Енчжу не подозревал, что «я только посижу чуть-чуть после ритуала» обернется глубоким сном.

Его разбудил запах жареного мяса, чеснока и кунжутного масла. Сообразив, что лежит на диване, укрытый теплым мягким пледом, который обычно хранился в шкафу, даже умилился. Голова гудела, будто по ней методично прошлись тяжелым молотком, во рту пересохло настолько, что язык прилип к небу, а тело ломило, словно он пробежал марафон в гору под дождем с мешком риса на спине. Но он был жив. Живой, целый, в своей квартире и не застрявший в зеркальном мире навечно.

За окном ярко светило солнце, заливая комнату ярким светом. Уже день, судя по высоте и яркости. Сколько же он проспал?

Енчжу попытался сесть, опираясь на локоть. Мир предательски закружился, поплыл перед глазами разноцветными пятнами. Он застонал, хватаясь за подлокотник дивана и пытаясь не упасть.

– Лежи-лежи спокойно, – раздался знакомый голос Геджина откуда-то из кухни, сопровождаемый звуком шкворчащего на сковороде мяса. – Не дергайся и не геройствуй. После такого мощного ритуала три дня отходить будешь, как после хорошей многодневной попойки. Проверено на себе неоднократно.

– Сколько я… сколько я спал? – хрипло и с трудом выдавил Енчжу, облизывая пересохшие губы.

– Часов восемь, не меньше. Сейчас половина пятого дня. – Старик высунулся из кухни, вытирая руки кухонным полотенцем в красно-белую клетку. Выглядел он уставшим. Под глазами темные круги, да и морщины стали заметнее. Но при этом Чо Геджин довольный и какой-то… умиротворенный. На нем был ярко-розовый фартук с надписью «Лучший повар Сеула», который Енчжу никогда раньше не видел в своей квартире и происхождение которого выглядело загадкой. – Птенец тоже вырубился после тебя, правда, попозже. Часа четыре назад упал, как подкошенный. Сейчас дрыхнет на твоей кровати, храпит, как медведь после зимней спячки.

– А… а зеркало?

Это был главный вопрос, который не давал Енчжу покоя с момента пробуждения.

– Запечатано по всем правилам. Кыгот сидит тихо, как церковная мышь на вечеринке в борделе, – усмехнулся Геджин, возвращаясь к плите. – Хотя даже самая нахальная мышь будет шумнее этой твари. Печати работают идеально, прямо как швейцарские часы. Пак Сура и Ли Сухи держат барьер крепко, я проверил. Можешь не волноваться и спать спокойно.

Енчжу выдохнул с таким облегчением, что чуть не всхлипнул. Сам не ожидал таких эмоций. Откинулся обратно на подушки и закрыл глаза. Получилось. Они действительно справились. Кыгот надежно заперт, Пак Сура и Ли Сухи в безопасности, никто серьезно не пострадал. Дело закрыто.

– Ты голодный? – спросил Геджин, и в его голосе слышалась забота, которую он обычно тщательно маскировал под грубоватостью. – Я тут готовлю, между прочим. Самгепсаль с овощами и чесноком, вареный рис с кунжутом, суп из морских водорослей мию-гук, маринованная редька му. Птенец перед сном сбегал в магазин, купил продуктов, а потом снова отключился. Хороший мальчик, думает не только о духах, но и о желудках живых людей. Да, петуха тоже покормили! Не бойся, я его заберу себе, тебе в квартире с ним придется нелегко.

При одном только упоминании еды желудок Енчжу громко и предательски заурчал, напоминая, что давно не получал ничего существенного. Он попытался вспомнить, когда последний раз ел нормально. Завтрак перед ритуалом? Тот скудный рис с овощами и зеленым чаем? Это было целую вечность назад, в другой жизни.

– Хочу есть, – признался он, и голос прозвучал жалко даже для него самого. – До ужаса хочу.

– Вот и правильно. Тогда давай садись за стол. Только медленно, не спеши и постарайся не упасть по дороге.

