы. – Без пяти полночь. Займите позиции.

Джувон шагнул в центр круга и встал на начерченный мелом символ. Геджин занял позицию позади него, положив руки на плечи и чуть сжав перед тем, как продолжить подготовку. Енчжу остался снаружи за линией соли, сжимая биту обеими руками.

Старый шаман начал быстро зажигать свечи. Одну за другой, медленно обходя круг. Огоньки вспыхивали в темноте, отбрасывая дрожащие тени. Двадцать маленьких языков пламени, двадцать обережных огней.

Когда зажглась последняя свеча, Геджин подпалил благовония. Поднялся густой ароматный дым, окутывая круг.

– Начинаем, – прошептал он и начал читать.

Слова были древними и непонятными. Енчжу узнавал отдельные слоги. Старокорейский, смешанный с китайским и с чем-то еще, может быть, шаманским языком, известным только посвященным. Голос Геджина звучал низко, гулко, гипнотически. Казалось, что наполнял пространство вибрацией.

Воздух изменился и стал холоднее. На плечи будто давило что-то тяжелое. Пламя свечей заколебалось, хотя ветра не было.

Джувон закрыл глаза, сосредотачиваясь. Енчжу видел, как напряглись его плечи и побледнело лицо.

Внезапно из колодца донесся звук.

Тихий. Почти неслышный. Едва различимый всплеск воды.

Енчжу замер, вглядываясь в темноту колодца. Ничего не было видно. Но он чувствовал. Чувствовал, что что-то там, внизу, зашевелилось. Проснулось.

Еще один всплеск. Ближе. Будто кто-то поднимается по воде прямо как по ступеням и тянется к свету свечей.

Джувон вздрогнул. Распахнул глаза – и Енчжу охнул.

Глаза Джувона были полностью черными. Зрачок затопил всю радужку – от края до края. Черные-черные, как вода на дне колодца.

– Она здесь, – прошептал Джувон чужим и непривычно тонким голосом. – Она смотрит на меня. Снизу. Она… боится.

– Скажи ей, что мы друзья, – хрипло велел Геджин. – Что мы хотим помочь.

– Я говорю… – произнес Джувон и качнулся, Геджин крепче сжал его плечи. – Она не верит. Она думает… думает, что я – Мичжон. Что онни наконец вернулась…

Его голос задрожал:

– Нет… нет, Юнхи, я не…

Он резко задохнулся. Схватился за горло обеими руками. Лицо исказилось, рот открылся в беззвучном крике.

– Она тянет его! – рявкнул Геджин. – Доктор, бей по воде! Сейчас!

Енчжу не думал. Рванулся вперед, преодолев линию соли, замахнулся битой и со всей силы ударил по темной воде в колодце.

Горячая вибрация пронеслась по рукам. Вода взорвалась брызгами и разошлась волнами.

Джувон охнул, отпустил горло и втянул воздух.

– Еще! – заорал Геджин. – Не останавливайся!

Удары посыпались один за одним. Бита входила в воду с глухими всплесками, поднимая брызги. Руки гудели от ударов, но он не останавливался.

– Работает! – задыхаясь, крикнул Джувон. – Она отступила… она злится… но отступила!

– Скажи ей про Мичжон! – сказал Геджин. – Покажи правду! Быстро, пока она не собралась снова!

Джувон закрыл глаза, лицо исказилось от напряжения:

– Юнхи… слушай меня… Мичжон… твоя онни… она тоже умерла в том колодце… ее нашли… похоронили… она ушла давно… восемьдесят лет назад…

Из колодца донесся звук. Нет, не всплеск. На этот раз протяжное, тонкое, болезненное. Одновременно плач и вой раненого животного.

Вода в колодце забурлила и начала подниматься. Енчжу отпрыгнул, но струя воды вырвалась из глубины и взметнулась вверх, словно живая.

– Что за… – начал он.

И замер.

В струе воды формировались очертания фигуры. Размытые, полупрозрачные, но… узнаваемые. Девочка! Худенькая девочка в мокром ханбоке с распущенными волосами, закрывающими лицо. Руки тянулись вперед к Джувону.

– Онни… – донесся детский, полный отчаяния голос. – Онни, не уходи… не оставляй меня снова…

Джувон открыл глаза и посмотрел на призрака. Только сейчас Енчжу заметил, что по щекам парня текут слезы.

– Юнхи… я не твоя сестра… Мичжон больше нет… она ушла…

– Не-е-ет! – закричал призрак, и голос стал отчаянно яростным. – Врешь! Она обещала! Обещала вернуться!

Муль-квисин рванулась вперед. Руки потянулись к Джувону, пальцы – прозрачные, но такие цепкие – почти коснулись его лица.

Геджин выкрикнул мантру. С его рук сорвался свет и ударил в Юнхи. Она отшатнулась и дико закричала.

– Доктор! – гаркнул старик. – Бей по ней! По воде! Разнеси ее!

Енчжу не раздумывал. Замахнулся и ударил битой прямо в центр водяной фигуры муль-квисина.

Бита прошла насквозь. Вода полетела брызгами во все стороны, фигура распалась. Призрак взвыл и рассыпался на капли.

Но это продлилось всего секунду.

Капля за каплей с невероятной скоростью вода снова собралась. Быстрее. Агрессивнее. Фигура муль-квисина стала плотнее и отчетливее. Проступило лицо под волосами. Синеватое, раздувшееся, с черными провалами глаз и рта, что был искажен гневом и болью.

– Ты не заберешь его! – закричала Юнхи голосом, в котором смешались детский плач и рык дикого зверя. – Он мой! Онни вернулась! Наконец-то вернулась!

И бросилась на Джувона.