Мы поехали к Эрику, пересели там из полицейской машины на его «Тойоту-Короллу» и отправились в город-призрак с единственным жителем – Дейлом. Я откинул голову на подголовник, охваченный смятением и нарастающей паникой, – все думал о той полиэтиленовой простыне в номере мотеля, задаваясь вопросом, знает ли Эрик о том, что я ее там видел.

Все, что было в мотеле, я теперь воспринимал как галлюцинацию, вызванную стрессом и, вероятно, всеми теми запахами. Просто временное помрачнение рассудка, вот и все.

– Я признаю́ только одно, – произнес Эрик, когда я не ответил на его вопрос. – Через пару часов наступит четвертое число – ровно двадцать лет с того дня. Будь я суеверным, думаю, у меня бы волосы на теле встали дыбом от подобных совпадений.

На его лице мелькнула усмешка, похожая на оскал, – и тут же исчезла. Я отвернулся, уставившись в окно.

– Надо поговорить о том мотеле, – заявил он, словно прочитав мои мысли. – Прошлой ночью я не мог уснуть: все думал о Миче и о том, как расстроит Дейла известие о его смерти. К слову, когда ты уже заснул у меня на диване, я поехал к нему. Как раз бедолагу Мича мы полночи и обсуждали…

– Ты ездил к Дейлу прошлой ночью? – Я посмотрел на него, чувствуя озноб.

– Так вот, в какой-то момент меня как будто озарило! – Эрик даже не обратил внимания на мой вопрос. – Знаешь, бывает такое: лежишь в постели, размышляешь – и одна мысль случайно сталкивается с другой, и ты вдруг внезапно начинаешь смотреть на проблему совсем под другим углом.

– И что ты придумал?

– Я говорю о газетных статьях на стене мотеля. Все вещи Синтии, расставленные там, как на алтаре одержимого поклонника… – Он посмотрел на меня. От холодного взгляда Эрика моя кожа покрылась мурашками. – Полиэтиленовая простыня на кровати….

– Так это ты все туда положил… – прошептал я. Это был не вопрос.

– Прошлой ночью я поехал к Дейлу, чтобы рассказать ему о смерти Мича, а заодно о том, что нашел выход из нашего положения. Действовать пришлось быстро, но я придумал очень, очень хороший план. Дейл сразу на него согласился и вручил мне вещи своей жены. У нас в участке есть архив старых газет, так что у меня был доступ ко всем статьям. Ну и, конечно же, я прихватил с собой тот полиэтилен. А потом поехал в мотель и все там разложил. – Он снова посмотрел на меня. – Может, смерть Мича не такая уж и трагедия. Может, наоборот, она наше спасение.

– Так значит, ты подбросил все эти вещи в мотель Мича, представив все так, словно это был он? Типа он был одержим, собирал ее вещи в личную коллекцию – и в итоге убил ее? Что он совершенно сошел с ума, ведь он хранил на кровати гнилые трупы птиц, вешал на стены газетные вырезки об устроенных им пожарах, а потом повесил еще одну – на этот раз об исчезновении Синтии.

– Эй, мертвые птицы – это работа Мича! – Эрик усмехнулся. – Я не шутил, когда сказал, что бедный сукин сын сошел с ума.

Меня замутило.

– Оставалось только дождаться, пока правильный человек наткнется на все эти вещи. Я собирался отправить кого-нибудь в мотель завтра утром под предлогом поиска Бонни, если бы ее к тому времени не нашли. Это бы сработало. То есть я не думал, что ребенок действительно там или что ты – или кто-либо – сам додумается проверить это место.

– И все же именно там Бонни и была, – добавил я. И тут мне пришла в голову еще одна мысль, почти невероятная: – Это ты похитил и отвез ее туда, Эрик?

– Ты с ума сошел? – Он снова посмотрел на меня – на этот раз нахмурившись. – Нет, я не похищал дочь нашей подруги, Эндрю.

– Ты отправился в мотель примерно в то время, когда она пропала.

– Этот ребенок ходит во сне уже несколько недель.

– Значит, это просто совпадение, что я нашел ее в мотеле в ночь, когда ты поехал туда, чтобы подставить Мича?

– Может, все это – гребаное совпадение. Мич, нашедший тело Синтии. Канун Четвертого июля. Ты, решивший случайно поехать в этот мотель… Кстати, что заставило тебя туда поехать? Я забыл, как ты там оправдывался.

На этот раз я ничего не скрывал.

– Бонни нарисовала картинку и отдала мне, когда я был здесь на прошлой неделе. Сегодня вечером я понял, что она нарисовала мотель. Вот и решил проверить свою теорию.

– Которая оказалась правдивой. Ты решил, что шестилетняя девочка нарисовала тебе карту своего ночного похода, запланированного через неделю? Или это мы тоже можем списать на совпадение?

– Да не знаю я, Эрик! – Я потер глаза. – Я вообще не понимаю, что происходит.

