Две недели после дела с кыготом прошли на удивление спокойно.

Енчжу вернулся к обычной работе в клинике: прием пациентов, консультации и бумажная рутина. Депрессии, тревожные расстройства, проблемы со сном – все как обычно. Привычно. Почти уютно. Даже скучновато после зеркальных миров и древних существ с сотней глаз. Хотя нет, не скучно. Просто… нормально. Безопасно нормально.

Джувон продолжал работать на сайте «Дом Солнца, озаряющего душу», раскладывал карты таро для клиентов, отвечал на вопросы о реинкарнации, судьбе и духовных практиках. Госпожа Ан Хэен все еще еженедельно появлялась с новыми теориями о перерождении Суны. На прошлой неделе она была уверена, что собачка когда-нибудь вернется голубем. На этой подозревала, что белка в парке – сестра Суны.

Геджин периодически звонил, справлялся, как дела, не лезут ли духи, не треснуло ли зеркало снова и требовал заказать доставку на его имя. Енчжу каждый раз честно отвечал, что все спокойно. Зеркало пока стоит в кладовке, а как только выдастся свободная минутка, то он отвезет его знакомому антиквару. Никаких голосов, никаких странных ощущений. Тишина. После чего исправно заказывал шаману острый супчик и кровяную колбаску. Геджин явно успокаивался и потом… звонил Джувону.

Все было спокойно. Но покой, как известно, штука обманчивая.

***

Все началось с новостей.

Енчжу сидел в кафе неподалеку от клиники, допивал вечерний американо со льдом и листал телефон, наслаждаясь редким моментом покоя. За окном проплывали силуэты прохожих, за соседними столиками тихо переговаривались студенты, бариста за стойкой взбивал молоко для латте. Тихий уютный вечер.

На экране мелькали привычные заголовки: пробки на дорогах Сеула длиной в пять километров, политические дебаты о новом законе, открытие очередного торгового центра в Gangnam. Ничего особенного, ничего, что привлекло бы внимание.

А потом он наткнулся на небольшую заметку в разделе городских новостей:

«В районе Енсан при земляных работах обнаружен старый колодец. Строительство приостановлено на неопределенный срок».

Енчжу пробежался глазами по короткому тексту. Рабочие копали фундамент под новую многоуровневую парковку, когда неожиданно наткнулись на засыпанный старый колодец. Глубокий, каменный, времен еще довоенного Сеула, возможно, даже раньше. По предварительным оценкам археологов, которых уже вызвали на место, сооружению больше восьмидесяти лет. Городские власти решили временно приостановить работы, чтобы проверить историческую и культурную ценность находки перед продолжением строительства.

К заметке прилагалось фото. Рабочие в касках и оранжевых жилетах стоят вокруг темной дыры в земле, обложенной серыми старыми камнями. Колодец, засыпанный землей и мусором десятилетия назад, но теперь снова открытый.

Обычная новость, в общем-то. Таких в быстро растущем городе десятки каждый год. Старые колодцы, фундаменты разрушенных домов, забытые подвалы и бомбоубежища времен войны… Все это регулярно всплывает на поверхность, когда Сеул активно застраивается и расширяется, поглощая старые районы.

Енчжу пожал плечами, допил последний глоток своего кофе и убрал телефон в карман. Ничего интересного. Археологи покопаются, власти примут решение, стройка продолжится. Ну или колодец закроют как памятник. Его это не касается.

Расплатившись, он кивнул бариста на прощание и вышел на улицу.

Вечер выдался на удивление теплым. Небо затянуло плотными серыми облаками, но дождя пока не предвиделось – только влажность в воздухе и легкий ветер, треплющий листья на деревьях. Люди спешили домой после работы, студенты шумными группками сидели в многочисленных кафе и почжанмачха, пожилые пары неторопливо прогуливались по тротуарам, обсуждая дневные дела.

Енчжу шел к станции метро, наблюдая за витринами магазинов, когда в кармане завибрировал телефон. Достал и глянул на экран. О, Джувон.

«Ты видел новости про колодец в Енсан? Тот, что откопали на стройке?»

Енчжу замедлил шаг и в итоге остановился у светофора, набирая ответ:

«Да, только что читал. А что с ним?»

Ответ пришел почти мгновенно, будто Джувон сидел с телефоном в руках и ждал:

«У меня очень плохое предчувствие. Не могу толком объяснить словами. Просто… очень плохое и тревожное».

Енчжу нахмурился, переходя дорогу на зеленый свет. Джувон редко писал о таких вещах просто так, без веской причины. Его интуиция, неразрывно связанная с даром медиума, обычно не врала и не подводила. Если он чувствует что-то нехорошее, значит, на это есть основания.

«Что конкретно чувствуешь?» – написал Енчжу, спускаясь по ступеням в метро.