Енчжу осторожно встал с дивана, придерживаясь за спинку обеими руками. Ноги предательски подкашивались, как после долгой болезни. Голова кружилась, перед глазами плавали цветные пятна, но он упрямо дошел до стола, цепляясь по пути за стены и мебель, прежде чем плюхнулся на стул с облегчением.

Геджин уже накрывал на стол, и это было настоящее пиршество: тарелки с шипящим дымящимся мясом в золотистой корочке, большие миски с рассыпчатым белым рисом, посыпанным кунжутом, глубокие пиалы с ароматным супом мию-гук, в котором плавали кусочки водорослей и говядины, тарелка с ярко-красным кимчи из пекинской капусты, маринованная редька му приятного желтого цвета, несколько видов соусов: соевый, кунжутный, острый. Когда только он успел все это сделать? У старого шамана явно есть скрытые таланты, которые он предпочитает демонстрировать избранным и по праздникам.

– Ешь, не стесняясь, – велел он, подвигая тарелку с мясом ближе к Енчжу. – Организм истощен после ритуала. Энергия на полном нуле. Нужно срочно восстанавливаться, иначе еще неделю будешь ходить, как призрак.

Енчжу взял палочки, они показались неожиданно тяжелыми, и начал есть. Первый кусок самгепсаля был просто божественным. Сочный, ароматный, с хрустящей румяной корочкой снаружи и нежным тающим мясом внутри. Чеснок, кунжутное масло, легкая сладость маринада – все смешалось идеально.

Он зажмурился от удовольствия, медленно прожевал, проглотил и почувствовал, как тепло разливается по телу.

Следом взял рис. Правильно сваренный, с ореховым привкусом кунжута. Потом ложку супа – горячего, наваристого, солоноватого. Каждая ложка, каждый кусок возвращали его к жизни, наполняли силой и ощущением реальности.

Они ели молча минут десять, сосредоточившись только на еде. Геджин тоже был явно голоден. Методично стрескал целую большую тарелку мяса, две полные миски риса, половину кимчи и допил суп до последней капли. Потом откинулся на спинку стула с довольным вздохом, потирая округлившийся живот:

– Эх, хорошо поел. Люблю после хорошего, качественно сделанного дела так же хорошо и качественно поесть. Это держит баланс кармы и восстанавливает ци.

– Учитель, вы серьезно верите в карму? – усмехнулся Енчжу, отпивая теплый зеленый чай из пиалы.

– Верю в то, что еда после успешного изгнания духов всегда вкуснее обычной раза в три, – философски ответил Геджин, наливая себе еще чаю. – А карма… Ну, может быть, есть что-то такое во вселенной. Ты вот хорошее дело сделал – спас целый город от древней твари с сотней глаз. Карма тебе жирный плюсик поставит, можешь не сомневаться. Правда, на какое место – это уже другой вопрос.

– Не я один справился. Мы втроем, – возразил Енчжу.

– Втроем, это верно, – согласился он. – Но ты все равно главный герой этой истории, доктор. Вошел в зеркальный мир, разместил печати, вернулся живым и не свихнувшимся. Ну, вроде. Это, знаешь ли, подвиг. Я горжусь тобой, если честно. По-настоящему.

В его голосе была такая искренность, что у Енчжу перехватило горло. Он кивнул, не зная, что ответить.

Кровать скрипнула. Джувон вышел, взъерошенный, с заспанным лицом и красными глазами. Выглядел он так, будто готов был проспать еще пару дней.

– Что… – пробормотал он, потирая лицо. – Который час? Я спал?

– Спал, птенец, – ласково сообщил Геджин. – Отрубился после магазина. Я тебя на кровать еле дотащил. Тяжелый ты, зараза. Надо меньше жрать.

– Спасибо за заботу, – буркнул Джувон и посмотрел на Енчжу. Лицо его сразу прояснилось. – Как ты?

– Живой, – улыбнулся Енчжу. – Голова болит, тело ломит, но живой. Все получилось.

Джувон выдохнул с таким облегчением, сел за стол и налил себе чаю.

