«Высокие отношения» — так я называла свое замужество. Никогда бы не подумала что выйду замуж вот так. Хотя что это значит: «вот так»? Воспитанная. Начитанная. Знающая языки. Мне прочили хорошую, успешную жизнь, но счастливую, ли? Да и чем отличается «успешная» от «счастливой»? У кого-то между первым и вторым определением стоит знак равенства, у меня этого знака нет.

Конечно же, как и все девушки мечтала о светлом и прекрасном чувстве, но, со временем, стала понимать, что ничего «эдакого прекрасного» со мною не произойдёт. Реальность слишком часто напоминала о себе, поэтому и мечтать перестала. Произошло не сияние большой любви, а вспышка светлого разума. Адекватного ли? Здесь тоже не совсем понятно. Но были и свои плюсы. Я уеду! Как и хотела. Буду свободной! Никаких обязательств перед мужем у меня не имелось.

Месяца два мы прожили самыми счастливыми «несупругами». Для всех окружающих мы были счастливой парой, да, особо и напрягаться не приходилось. Тьерри хорошо воспитан.

Понимая, что после насыщенной рабочей жизни не смогу сидеть долго без дела, Тьерри таскал меня за собой в студию, постепенно обучая делу. Тут и пригодилась моя давняя любовь к рисованию. Сначала все проекты я пыталась делать на бумаге, но мир не стоит на месте. Пришлось учиться и 3D дизайну и проектированию.

На работе мы притворялись счастливыми супругами, идеальными друзьями, дома вели себя как брат и сестра, а на ночь расходились по разным спальням. Меня утешала одна единственная мысль: он не всегда был таким, для меня изменившимся.

Пока не случилось следующее...

— Не торопись. Резко не нажимай! Йоу, осторожно! — возгласы Тьерри отвлекают. Голова разрывается от новых действий. Непривычно, но интересно. Так всегда, когда учишься чему-то новому. А Тьерри, ко всему прочему, взялся обучать меня вождению, без машины здесь никуда.

— Тормози!!! — опережая мои действия, он своей ногой давит на педаль. Меня нехило потряхивает, а он смеётся, не скрывая веселье и зарываясь носом в основание моей шеи.

— Катú... успокойся, это реально не так страшно, как ты трясёшься.

— Да ты... ты... просила же: отдай в школу для вождения, — причитаю, держась за руль трясущимися руками.

Отодвинув кресло водителя чуть дальше, так чтобы мы смогли оба поместиться на нём, в тесноте, но контролируя мои действия — уже в который раз Тьерри учит меня вождению.

— Мы всё время на работе, хоть и в одном офисе. Надо же как-то общаться. Отдыхать. Отвлекаться. Тебе эта идея понравилась.

Не думала же я, что новые навыки приходят не сразу, издевательская мысль, конечно.

— У нас каждый подросток умеет водить, поэтому в школу приходят чаще всего только для экзаменов и за правами. Тебе нужно знать хотя бы элементарщину, — так он назвал действия, которые делать нужно практически одновременно. Нажимать педали. Переключать коробку передач. Смотреть на дорогу вперёд, а также в три зеркала заднего вида. Вначале это всё кажется нереальным.

Его руки осторожно обнимают меня, пытаясь успокоить, в общем, я практически сижу у него на коленях. Он продолжает смеяться, но медленно меняет тактику. Разворачивает к себе и начинает целовать. Я теряюсь. Начинаю отстраняться, но в тесноте это не очень хорошо получается.

— Катú, это всё ещё я. Или во френд-зоне не принято такое тесное общение? -- посмеивается он.

— Чёрт, Тьерри!!! Я не совсем понимаю все эти твои тонкости натуры...

— Всё просто: ты моя жена, а я твой муж. Разве ты не чувствуешь, как я реагирую на тебя.

— Да, но ты... гей — такие слова у меня всегда трудно выговаривались, — а я... ну...

— А ты красивая девушка, Катú, желанная девушка, от которой крышу сносит.

— Тогда объясни мне, глупой красивой девушке, как у гея может сносить крышу от меня? Ты только всё запутываешь.

— Прости... я думал дать тебе время привыкнуть, обосноваться. У нас с тобой же всё прекрасно получается.

— У нас прекрасно получается дружить, - всё же выдала я своё видение ситуации. – Гей... или бисексуал... или как это всё у тебя совмещается? Запуталась я, и учти, меня воспитывали в стране, где всё это считается психическим отклонением, между прочим.

— Наверное так оно и есть, – вздохнул он, не разжимая объятий, – я же рассказывал тебе о психологе и своей депрессии.

— Может поедем домой и там поговорим? — предложила ему, чувствуя себя некомфортно.