Несколько секунд ожидания. Потом загорелся ответ:

«Холод. Когда смотрю на фотографию этого колодца, мне становится холодно внутри. Аж мурашки по коже. И еще… Трудно описать. Но как будто кто-то внимательно смотрит снизу вверх. Сквозь толщу воды или земли. Наблюдает. И… ждет чего-то. Не могу объяснить лучше, извини».

Енчжу остановился прямо посреди перехода, заставив недовольно буркнуть проходившую мимо аджумму с тяжелыми сумками.

Смотрит снизу вверх. Опять, как Пак Сура и Ли Сухи, застрявшие в зеркальном мире и державшие барьер. Как кыгот, который смотрел из глубин темноты множеством своих отвратительных глаз.

Мертвые смотрят вверх.

Бр-р-р. Что за дурацкие пафосные мысли?

Совпадение? Может быть. Или просто усталость и повышенная впечатлительность после недавних событий с зеркалами и печатями изгнания. Нервная система еще не пришла в норму, вот и видятся духи там, где их нет.

Но лучше перестраховаться. Они уже слишком много раз сталкивались с «совпадениями», которые оказывались чем угодно, но только не случайностью.

«Давай встретимся завтра и обсудим. Если что, позовем Геджина».

«Хорошо. У меня завтра свободный вечер. Приходи ко мне, я приготовлю ужин».

Енчжу улыбнулся. Джувон готовил неплохо. Намного лучше, чем он сам.

«Договорились. До завтра».

В ответ выпрыгнул стикер в виде пингвинчика Пороро, показывающего большой палец вверх.

Он убрал телефон и направился к метро. Может, это действительно ничего серьезного. Просто старый колодец и нервы после недавнего стресса.

Но что-то внутри подсказывало, что покой закончился.

***

На следующий вечер Енчжу приехал к Джувону с бутылкой вина и пакетом сладостей. Джувон встретил его в домашней одежде: серая толстовка и мягкие спортивные штаны, волосы слегка растрепаны.

– Проходи, – улыбнулся он, пропуская Енчжу внутрь. – Я готовлю кимчи-чиге. Будет готово минут через двадцать.

– Отлично, – кивнул Енчжу, снимая ботинки. – Я голодный как волк.

На стенах квартиры Джувона висели постеры с изображениями гор и храмов, на полках стояли книги о таро, шаманизме, корейской мифологии. На столе лежала колода карт и несколько свечей.

Джувон вернулся к плите, помешивая суп. Енчжу сел за стол, разливая вино по бокалам.

– Ты серьезно насчет колодца? – спросил он, наблюдая, как Джувон режет зеленый лук.

– Серьезно, – кивнул тот, не отрываясь от работы. – Сегодня днем разложил карты. Хотел посмотреть, что там происходит. Вышла Башня в перевернутом положении и Повешенный. Плюс Луна. Очень нехорошая комбинация.

– То есть?

– Башня – катастрофа и разрушение. Перевернутая – значит, что-то скрытое, не проявившееся еще полностью. Повешенный – жертва, и как бы это сказать… застревание между мирами. А Луна, я бы сказал, иллюзии, страхи и что-то прячущееся под водой.

Енчжу совершенно ничего не понимал в раскладах таро, поэтому просто кивал, со всем соглашаясь.

Джувон тем временем поставил кастрюлю на стол, разлил суп по мискам.

– Я не специалист по духам воды, но это похоже на классический случай муль-квисин, – внезапно сказал он.

– Муль-квисин? – переспросил Енчжу, беря ложку.

– Водяной призрак. В корейской мифологии это дух утопленника, который не может уйти, пока не утянет кого-то еще на свое место. Они живут в колодцах, прудах и реках. Ждут одиноких путников и тянут их под воду. – Джувон отпил вина и поморщился, покачал головой. – Обычно такие духи появляются там, где были несчастные случаи или… убийства.

Енчжу задумался, потом взял еще ложку. Суп был острым, согревающим и потрясающе вкусным. Но аппетит слегка испортился от темы разговора.

– И ты думаешь, что в этом колодце есть нечто… этакое?

– Не знаю, – честно ответил Джувон. – Но чувствую. Холод. Как будто кто-то дышит мне в затылок, когда я думаю об этом месте. И еще…

Он замолчал, сжимая ложку.

– Что? – внимательно посмотрел на него Енчжу.

– Сны. У меня были странные сны последние три ночи. Я иду по темному коридору. Слышу плеск воды. Точнее, не плеск, а как падают капли. А потом вижу колодец. Смотрю вниз, а там… – Джувон сглотнул. – Там лицо. Бледное, с закрытыми глазами. Плавает прямо под водой и смотрит… вверх. Спустя несколько секунд глаза медленно открываются. И утопленник тянется ко мне.

Енчжу почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

– Ты после этого просыпаешься?

– Да. Каждый раз в холодном поту. – Джувон отложил ложку и потер лицо ладонями. – Может, это просто кошмар. Но после всего, что было с кыготом… Я уже не верю в совпадения.

Енчжу кивнул. Он тоже не верил.