– Я думал… – начал он, потом осекся. – Когда ты сразу вернулся, я думал, что не сработало. Ты был такой бледный, не дышал почти. Я испугался.

– Все сработало, – твердо сказал Геджин. – Печати на месте, кыгот заперт, девчонки держат барьер. Идеально. Я редко такие чистые ритуалы провожу. Обычно что-нибудь да напортачу. То соль не там насыплю, то амулет вверх ногами повешу. А тут все как по нотам. Красота.

– А что теперь с зеркалом? – спросил Енчжу. – Его нужно разбить?

– Нет, – покачал головой Геджин. – Нельзя. Пак Сура и Ли Сухи внутри. Если разобьешь, они тоже пострадают. Пусть будет целым. Кыгот не вырвется, не волнуйся. А девчонки… – Он замолчал, задумавшись. – Может, когда-нибудь найдется способ их освободить. Но не сейчас. Сейчас они нужны там. Держат это чудовище.

Енчжу кивнул. Ему было грустно от мысли, что Пак Сура и Ли Сухи останутся в зеркальном мире навсегда. Но они сами выбрали этот путь и пожертвовали собой ради других.

– Я постараюсь найти способ, – пообещал он. – Когда-нибудь. Когда стану сильнее, как говорила Пак Сура.

– Вот и правильно, – одобрил Геджин. – Не забывай о них. Они героини. – Он встал и начал убирать со стола. – А теперь, мальчики, будем праздновать победу. Я принес соджу. Отметим, как следует.

Джувон застонал:

– Учитель, я еще не протрезвел после прошлого раза. Да и…

– Значит, еще не допил, – хмыкнул тот, доставая из рюкзака бутылку. – Кто не выпьет с шаманом после изгнания духов, тот каждую ночь рукоблудствовать будет. Старинное поверье.

– Вы только что это придумали, – обвинил его Джувон.

– Может быть. Но звучит убедительно. Доктор, ты как?

Енчжу посмотрел на бутылку. Потом на Джувона. Перевел взгляд на Геджина и… рассмеялся. Впервые за несколько дней просто, легко и от души.

– Давайте, – согласился он. – Отметим. Мы заслужили.

***

Соджу был действительно хорошим. Не дешевая бодяга из ближайшего магазина, а качественный, выдержанный. Мягкий, с легкой приятной сладостью и чистым послевкусием. Разливали его в старые керамические рюмки, которые Геджин откопал где-то в недрах кухонных шкафов Енчжу.

Они пили медленно, неторопливо, как люди, которым некуда спешить и которые просто наслаждаются моментом. Закусывали остатками мяса, кимчи и маринованной редькой. Разговаривали обо всем подряд и ни о чем конкретном одновременно.

Геджин, развеселившийся после второй рюмки, травил байки о своих прошлых делах. Про одержимого чиновника среднего звена, который орал на подчиненных голосом давно умершего генерала, а оказался просто алкоголиком с раздвоением личности. Про бабушку лет семидесяти, которая упорно пыталась вызвать дух покойного мужа через зеркало, чтобы узнать, где тот спрятал заначку в две тысячи долларов. Про случай с призраком, который оказался соседом в костюме простыни, мстившим за громкую музыку по ночам.

– А самое смешное, – хохотал Геджин, наливая себе еще, – она его сковородкой стукнула! Думала, призрак, а он как завопит: «Аджумма, это же я, Ли из двести второй!». Я потом час их мирил, честное слово!

Джувон рассказывал о своих клиентах на сайте «Дом Солнца, озаряющего душу». О неутомимой госпоже Ан Хэен, которая теперь каждую неделю, как по часам, появляется с запросом погадать на судьбу Суны в следующем перерождении.

– Я ей уже десять раз объяснял, что Суна будет спокойно отдыхать на небесах для собак, – вздыхал Джувон, покачивая головой. – Но она не унимается. На прошлой неделе спросила, может ли Суна реинкарнироваться в кактус. В кактус, представляешь?!

– И что ты ответил? – заинтересовался Енчжу.

– Сказал, что духовная энергия кактусов слишком отличается от животных, поэтому крайне маловероятно, – фыркнул Джувон. – Она успокоилась. На неделю.