С Тьерри у нас были и не сказать что особые отношения, хотя может это и есть особые, когда разговариваешь обо всём открыто. Мне казалось, что так можно разговаривать только с настоящим другом, или это только казалось. Ими мы и были по сути с юности. Да, время раскидало нас, в общем-то мы жили не только в разных странах, но и в разных мирах. Взрослая жизнь успела нас изменить и помяла знатно. Попробуй теперь всё исправить и сделать как надо.

— Нет, здесь как-то легче говорить, – признался он, продолжая разговор. – Только не смотри на меня, как на больного. И не отстраняйся, пожалуйста. Для меня сейчас очень важна твоя близость. Раз пошла беседа, выслушай меня, пожалуйста, до конца.

Да, не первый раз я слышала о психологах, психотерапевтах, потере и поиске себя. А вот о том, что сейчас он уверен в том, что делает и настроен серьёзно — впервые. Это пугало.

— Меня однажды врач спросил: вспомните себя счастливым? И знаешь что пришло мне на ум? Наши с тобой прогулки, смех, поедание мороженого. А потом сказал: а с кем вы себя видите? Не поверишь, я даже с кушетки вскочил. Может это и есть ваш ответ на вопрос? — спросил тогда врач и это долго не давало мне покоя. Мать уже умерла, отца я не знал, поэтому останавливать меня было некому. Отправился за тобой.

— Тьерри... – вздохнула, намереваясь объяснять непреложные истины.

— Катú, не торопись. Я действительно ехал за тобой, поверь мне. Да, наговорил многое, пытаясь тебе всё объяснить и возможно запутал и напугал. Но сейчас, когда ты сидишь у меня на коленях, нисколько не сомневаюсь в своих желаниях.

— Тьерри...

— Мы не чужие друг другу. Дай мне шанс, пожалуйста. Дай шанс нам двоим.

Смотрела в его карие глаза и понимала, что легко не будет, с таким-то грузом как у него. Спрашивала себя: смогу ли я отбросить его прошлое?

— Тьерри! — почти разозлилась и слегка толкнула его. — Пойми, если ты изменишь мне с другой женщиной — я пойму, но не прощу! А если изменишь с мужчиной — не пойму и простить не захочу! И вообще, сложно для меня всё это. Отношения — это всегда сложно.

— Катú, я все понимаю. Но не хочу быть просто другом. Торопить не намерен, а вот учить водить — да! — произнес почти торжествующе.

— Сначала мне нужен от тебя анализ на СПИД, — никогда в жизни так не краснела.

— Его я сделал ещё перед поездкой. Отрицательный, — серьёзно выговорил он, смотря в глаза, а вот я уже не могла выдерживать его взгляд. — Давай сделаем друг другу подарок на Рождество. Будет время всё обдумать и даже школу вождения закончить.

Подарок на Рождество...

Готовились мы с Тьерри тщательно и серьезно к этому дню и всё должно было закончится или скорее начаться именно тогда, но совсем не так как произошло на самом деле.

Сказать по честному, никогда не желала Тьерри зла и его неожиданная смерть потрясла. Да, мне трудно было принять его жизнь гея и почему "было", я так и не приняла его прошлое. В моей голове это не укладывалось. Поэтому так и получилось, что дальше френд-зоны наши отношения не продвинулись. А намеченного Рождества не случилось. Он оставил мне, по завещанию, как своей жене, весь семейный бизнес и тот стал для меня одновременно и непосильной ношей, и спасительным кругом.

Стресс после событий сказался на здоровье. И сама толком разобраться не могу как это получилось. В мозгу, что ли, переключилось что-то. Не сказать, что я заработала серьезное заболевание, просто с определенного дня у меня возникла необходимость строго следить за питанием, а иначе пришлось бы колоть инсулин. Одно только упоминание об этом повергло в шок, все что угодно, но не уколы.

Строгая диета и ежемесячное посещение врача — норма настоящей жизни.

После смерти Тьерри сделала в квартире ремонт, чтобы воспоминания странной семейной жизни, длившейся пять месяцев, потихоньку стирались из памяти. Многое переделала и в студии. Вещи его выкинула, кроме тех, которые покупала сама и он не успел воспользоваться ими. Дидье предлагал избавиться от всего, что может вызвать воспоминание и настоятельно советовал обратиться к психологу. Внимала всем наставлениям врача, кроме последнего. К психологу не пойду — я не сумасшедшая.

Уходила в работу с головой. Мечтать — некогда. Реальность, только она существовала в моей жизни. Домой возвращаться не очень-то и хотелось. Нет, там уютно, но как-то пусто и тихо, а поэтому — холодно. Тут-то я и сдалась. Бороться уже не за что. Живу за рубежом. Все у меня прекрасно.