– Нужно проверить, – сказал он. – Съездить туда и посмотреть своими глазами. Может, действительно ничего серьезного, а мы себя накрутили. Может, это просто старый колодец и наши нервы шалят.

– А если нет?

– Тогда позовем Геджина. И разберемся, как обычно.

Джувон слабо улыбнулся:

– «Как обычно». Звучит так, будто мы теперь профессиональные охотники на духов.

– Может, и так, – пожал плечами Енчжу. – Геджин же предлагал открыть агентство. «Три идиота против духов». Сейчас мне кажется, что это уже и не такая плохая идея.

Они рассмеялись, но смех вышел натянутым. Оба понимали, что шутки шутками, а дело может оказаться серьезным.

Ужин доели в тишине. Джувон убрал со стола и поставил чайник. Енчжу сидел, глядя в окно на вечерний город. Действительно ли что-то проснулось в старом колодце? И почему кажется, что именно так, а не иначе?

***

Дождавшись выходного, ранним субботним утром они поехали в Енсан.

Район был старым, с узкими извилистыми улочками, потемневшими от времени домами в два-три этажа и множеством мелких семейных магазинчиков с мастерскими. Здесь еще сохранилась та особенная атмосфера старого «донебоскребного» Сеула. Пожилые люди в традиционной одежде сидели на низких стульях у порогов своих домов, обсуждая соседей и погоду. Дети гоняли мяч на узкой улице между припаркованными машинами. Из открытых окон доносились запахи домашней еды. Кимчи, жареное мясо, вареный рис и разнообразие всех чесночных соусов.

Строительная площадка находилась на самой окраине района. Там, где старая застройка резко обрывалась и начинался пустырь, заросший сухой травой и окруженный покосившимся забором. Раньше, судя по всему, здесь тоже стояли дома, но их давно снесли под будущую застройку. Теперь пустое место огородили новой яркой желтой лентой с черными буквами: «Вход строго запрещен. Ведутся работы». Несколько рабочих в оранжевых жилетах и белых касках стояли небольшой кучкой у старого грузовика, курили дешевые сигареты и неторопливо переговаривались о чем-то своем.

Енчжу и Джувон подошли к ограждению, стараясь не привлекать лишнего внимания, чтобы спокойно осмотреться. Посреди площадки, где планировалась котловина под фундамент, четко виднелась глубокая яма. Пожалуй, метра три, а то и больше в диаметре, аккуратно обложенная старыми потемневшими серыми камнями неровной формы, скрепленными когда-то давно раствором, который теперь осыпался и крошился.

Это был колодец.

Его частично откопали от наносной земли и строительного мусора, который явно засыпали туда десятилетия назад, но работы остановили на половине. Вокруг в беспорядке валялись лопаты с налипшей глиной, ржавые грабли, несколько мешков с землей, пустые бутылки из-под воды и даже обрывки желтой ленты.

– Вот он, – напряженно прошептал Джувон, не отрывая взгляда от колодца.

Енчжу осторожно подошел ближе к натянутой ленте ограждения, вглядываясь во тьму провала. Сооружение выглядело действительно древним, словно пережившим несколько эпох и войн. Камни сильно потемнели от времени и влаги, кое-где покрылись желто-зеленым мхом и глубокими трещинами, из которых торчали корни каких-то растений. Если смотреть с их местоположения, то внутри виднелась абсолютная чернота. То ли вода стояла на дне, то ли просто бездонная глубина поглощала весь свет, и ничего не разобрать без фонаря.

А еще – холод. Едва заметный на первый взгляд, но вполне ощутимый, стоит только сосредоточиться. Как будто от колодца медленно, но неуклонно тянуло сыростью, затхлостью старой стоячей воды и чем-то еще… тяжелым. Давящим на грудь и виски. Неприятным.

– Чувствуешь? – тихо спросил Джувон, обхватив себя руками, словно вмиг замерз.

– Да, – коротко кивнул Енчжу, не отводя взгляда от темного провала. – Оттуда тянет холодом. А еще… Не могу толком объяснить, но неприятно. Как будто… наблюдают.

– Именно, – выдохнул Джувон. – Смотрят. Снизу вверх.

Один из рабочих, мужчина лет пятидесяти с наклейкой в виде кирпича на каске, заметил их и подошел, резко прикрикнув:

– Эй, вы чего тут? Это стройка. Посторонним нельзя!

Енчжу невозмутимо достал удостоверение психиатра и показал:

– Мы из городской службы здоровья. Проверяем влияние строительства на психическое состояние местных жителей. Были жалобы на бессонницу и кошмары.

Формулировка была отчаянно натянутой, но рабочий не стал вдаваться в детали. Посмотрел на него, сплюнул и пожал плечами:

– Ну, может и были. Я тут не живу, приезжаю только работать. Но слышал, что некоторые местные недовольны. Говорят, колодец трогать нельзя было. Что там что-то нехорошее.

– Что именно? – заинтересовался Джувон.