Енчжу рассказал пару историй из своей практики психиатра, разумеется, без имен и подробностей. О пациенте, который был уверен, что его преследует правительство через умную колонку. О женщине, которая спорила с отражением в зеркале и проигрывала эти споры, потому что отражение «умнее».

– Если бы она знала про кыгота, – мрачно пошутил Енчжу, – то у нее действительно была бы причина опасаться зеркал.

– Не надо так, – поморщился Джувон. – Я теперь еще месяц буду в зеркала смотреть с опаской.

Геджин налил еще по рюмке. Керамика приятно звякнула о стол.

– За нас, – торжественно провозгласил он, поднимая свою. – За доктора, который не струсил перед древним ужасом. За птенца-медиума, который держал связь и не отпустил, когда было трудно. И за меня, обаятельного старого хрыча, который еще может провести приличный ритуал, не напортачив окончательно. За нашу победу над кыготом! За то, что мы живы и здоровы!

– За победу, – эхом повторили Енчжу и Джувон, чокнувшись рюмками с приятным звоном.

Выпили залпом. Геджин шумно выдохнул, с хрустом закусил кимчи. Прожевал, проглотил, вытер рот тыльной стороной ладони.

– Знаете, мальчики, – задумчиво начал он, глядя в свою пустую рюмку, – я тут подумал за эти дни. У нас получается неплохая команда. Даже очень неплохая. Доктор с редкой чувствительностью к потустороннему, птенец-медиум с природным даром, я с опытом и связями. Может, стоит продолжить это дело? Официально оформить, так сказать? Открыть свое агентство. «Геджин и компания. Изгнание духов, решение паранормальных проблем, консультации по потустороннему». Как, по-вашему, звучит?

Джувон фыркнул в рюмку:

– «Геджин и компания»? Серьезно? Звучит как название дешевой химчистки на окраине или конторы по вывозу мусора.

– А ты, умник, предложи лучше название, – огрызнулся Геджин, но в глазах плясали смешинки.

– «Три идиота против духов», – невозмутимо сказал Енчжу, и все разом расхохотались.

– Или «Психиатр, медиум и шаман заходят в бар», – подхватил Джувон, вытирая выступившие слезы.

– Это уже начало какого-то пошлого анекдота, – проворчал Геджин, но тоже улыбался. – Хотя, если серьезно подумать… Доктор, ты не хочешь сменить профессию полностью? Охотники на духов зарабатывают очень неплохо, между прочим. Просто об этом не принято говорить в «обычном» мире. Особенно если умеют держать язык за зубами и не пугать клиентов лишними подробностями про зеркальные миры и существ с сотней глаз.

Енчжу задумался. Сменить психиатрию на охоту за духами? Звучит безумно. Но за последние дни он увидел столько всего, что обычная работа в клинике казалась пресной. Депрессии, тревожные расстройства, бессонница – все это теперь выглядело так… обыденно. После зеркального мира и кыгота. Нет, это, конечно, сумасшествие, но, может быть, когда-нибудь…

– Не знаю, – честно ответил он. – Мне нравится помогать людям. Но, может, я могу совмещать? Днем работаю в клинике, а вечером… если что-то паранормальное всплывет, помогаю вам.

– Вот и отлично, – кивнул Геджин. – Я не настаиваю. Просто предложение на будущее. А птенец? Ты как?

Джувон пожал плечами:

– Я и так уже по уши в этом. После дела с О Чжонсу, потом с детьми и с гоульквисином, теперь вот с кыготом… Я, кажется, притягиваю неприятности.

– Или неприятности притягивают тебя, – усмехнулся Геджин. – У тебя дар сильный, птенец. Духи это чувствуют. Так что готовься – будет еще много дел.

Джувон вздохнул, но в его глазах блеснуло любопытство. Енчжу заметил это и улыбнулся. Джувон отрицал, сопротивлялся, жаловался, но в глубине души ему нравилось. Нравилось быть нужным. Нравилось помогать. Нравилось это все безумие, несмотря на опасность.