– И хорошо. Тебе не нужно ничего понимать.

– Значит, мы вот так просто подставим Мича? Господи, Эрик…

– Он мертв. Какая разница?

Я обдумал его слова.

– Не сработает.

– Да? Почему это?

– Полиэтилен отдадут на экспертизу. Найдут на нем, само собой, ДНК Синтии, но наверняка еще и отпечатки Дейла.

– Найдут, конечно. Это же его пленка! У него в гараже таких полно. А в машинах строительной компании – еще больше. Да у него, мать твою, целый склад ими забит! Скажет, что Мич подрабатывал у него – штукатурил, красил и тому подобное. Он дал Мичу ключи от одного из автомобилей компании, и по совпадению на связке были и ключи от дома… что объясняет, как Мич смог проникнуть к ним, вынести все эти вещи и сделать тот чудовищный алтарь. И давай посмотрим правде в глаза: это наименее жуткая вещь во всем этом гребаном месте. Так что да, отпечатки пальцев Дейла никого не удивят. Все сходится.

– Но не Мича. Отпечатков Мича там нет.

– В ящике комода в том мотеле есть латексные перчатки. Мич был осторожен.

– Обстановка в том мотеле как-то не вяжется с осторожностью хозяина, не находишь?

– В это все равно поверят.

Почувствовав, что меня вот-вот стошнит, я отвернулся и посмотрел в окно. Мне не хотелось больше говорить об этом.

* * *

Мы подъехали к дому Дейла – единственному на весь комплекс зданию, в окнах которого горел свет. Эрик припарковался на пустой улице.

– Дейл согласился на весь этот план с мотелем? – уточнил я, пока мы все еще сидели в машине.

– Ну, он же не хочет попасть в тюрьму, – сказал Эрик и вылез из машины.

Я последовал за ним, но, как только оказался на улице, тут же почувствовал в воздухе запах пороха.

– Ты чувствуешь этот запах?

– Дети заранее решили отметить праздник. Не пугайся, Эндрю.

Эрик достал из багажника «Тойоты» черный чемоданчик, донес его до входной двери Дейла, постучал один раз (чисто для формальности) и открыл дверь. Мы вошли.

Секунд через двадцать в коридор вышел пошатывающийся Дейл с пистолетом в руке. Его волосы растрепались, взгляд был сонный и отрешенный.

– Господи, Дейл, какого черта ты творишь? – Эрик хмуро посмотрел на него.

– Я думал, что вы грабители… – Дейл переводил затуманенный взгляд с меня на Эрика, будто не мог поверить, что это действительно мы. – Кто-то заходил в мой дом.

– Он снова чертовски пьян, – пробормотал Эрик. Затем, обращаясь к Дейлу, потребовал: – Убери чертову пушку, пока ты случайно кого-нибудь не пристрелил.

– Да. Точно. Ладно. Извини… – Дейл моргнул и, казалось, вышел из ступора. Он повернулся и зашагал обратно по коридору, волосы вздыбились у него на затылке. Я услышал, как дальше по коридору разбилось стекло, а Дейл пьяно выругался.

Эрик открыл чемоданчик и достал длинную тонкую палочку ультрафиолетовой лампы и баллончик с люминолом, выудил пару латексных перчаток и надел их.

– Не говори ему ничего об отчете о вскрытии. Не хочу, чтобы он опять истерил.

– Не скажу ни слова.

Дейл снова появился, на этот раз с тремя стаканами и бутылкой бурбона под мышкой. Он ухмылялся, как будто это была какая-то вечеринка.

– Не время пить, – сурово сообщил ему Эрик. – Убери это дерьмо.

Ухмылка Дейла увяла, а потом и вовсе исчезла. Он поставил стаканы на кофейный столик, а рядом с ними – бутылку бурбона. Стаканы звякнули так сильно, что я удивился, как ни один из них не разбился.

– Покажи, где конкретно все это произошло, – приказал Эрик.

Дейл скорчил гримасу, словно вся эта сцена была ему неприятна. Он провел языком по верхним зубам, подтянул штаны и, обогнув диван, направился на кухню. Неся ультрафиолетовую лампу и люминол, Эрик последовал за ним. Я пошел следом, но остановился в дверях кухни, не желая заходить туда. Не желая вообще участвовать во всем этом. Больше нет.

– Что это? – спросил Дейл.

– Это ультрафиолетовый свет. Поможет найти кровь.

– Да черт подери, Эрик, нет тут никакой крови!

– Ты не можешь быть в этом уверен, Дейл. Просто покажи, где это произошло.

Следующие две минуты я наблюдал за тем, как Дейл в пьяной пантомиме рассказывает о своей борьбе с женой, о том, как она ударилась головой об угол кухонного стола, и показывает, где в конце концов Синтия опустилась на пол. Эрик заставил его проделать всю эту процедуру во второй раз – и мне стало плохо, как тогда, в машине. Я отступил в коридор. Где-то вдалеке послышался знакомый звук запускаемых фейерверков. Выглянув в окно, я успел увидеть отражение разноцветных огней в затемненных окнах пустых домов вдоль улицы.