– Да кто их знает? Старики всегда чего-то боятся. То призраки, то проклятия, то змея с головой кошки, – хмыкнул он и затянулся наполовину выкуренной сигаретой. – Но если честно… Когда мы его откопали, мне как-то не по себе стало. Будто кто-то смотрит. Глупости, конечно. Только ребята потом тоже плевались.

Енчжу и Джувон переглянулись.

– А что с водой? – аккуратно спросил Енчжу. – Она там есть?

– Есть. Метра на четыре вниз. Мутная да грязная. Мы собирались откачать, но начальство сказало подождать. Проверяют какие-то документы. Куда им там спешить в своих офисах? – Рабочий бросил окурок и растоптал. – Короче, стоит пока. А вам чего надо конкретно-то?

– Просто посмотреть. Это для отчета.

– А-а-а, – протянул он. – Ну, смотрите. Только не лезьте ближе, а то камни старые, могут обвалиться. Доставай вас потом.

Рабочий ушел обратно к грузовику, а Енчжу и Джувон остались у ограждения.

– Он тоже чувствовал, – задумчиво сказал Джувон. – Что кто-то смотрит снизу.

– Да. И это плохой знак.

Они постояли еще немного, наблюдая за колодцем. Енчжу пытался уловить что-нибудь еще. Там… звуки, движение, любые признаки жизни. Но было тихо. Только ветер шумел, и вдалеке разносился звонкий лай собаки.

А потом Джувон резко втянул воздух и схватился за голову.

– Что такое? – встревожился Енчжу, поддерживая его.

– Видение, – прошептал Джувон, зажмуривая глаза. – Сейчас… подожди…

Он дышал прерывисто и напряженно. Енчжу держал его за плечи, понимая, что отсюда надо уходить.

Через минуту Джувон сделал резкий выдох и открыл глаза. Лицо было бледным, на лбу выступил пот. Он еле стоял на ногах.

– Там кто-то есть, – хрипло сказал он. – В колодце. Девочка. Нет, почти девушка. Лет пятнадцать-шестнадцать. Она… она тонула. И звала кого-то. Вроде бы сестру. А потом смотрела вверх из воды, пытаясь выбраться. Но… не смогла.

Енчжу похолодел.

– Когда…  – хрипло произнес он. –  Когда это было?

– Давно, очень давно. Десятки лет назад, может, больше. – Джувон вытер лицо рукавом. – Она все еще там. Ждет помощи и хочет выйти, но не может. Ей нужна… пара. Кто-то, кто заменит ее. Тогда она сможет уйти.

– Муль-квисин, – одними губами прошептал Енчжу.

– Да. Именно.

Через некоторое время они вернулись к метро. По дороге Джувон позвонил Геджину и коротко объяснил ситуацию. Старик выслушал, проворчал что-то нецензурное и велел приезжать к нему вечером.

– Будем разбираться, – сказал он. – Водяные духи – дело серьезное. Если она действительно ищет замену, то скоро начнутся пропажи. Люди будут тонуть. Особенно дети и подростки. Они наиболее уязвимы.

– Уже начались, – мрачно ответил Джувон. – Я проверил новости по дороге. Вчера в соседнем районе пропал мальчик. Пятнадцать лет. Ушел гулять вечером и не вернулся. А сегодня утром – девочка, которой было четырнадцать. Тоже исчезла по дороге из школы.

В трубке повисла тяжелая тишина.

– Руки в ноги и ко мне, – сказал Геджин. – Немедленно. У нас мало времени.

***

Дом Геджина встретил их привычным запахом благовоний, трав и жареного лука. Старый шаман уже ждал, разложив на столе карты, книги и какие-то амулеты.

– Садитесь, – велел он, наливая чай. – Рассказывайте все по порядку. Не упускайте деталей.

Они рассказали все. О новости, колодце, видении Джувона и заново о пропавших подростках, стараясь не упустить детали. Геджин слушал молча, хмуро кивая.

– Муль-квисин, – подтвердил он, когда они закончили. – Водяной призрак, который не может уйти, пока не утянет замену. Обычно они выбирают одиноких людей. Тех, кто гуляет ночью у водоемов. С детьми им совсем просто, потому что у них меньше защиты, и их легче заманить.

– Как она это делает? – спросил Енчжу.

– Сны. Иллюзии. Зов. Муль-квисин входит в сны уязвимых, показывает воду и манит за собой. Потом жертвы идут к колодцу, не понимая почему. Думают, что просто гуляют. А на самом деле воля муль-квисин ведет их. И когда они подходят достаточно близко… Она – бац! – Геджин сделал агрессивный жест, будто рванул что-то вниз. – И утягивает под воду.

– А тела?

– Иногда находят, иногда нет. Тут зависит от силы духа. Если он сильный, может держать тела под водой и прятать. – Геджин потер переносицу. – Нужно действовать быстро. Если утопленница уже забрала двоих, то скоро будет третий. А может, и больше. Она явно входит во вкус.

