Правду говорят: в любви свои радости и свои горести.

Звучит фоном романтическая музыка. Девушка, которой я сделал предложение, танцует со мной медленный танец. На её безымянном пальце сверкает тоненькое колечко — мой маленький подарок. Все вопросы и недомолвки, казалось, разрешены.

Она говорит или даже предупреждает, что никогда не скажет мне: «да»? Нельзя сказать, что меня не волнует происходящее и произнесённые слова. Пусть я не услышу общепринятые фразы, которые многие, скорее по привычке, говорят в подобных ситуациях, но я почувствую, как и сейчас, её согласие. Увижу во взгляде, в дрожании ресниц, в лёгкой улыбке. Уж как-нибудь сам разберусь.

— Эгре, — уже привык к такому обращению, когда сказано её голосом, нравится даже. — Знаешь, если хочешь остаться, не обязательно дарить кольцо, — её голос едва слышен среди приглушенной музыки.

Необычный ответ. Ожидал услышать многое, но такое.., неожиданно. Этими словами и закончилось ощущение счастья. От злости в глазах потемнело. Не совсем понимая, что делаю и, вообще, со мною ли всё происходит, пытаюсь сосредоточиться. Уже не злость, нет — бешенство ослепляет, едва сдерживаюсь, прилагая титанические усилия. Но знаю, мои вышедшие из-под контроля эмоции не дают права на агрессию.

Сквозь пелену сознания, вижу тонкую кисть Катрин, — с кольцом на безымянном пальце, — в моей руке. И вот, я уже крепко сжимаю её, понимая, что причиняю боль. И нет, это не в отместку, не месть. Боль, но не физическая, — что-то похожее на оскорбление и его неприятие, — где-то глубоко.

Сам не ощущаю ничего, все органы чувств будто выключились, только звон в голове и пустота на сердце. Частое дыхание, а сильные удары пульса по вискам оглушают. Внимательно смотрю ей в лицо, но она не решается заглянуть мне в глаза.

Катрин сосредоточена и бледна. Ничего не выдает её истинных чувств, единственное — бледность. Сильнее сжимаю ей руку и замечаю нервное вздрагивание уголка губ. Секундное, не дольше.

— Не обязательно? — вопрос звучит в комнате, словно не я задаю его, а кто-то другой.

Неужели не понимает, что говорит?! Кому?! Никогда не замечал за собой подобных взрывов злости, поэтому сейчас и не знаю как усмирить себя. Возможно ли сделать это в таком состоянии? Взгляд, по прежнему, прикован к её лицу. Медленно, с усилием, разжимаю свои пальцы и тонкая кисть выскальзывает из моей руки.

— Не обязательно? — повторяю свой вопрос на вдохе, меня колотит мелкая дрожь.

Звон в голове не проходит. Бесит мысль, что она могла сказать эти слова кому-то другому или злюсь на то, что услышал их сам? Кто бы помог разобраться.

Через секунду чувствую, как сильно целую её, кусая губы. Острое желание прокусить, ощутить вкус крови, попробовать, не проходит. Помутнение рассудка какое-то! Никогда не позволял себе подобного, но этим поцелуем, видимо, хотел бы дать понять, что чувствую, или нет, я сам не понимаю, что именно чувствую и что происходит.

Конечно, могу исполнить её желание, забрать кольцо и остаться, если ей взбрело это в голову, но несколько иным образом представлял я сегодняшний вечер. Хотелось быть честным. Сделать всё правильно, без натяжек и притворства. Может поэтому её слова взбесили?

Отпустить и остановиться — сейчас необходимо, но чувства, бушевавшие во мне, не желали подчиняться разуму. Пришлось, в буквальном смысле, оторвать себя от неё, через боль и стон. Оттолкнув, услышал еле различимый шипящий звук, она прикрыла губы ладонью. Грубо, не спорю, но в данный момент не смог иначе. Злость и бешено стучащее сердце не давали одуматься.

Лучше уйти, чем потом пожалеть о случившемся.

Пора.

Торопливо направился в прихожую, поспешно надел куртку и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Остановился на секунду. Осознавая, что куртка, надетая на пиджак, смотрится не очень, — голова заработала, — снял одним движением и поспешил вниз, перепрыгивая через несколько ступенек.

Грузно усевшись в машину, кинул куртку на соседнее сидение. С силой взялся за руль. Потряхивало, скорее, от бессилия и напряженности. Упёрся лбом в руки, навалившись на руль всем телом. Вдох. Выдох.

Ну, почему я выбрал именно её? Такое впечатление, что наши отношения для неё — игра, спортивный азарт! Неужели не понимает, что своими действиями и словами причиняет боль! То строит из себя недотрогу, то говорит подобные вещи и при том так спокойно!

В общем, вернулся к тому, от чего ушёл. Пустая комната. Громко вещающий телевизор. То ли обида, то ли злость, не поймёшь? Снял с себя костюм, наверняка её бывшего, иначе откуда бы взялся у неё. Переоделся.

Устроил маскарад?! Кретин! Кому это нужно?! Ей? Похоже, не особо. Мне? — Да, но я же хотел как лучше!

Слонялся по пустой квартире из угла в угол. Неуютно. Всё не то.

— Ах ты, чёрт возьми! — вырвался возглас, когда взгляд остановился на зеркальном отражении. Подойдя ближе и хорошенько себя рассмотрев, невольно, улыбнулся, но получилось это как-то выстрадано. — Нечего сказать! Хорош! — Взяв полотенце и вплотную приблизив лицо к зеркалу, начал стирать следы очередной, недавней, ссоры. — И ты проехал в таком виде через пол города? — разговаривал с собой. — В помаде? — шептал, старательно уничтожая размазанную косметику с лица.

После всех процедур отключил телефоны, вспомнив причину сегодняшнего путешествия. Ничего не случится. У нас сегодня среда? Так вот, до понедельника меня здесь нет, хоть зазвонитесь.

— Никуда ты не денешься, — упрямо прошептал, — проект не закончен, — и, бухнувшись на диван, заснул, под громкое вещание телевизора.

И пусть всё идёт к чёрту!