Они просидели за столом до позднего вечера. Допили соджу, доели мясо и перешли на чай. Разговор плавно перетек в спокойное русло про обычные вещи.  Погоду, новости и планы на ближайшие дни.

Геджин собрался уходить первым, забрав с собой петуха.

– Мне домой пора. Кот заждался, небось, орет на всю улицу. Это соседский, но ходит жрать ко мне. – Он накинул куртку и подтянул рюкзак. – Доктор, если что – звони. Любые проблемы, духовные или нет… разберемся.

– Спасибо, – искренне сказал Енчжу. – За все. Без вас я бы не справился.

– Справился бы, – отмахнулся Геджин. – Ну, частями. Но со мной быстрее вышло и целенький. – Он хлопнул Енчжу по плечу. – Отдыхай, набирайся сил и в зеркало лишний раз не заглядывай, ясно?

– Ясно.

Геджин ушел, Енчжу и Джувон остались вдвоем.

– Мне тоже пора, – сказал Джувон, нехотя вставая. – Завтра работа. Клиенты ждут.

– Останься, – неожиданно для себя предложил Енчжу. – Переночуй здесь. На диване. Или… я могу на диване, а ты в спальне.

Джувон удивленно на него посмотрел:

– Ты уверен? Я не хочу мешать.

– Не мешаешь, – покачал головой Енчжу. – Просто… не хочется после всего быть в одиночестве. Ты понимаешь?

Джувон понимал. И даже понимал, почему это не было сказано при Геджине.

– Хорошо, я останусь. Диван мне подходит.

Они разобрали постели. Джувон устроился на диване, Енчжу лег в спальне. Кровать с зеркалом все еще казалась неуютной, хоть и безопасной.

Свет погасили, за окном тоже гасли один за другим огни, а машин становилось меньше, тишина наполняла улицы.

– Джувон, – тихо позвал Енчжу в темноте.

– М-м?

– Спасибо. Что не отпустил.

Какое-то время они молчали.

– Я обещал, – так же тихо ответил Джувон. – И я всегда держу обещания.

Енчжу улыбнулся в темноте и закрыл глаза. В этот раз сон пришел быстро, без кошмаров и голосов. Просто глубокий спокойный сон человека, который выполнил свое дело и может отдохнуть.

***

Утро выдалось ярким и солнечным.

Енчжу проснулся от запаха кофе и тостов. Джувон уже был на ногах и возился на кухне. Кажется, где перевернулся грузовик с удачей. Три дня ему кто-то готовит завтрак! На столе уже все стояло.

– Доброе утро, – поздоровался Джувон, наливая кофе в чашки. – Как спалось?

– Отлично, – ответил Енчжу, потягиваясь, как довольный кот.

– Вот и хорошо. – Джувон сел напротив. – Ешь. Потом я все же пойду домой, переоденусь и на работу. А ты?

– Я возьму еще один выходной, – решил Енчжу. – Мне нужно восстановиться. Да и квартиру надо привести в порядок. Соль везде, свечной воск на полу, амулеты на стенах… Похоже на съемочную площадку фильма ужасов.

Джувон рассмеялся:

– Точно. Я вчера поскользнулся на круге из соли, чуть не упал.

Завтрак прошел очень уютно. После уже у двери Джувон спросил:

– Увидимся?

– Увидимся, – кивнул Енчжу. – Обязательно. Может, на этой неделе сходим поесть. Главное, без духов и зеркал.

– С удовольствием, – улыбнулся Джувон. – Напиши, когда будешь свободен.

Он ушел, а Енчжу остался в квартире один. Тишина все окутала, но это была хорошая тишина. Совсем не пугающая.

Он подошел к окну, посмотрел на улицу. Мысленно поблагодарил Пак Суру и Ли Сухи. Пообещал, что не забудет их и постарается найти способ освободить. Зеркало закроет и отвезет в надежное место.

Так, а теперь нужно убирать в квартире. Пора возвращаться к жизни.

Енчжу засучил рукава и, напевая под нос песенку о чеболе и лисице, принялся за работу.