– Что нам делать? – спросил Джувон.

– Изгнать ее, как и любого зловредного духа. Ну… или успокоить, – задумчиво сказал Геджин, доставая из ящика старую деревянную шкатулку.

Енчжу и Джувон увидели, что внутри лежали свитки, талисманы и небольшое зеркало.

– Для этого нужно понять, кто она. Узнать ее историю и почему она не может уйти, – уже тише сказал старик. – Мы должны выяснить, что ее тут держит.

– Джувон видел, что она звала сестру, – напомнил Енчжу.

– Значит, сестра-а-а, – протянул Геджин, почесав затылок. – Нужно найти информацию. Старые записи, газеты, этот ваш интернет… Да, местные жители возможно что-то помнят. Когда это произошло и при каких обстоятельствах. Чем больше знаем, тем легче будет провести ритуал.

– А если не успеем? – напряженно спросил Джувон.

Геджин серьезно посмотрел на них:

– Тогда будет очень плохо.

***

Утро воскресенья началось с того, что Геджин позвонил Енчжу ровно в десять.

– Вставай, спящая красавица! Если будешь долго спать, то к тебе подкрадется похотливый принц и ка-а-ак тра… нспортирует в колодец!

Енчжу со стоном ткнулся в подушку. Старый хрыч явно не испытывал ни капли сочувствия к человеку, который выспаться может только в выходные.

– У нас тут работенка, доктор. Срочная. Я уже третий час сижу в районной библиотеке Енсан, пока ты дрыхнешь. Нашел кое-что очень интересное в старых архивах. Приезжай немедленно. И птенцу свистни в ухо, он тоже нужен. Будет сопротивляться, закидывай на плечо и дуй ко мне.

Енчжу с трудом разлепил глаза и глянул на светящиеся цифры часов на тумбочке. Воскресенье. Его единственный законный выходной за всю, мать ее, рабочую неделю. День, когда можно было выспаться, спокойно позавтракать и даже почитать книгу. Но нет. Духи и призраки, похоже, не уважают трудовой кодекс и понятие выходных дней.

Спорить с Геджином, когда тот уже взялся за дело всерьез, совершенно бесполезно и чревато всеми проблемами потустороннего мира.

– Я даже кофе не успел выпить, – жалобно пробурчал Енчжу, садясь на кровати и потирая лицо.

– Купишь по дороге в любой кофейне. Их на каждом углу куча. Бегом, доктор психов! Время не ждет!

И старик безжалостно отключился, не дожидаясь ответа.

Енчжу вздохнул, отбросил одеяло и поплелся в душ.

Через час, заправленный неважным, но крепким кофе из автомата и сэндвичем из круглосуточного магазина, Енчжу встретил столь же не выспавшегося Джувона у входа в районную библиотеку. Небольшое старое двухэтажное здание из потемневшего красного кирпича, построенное где-то в семидесятых годах прошлого века, стояло в тихом переулке между жилыми домами. Выглядело оно скромно, даже заброшенно. Тут облупившаяся краска на рамах, там – выцветшая вывеска, потрескавшиеся ступени.

Внутри библиотека встретила их тем особенным запахом, который есть только в таких книгохранилищах: смесь пыльных страниц, старой бумаги, дерева, слабого аромата кофе из допотопного автомата в углу и едва уловимой сырости. Тишина была почти звенящей. Лишь где-то скрипнула дверь и прошелестели страницы переворачиваемой книги.

Геджин сидел за длинным деревянным столом в пустом читальном зале второго этажа, буквально окруженный настоящими баррикадами из стопок пожелтевших газет, толстых журналов в потрепанных обложках и каких-то серых папок с выцветшими документами. Перед ним стояла большая чашка с давно остывшим чаем, рядом валялись исписанные вдоль и поперек листы бумаги с заметками, схемами и пучеглазыми кроликами, которых он явно набросал, пока о чем-то размышлял. Старик выглядел сосредоточенным и даже взволнованным.  Глаза блестели, на щеках играл румянец азарта исследователя, нашедшего золотую жилу.

– Пришли, наконец-то, – проворчал он, поднимая голову и снимая старомодные круглые очки для чтения. – Я уж думал, вы до обеда проспите. Садитесь быстрее. Смотрите, что я тут накопал за ночь.

Енчжу и Джувон послушно сели напротив за стол, с искренним любопытством и некоторой опаской разглядывая внушительную груду разложенных материалов.

– Начну с самого важного и страшного. – Геджин придвинул к ним особенно пожелтевшую газетную вырезку, аккуратно заламинированную в прозрачную пленку библиотекарями. – Глядите, июль сорок третьего года. Небольшая статья на третьей полосе районной газеты о пропаже двух сестер. Кан Мичжон, шестнадцать лет, и Кан Юнхи, четырнадцать. Дочери местного успешного торговца тканями по имени Кан Чхольсу. Обе исчезли в один вечер, не вернувшись домой после прогулки. Последний раз их видели вместе возле старого общественного колодца на самой окраине района, как раз там, где сейчас стройка.