Честно сказать, заводить близкие отношения побаивалась. Никогда не думала, что придется делать это в другой стране. К тому же, привычка появилась — все просчитывать и сканировать наперёд. Подвернется какой-нибудь «хороший человек», а у меня в голове уже «все включено». Нет, не нравились мне французы. Поверхностны. Конечно, обо всех так говорить неправильно. А чего я хотела! Любовники с многовековым стажем! Хотя, отговорки всё. Страх мешал.

Так и пережила новое тысячелетие. Полный раздрай внутри и почти глянец снаружи, но себя обманывать последнее дело.

Тут еще появился «чертик из табакерки». Конечно, внешне, он мало похож на «чертика», разве только хитрый прищур серых глаз, было в этом что-то. Почему так назвала его? Да потому, что появился он неожиданно, а это всегда пугает. Правда только в самом начале.

Первый раз я на него внимание даже не обратила. Ну, подвёз человек до работы — спасибо огромное, таких добряков миллион, тем более за мои наличные, о которых я в то время чуть не забыла.

Ничего в нём, собственно, шикарного и сверхестественного не наблюдалось. Симпатичный, на мой взгляд, не красавец с журнала мод, но всё же. Светленький. Лёгкий загар. Обаятельная улыбка. Ростом не очень высок, я, в своих туфлях с каблуком в десять сантиметров, с ним наравне, даже малость выше. Еле заметная ямочка на подбородке, взгляд хитрый, а вот в глубине серьёзность. Весь из себя. Хороший костюм. Дорогая машина.

Да и во вторую нашу встречу я его не заметила если бы не Франсуа. У того имелась дурная привычка по сторонам пялиться. Вот человек. Всё замечал.

— Кто это? — произнёс Франсуа, отвлекая меня от мучительных размышлений, как избавиться от него самого.

— Где? — принялась вертеть головой по сторонам.

— Да вон, за соседним столиком. На тебя глазеет!

Ну, какое мне дело до сидящего за соседним столиком человека? Там мог расположиться кто угодно.

Официантка подошла вовремя. Видите ли, мсье, сидящий за соседним столиком, заказал для меня коктейль. Вот здесь-то я испугалась, по-настоящему. Откуда ему тут взяться?

Сидит себе спокойно, кофе пьет. Самый обыкновенный человек, а в глазах что-то эдакое, непонятное. Забеспокоилась.

Ну, сами посудите. Выхожу с работы — он ждёт. У меня коленки от страха дрожат, но, всё равно, сажусь к нему в машину и он увозит меня ужинать. Прощаемся же мы всегда смеясь. Чем не «чертик из табакерки». Интересно. Страшно. Весело. Даже, свой «сканер» забывала включать.

— У тебя наклевывается что-то серьёзное? — интересуется Лили. — Неужели лучшей подруге ничего не скажешь?!

— Пожалуйста, — умоляюще смотрю на подругу, — еще сама ничего не знаю, а ты говоришь о чём-то серьезном.

— Держать меня в неведении не честно! Познакомь нас!

— Лили!

— Раньше до восьми часов засиживалась, а теперь в пять — тебя нет. Уже третью пятницу с ним уезжаешь!

Это заставило серьезно задуматься. Да, так долго я еще ни с кем не встречалась. В основном все кончалось в первый же день.

В ту пятницу, я задержалась. Не сказать, что много работы, нет. Думаю. Решаю. Что делать? Как поступить? Смотрю в окно на его, одиноко стоящую на обочине, машину. Вздыхаю.

Выходить — страшно. Остаться в офисе? — тоже как-то не солидно. Он же может и сам зайти, несколько раз уже выходил и прогуливался, заглядывая в окно. Измучила себя тяжелыми думами. Решилась. Взяла сумочку и выхожу, не торопясь.

Почему в жизни всё так запутано и непонятно? Может, зря плохо думаю о человеке? Должны же и здесь жить нормальные люди.

Что интересно, он замечает моё настроение. Спрашивает, что случилось, а у меня в душе борьба. Что поделаешь? Такой человек. Все обдумать надо. Просчитать. Нет, нормальный он, — успокоилась, вроде, но предложение заехать к нему и посмотреть фильм меня насторожило. Начинается! Отказалась. Он не настаивал. Увёз в кафе. Заказал ужин и вино. Я пью потихонечку и не замечаю, что выпиваю целую бутылку. На душе скверно, противно. Чёрные мысли не дают покоя.

Должны же и здесь жить нормальные люди!

Открываю глаза и выхожу из машины. На шпильках неудобно ногами передвигать. Заплетаются. Меня качает. И тут, до моего сознания доходит, что меня поддерживают чьи-то руки, не навязчиво так, осторожно.

— Ты меня напоил?! — возмущаюсь, пытаясь отстраниться от него.

На меня смотрит пара серых глаз. Недовольно. С недобрым прищуром, но кажется уже такие знакомые и почти родные.