Джувон бережно взял хрупкую вырезку, осторожно вчитываясь в мелкий выцветший текст, напечатанный старинным шрифтом. Енчжу придвинулся ближе, заглядывая через его плечо.

«…почтенная семья торговца Кан Чхольсу обратилась в местное отделение полиции с официальным заявлением о пропаже двух дочерей: Кан Мичжон (16 лет) и Кан Юнхи (14 лет). По словам обеспокоенных соседей и знакомых семьи, девочки всегда отличались примерным поведением и никогда ранее не задерживались допоздна без предупреждения. Активные поиски с привлечением местных жителей продолжаются уже третий день, но следов пропавших девочек обнаружить не удалось. Полиция в настоящий момент предполагает, что сестры могли сбежать из дома по неизвестным причинам, хотя убитые горем родители категорически отрицают эту версию и настаивают на продолжении расследования…»

– Их так и не нашли тогда? – тихо спросил Енчжу, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

– Официально – нет, – медленно покачал головой Геджин, листая свои записи. – Но я копнул значительно глубже, подняв другие архивы. Смотрите сюда. Ровно через три недели после их пропажи, то есть в начале августа того же года, в том же самом колодце обнаружили тело молодой девушки. Опознать толком уже не смогли, потому что оно слишком долго пролежало в холодной воде, начались необратимые процессы. Но по сохранившимся остаткам одежды и некоторым личным вещам тогда предположили, что это одна из сестер Кан. Но это только одна. О второй девочке найти не удалось вообще ничего.

– Кто же это… Мичжон или Юнхи? – спросил Джувон.

– В газете не уточняется. Но я нарыл запись в церковной книге регистрации смертей, – сказал Геджин и достал еще один документ, аккуратно переписанный от руки. – Смотрите, похоронили под именем Кан Мичжон. То есть старшую сестру. Значит, младшая Юнхи так и осталась пропавшей.

Джувон побледнел, сжимая край стола.

– Кажется… я видел ее, – прошептал он. – В видении у колодца. Она звала сестру. Она говорила: «Онни, онни»…

Он резко выдохнул, будто не в силах продолжать. Енчжу сжал его плечо.

– Значит, это она, – кивнул Геджин. – Кан Юнхи. Младшенькая. Она утонула в колодце и не смогла уйти, потому что ждала, что Мичжон вернется за ней. Но Мичжон тоже умерла. И теперь Юнхи застряла там одна на десятилетия.

Воцарилась тяжелая тишина. Енчжу представил себе девочку, тонущую в холодной воде старого колодца и зовущую сестру, которая не придет никогда. Она смотрела вверх на круг света над головой и медленно погружалась в вечную темноту.

– Почему они гуляли там? – спросил он, глядя в одну точку перед собой. – В газете написано, что девочки… примерные. Зачем им было идти к колодцу вечером?

– Вот тут начинается самое мутное, – мрачно сказал Геджин, доставая следующую папку. – Я нашел дневниковые записи одной женщины, которая жила в том районе в сороковых годах. Она передала их внучке, а та недавно оцифровала и выложила в интернет как часть семейного архива. Я случайно наткнулся, когда искал информацию о колодце.

Он развернул распечатку и ткнул кривым, чуть пожелтевшим от табака пальцем в строки:

«…Сегодня снова слышала, как дети шептались о «девочках из колодца».

Говорят, их не просто утопили, а заставили прыгнуть самих. Будто старший сын управляющего района, молодой Ким Мучан, преследовал старшую сестру Кан. Хотел взять ее в наложницы, как было принято тогда у богатых корейцев под японским правлением. Но она отказала. Да еще прилюдно ударила по лицу, чем опозорила. И тогда он пригрозил, что, если она не согласится, он заберет младшую сестру вместо нее. Девочки испугались и решили сбежать из города. Но их поймали у колодца. И… будто бы заставили выбирать: либо старшая идет с Кимом Мучаном, либо они обе прыгают в колодец. Мичжон не хотела отдавать сестру…».

Джувон закрыл глаза, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев.

– Их убили, – глухо сказал он. – Просто убили. Из-за похоти какого-то ублюдка.

– Да, – кивнул Геджин. – И, судя по всему, этому Киму все сошло с рук. Никаких обвинений, никакого суда. Время было тяжелое, японская оккупация и война. Полиция закрыла дело как несчастный случай. А семья Кан не смогла ничего доказать.

Енчжу потер виски, чувствуя, как голова гудит от информации и эмоций. История была ужасной. Две девочки, загнанные в угол, выбравшие смерть вместо позора и насилия. И одна из них так и осталась там, в холодной воде, ожидая сестру, которая никогда не придет.

– Что случилось с Кимом Мучаном? – спросил он. – С тем, кто их довел до этого?

– Умер в пятьдесят первом во время Корейской войны, – ответил Геджин, листая записи. – Попал под обстрел. Но перед смертью, говорят, сошел с ума. Видел что-то, кричал про девочку, которая смотрит на него из воды. Утверждал, что она зовет его и тянет вниз.

– Юнхи… – прошептал Джувон.

– Возможно. Муль-квисин часто мстят тем, кто их убил. Но Ким Мучан умер давно, а Юнхи до сих пор там. Она уже не помнит, зачем ждет. Просто ждет и зовет любого, кто подойдет слишком близко.

***

После библиотеки они поехали обратно к колодцу, но теперь с конкретной целью – поговорить с местными жителями. Вдруг кто-то из стариков помнит те события или хотя бы легенды о колодце.

Первым, кого они нашли, оказался старик лет восьмидесяти, сидевший на скамейке у небольшого магазинчика. Он грыз семечки и наблюдал за редкими прохожими.

– Харабочжи, простите за беспокойство, – вежливо обратился Джувон, подсаживаясь рядом. – Вы давно живете в этом районе?

Старик посмотрел на него мутными глазами и прищурился:

– С рождения, а что?

– Мы хотели бы поговорить про старый колодец, который недавно откопали. Вы что-нибудь о нем знаете?

Старик замер, семечка застряла между зубов, а лицо будто потемнело:

– Зачем вам это?

– Мы… исследователи, – быстро соврал Енчжу, доставая блокнот для убедительности. – Изучаем городские легенды. Для книги про… Сеул.

– Легенды, – хмыкнул старик и сплюнул шелуху. – Это не легенда, парни. Это проклятое место. Мой отец говорил: «Никогда не подходи к тому колодцу. Особенно ночью, потому что там живет бедная девочка».

– Девочка? – переспросил Джувон, стараясь сделать вид, что из чистого любопытства.

– Юнхи ее звали. Младшая дочка торговца Кана. Я ее не помню, родился-то уже после войны. Но отец рассказывал много. Говорил, что она и сестра там утонули. Одну нашли и похоронили, а вторая так и осталась. И с тех пор каждый, кто смотрел в колодец слишком долго, видел бледное лицо с закрытыми глазами, что плавает под водой. А потом те глаза открываются. И смотрят-смотрят-смотрят.

Енчжу стало до жути холодно даже в такой солнечный день.

– А кто-нибудь… пропадал возле колодца? – осторожно спросил он.

– Пропадали, – кивнул старик. – В пятидесятых, помнится, один мальчишка взял и утонул, а шестьдесят седьмом – девочка. Потом колодец засыпали. Власти решили, что опасно. Но местные знали, что это не опасность. Это Кан Юнхи ищет сестру. Или кого-то, кто заменит сестру, чтобы она могла уйти.

– А почему ее не… не упокоили? Не провели ритуал?

Старик усмехнулся, но без радости:

– Пробовали. Приходил один шаман этак четыре десятка лет назад. Сказал, что очистил место, деньжищ взял кучу. Но через год снова мальчик пропал, потому что Юнхи не хочет уходить. Она ждет сестру. А сестра мертва. Вот девочка и застряла между мирами.

Джувон и Енчжу переглянулись. Все сходилось с тем, что говорил Геджин.

– Спасибо, дедушка, – поблагодарил Джувон. – Вы очень помогли.

– Да не за что, – отмахнулся старик морщинистой рукой. – Только вы там поосторожнее будьте. Не подходите к тому колодцу вечером, особенно в сумерках и ночью. И ни в коем случае не смотрите долго в воду, если вдруг заглянете туда. Если увидите лицо в отражении – немедленно отвернитесь. Сразу же. Иначе она вас запомнит и будет потом звать каждую ночь. Во сне сначала, а потом и наяву. Пока не приведет к воде. А там уже…

Он выразительно махнул рукой вниз.

Енчжу и Джувон поблагодарили старика еще раз и отошли, переваривая услышанное.

– Все сходится, – тихо сказал Джувон, когда они отошли на безопасное расстояние. – История, симптомы, поведение духа. Это точно Юнхи.

– Нужно найти еще кого-нибудь, – решил Енчжу. – Чем больше информации, тем лучше.

Они прошлись по улицам старого района, заглядывая в маленькие лавки и разговаривая с пожилыми людьми. Большинство либо ничего не знали, либо не хотели говорить – просто отмахивались, мрачнели, отворачивались. Тема колодца явно была табуированной в этих местах.

Но потом им повезло в маленькой лавке традиционных корейских сладостей. За прилавком сидела старушка лет семидесяти с добрыми светло-карими глазами, упаковывавшая ттоки в бумажные пакеты.

– Колодец? – переспросила она, когда Джувон осторожно завел разговор. – Ох, знаю я про него. Моя мать рассказывала. Она была подростком, когда утонули те девочки. Даже видела их несколько раз, потому что они покупали у ее отца ткань для ханбоков.

– Что она рассказывала? – мягко спросил Енчжу.

Старушка отложила пакет и задумчиво посмотрела в окно:

– Мать говорила, что Мичжон и Юнхи были очень красивыми. Особенно старшая Мичжон. Длинные черные волосы до пояса, белая кожа, невероятные глаза. Младшая Юнхи была похожа на нее, но более хрупкая и застенчивая. Они всегда ходили вместе, держались за руки. Были очень близки, как это бывает между сестрами, когда они по-настоящему любят друг друга.

Джувон тихо вздохнул.

Голос старушки стал печальнее:

– Когда они пропали, весь район искал их. Мать тоже ходила с другими женщинами, проверяли каждый дом и каждый переулок. А потом через три недели в колодце нашли… – Она поморщилась. – Говорят, тело было в ужасном состоянии. Вода холодная, но все равно… Опознали только по кольцу на пальце. Это было кольцо Мичжон. Мать видела его раньше, когда та покупала ткань. Кольцо такое серебряное с маленьким зеленым камнем.

– А Юнхи? – хрипло спросил Джувон.

– Ее так и не нашли. Ни тела, ни… ничего, будто растворилась. Родители ждали и надеялись. Но… – Старушка покачала головой. – После войны семья Кан уехала из этого района. Не смогли оставаться там, где погибли их дочери. А колодец… Колодец начал забирать людей. Сначала редко – раз в несколько лет. Потом все чаще. И всегда это были молодые – подростки и дети. Всегда возле воды. В семидесятых годах, если не ошибаюсь, власти наконец засыпали его. Но моя мать говорила: «Засыпать можно, но дух остался. Юнхи все еще ждет сестру».

Старушка машинально перекрестилась и добавила:

– Вы же не собираетесь туда идти? Особенно ночью?

– Возможно, придется, – честно ответил Енчжу. – Но мы будем осторожны. Хотим, чтобы исследование было полным.

– Осторожность не всегда помогает с мертвыми, – грустно сказала старушка. – Они видят иначе, чем мы. Чувствуют иначе. Если Юнхи решит, что вы можете ей помочь найти сестру… Она не отпустит просто так.

***

Вечером они снова собрались у Геджина. На столе громоздились книги по корейской мифологии, шаманским ритуалам и духам воды. Шаман методично что-то записывал, чертил схемы.

– Ситуация сложная, – сказал он, откладывая ручку. – Обычного муль-квисина можно изгнать стандартным ритуалом. Но Юнхи не просто водяной призрак. Она – жертва. Она умерла, защищая сестру. И застряла, потому что сестра тоже умерла, но Юнхи этого не знает, поэтому до сих пор ждет. Думает, что Мичжон вернется.

– Как ей сказать правду? – спросил Енчжу. – Как объяснить призраку, что ее сестра мертва уже восемьдесят лет?

– Показать, – просто ответил Геджин. – Нужно провести ритуал связи. Соединить Юнхи с миром живых на короткое время. Дать ей увидеть, что время прошло, и ее сестра давно упокоена. Ждать больше некого, тогда она отпустит. И, возможно, сможет уйти без замены кем-то на своем месте.

– Но для этого нужен медиум, – понял Джувон. – Кто-то, кто послужит мостом между мирами.

– Да, – кивнул Геджин, глядя прямо на него. – И это будешь ты, птенец.

Джувон икнул:

– Учитель… Какое плохое зло я вам сделал? Я не уверен, что справлюсь! Это же водяной дух. Она может утянуть меня.

– Хорошего зла ты мне не делал тоже, – довольно оскалился Геджин. – Я буду рядом, как и наш доктор. Проведем защитный ритуал. Ты будешь в безопасности, но без тебя мы не сможем достучаться до нее.

– А если она не захочет уходить? – выдохнул Джувон. – Если она настолько сильно ждет, что откажется принять правду?

– Тогда придется применить силу, – мрачно ответил Геджин. – Запечатать колодец. Навсегда. Чтобы она не могла больше никого достать, но это крайняя мера. Лучше попробовать освободить ее. Она заслуживает покоя.

Енчжу, все это время молча слушавший их разговор, кивнул. История Кан Юнхи была трагичной. Девочка, которая пожертвовала собой ради сестры и застряла в бесконечном ожидании. Они должны помочь ей. Должны дать ей шанс уйти с миром.

– Когда проводим ритуал? – спросил он, отставляя пустую чашку. В этот раз Геджин угостил дешевым клубничным чаем из пакетиков. Неожиданно неплохим.

– Через день или два, – что-то взвесив, сказал Геджин. – И в полночь. Нужно тщательно подготовиться. Птенец. – Он внимательно посмотрел на Джувона серьезным взглядом. – Будь морально готов. Это будет непросто. Очень непросто. Возможно, самое тяжелое, что ты делал.

Джувон сглотнул, но решительно ответил:

– Я буду готов. Восемьдесят лет ждать – это слишком долго даже для мертвых.