«Вот что видел Дейл в ту ночь, – понял я. – Не фейерверки внутри дома, а их отражение в окнах».

И все же я перевел взгляд на обеденный стол и на алюминиевые язычки, рассыпанные на столешнице.

По какой-то причине я почувствовал себя приманкой в ловушке.

* * *

Эрик не обнаружил следов крови ни на полу в кухне, ни на кухонном столе, ни где-либо еще поблизости от места, где произошла трагедия. После этого он взял ультрафиолетовую лампу и люминол и отправился к машине Дейла. Опрыскал весь салон, но и там ничего не нашел.

Эрик вернулся в дом, чтобы собрать свои вещи, а мы с Дейлом курили на улице.

– Мич… Нам нужно выпить за этого психа. Не могу поверить, что его больше нет… – Дейл посмотрел на меня сквозь пелену сигаретного дыма. – Эрик рассказал тебе о плане? Про мотель?

Я почувствовал, что если произнесу это вслух, то подтвержу свое согласие с их действиями, поэтому просто кивнул.

– Как думаешь, это сработает?

– Мне кажется, мы только глубже себя закапываем.

Выражение лица Дейла изменилось. Ему явно не понравился мой ответ.

– Хочу спросить тебя кое о чем… Но пообещай, что будешь со мной полностью, на сто процентов, честен. Хорошо?

– Ладно.

– Ты спал с Тиг?

– Господи, Дейл…

– Я знаю, что, когда мы были подростками, вы двое вроде как встречались… Проводили время вместе… Я так и не понял, считали вы себя парой или нет, но это сейчас не важно… Вот мне и интересно.

– Нет, Дейл, сексом мы не занимались.

– Серьезно?

– Да. А тебе-то какая разница?

Лицо Дейла словно окаменело. Глаза налились кровью, а в уголке рта заблестела слюна.

– Хочу понять, насколько ты ценишь нашу дружбу. Ну, или ценил. Когда мы были подростками. Ты ведь прекрасно знал, что она мне нравилась, так?

– Я ценю нашу дружбу достаточно, чтобы приехать сюда и помочь разобраться со всем этим безумием, Дейл. Этого разве недостаточно?

– Но ведь ты же знал, что я в нее влюблен? Да?

– Прошло уже много лет.

– Но ты знал!

– А теперь, – сказал я, – моя очередь. Тоже хочу тебя кое о чем спросить.

– Валяй.

– Ты убил жену, потому что изменял ей с Тиг? Да, Дейл?

Он помрачнел и, казалось, напрягся еще больше.

Как только я увидел, что губы Дейла сжались, я понял, что этот пьяный идиот собирается наброситься на меня.

– Эй! – Эрик вышел из дома как раз в тот момент, когда я уклонился от неуклюжего удара Дейла. – Что, черт возьми, здесь происходит?

– Он… – взвизгнул Дейл. Он не отрываясь смотрел на меня горящими красными глазами, его ноздри раздувались. – Он сначала назвал себя моим другом, но минуту спустя стал говорить про меня ужасные, омерзительные вещи. И не только обо мне, но еще и об Антигоне. Об Антигоне! Ты просто охерительный друг, Лаример. Просто, сука, замечательный!

– Иди в дом и ложись спать, – приказал ему Эрик. – Ты пьян.

– Спроси его, что он мне сказал! – продолжал кричать Дейл. – Давай, Эрик! Пусть повторит!

– Хорошо, что у тебя нет соседей, – пробормотал Эрик. Он открыл свой багажник и закинул туда чемодан. Я заметил там сумки Мича, и это меня не обрадовало. Да, это явно было самоубийство, но их следовало забрать как улики до конца расследования. А Эрик просто так перевозил их в своем автомобиле. – Дейл, иди уже в дом! Завтра поговорим.

– Это полная хрень, – пробормотал Дейл. Пошатываясь, он поднялся на крыльцо, но, дойдя до двери, обернулся к Эрику. – Все это не имеет никакого значения, знаешь ли. Мы все, сука, обречены! Мы все, мать вашу, прокляты! Эндрю считает, что твой план с мотелем – полная херня, Эрик, и он, наверное, прав. Но даже если план сработает и полиция от меня отстанет – это никак нам не поможет, тупицы. Роберт Грейвс побывал в моем доме, влез в мою голову и в ваши тоже, и теперь нам всем конец! Так что с Четвертым июля, Америка! И с гребаным днем рождения, Эндрю Лаример!

Он вошел в дом и захлопнул дверь.

Я взглянул на наручные часы и увидел, что уже десять минут как наступил новый день – четвертое июля.

И правда. С гребаным днем рождения.

– Что, черт возьми, ты ему сказал?

– Я спросил его, не убил ли он свою жену, потому что у него был роман с Тиг.

– Не тупи, – сказал Эрик.

– В смысле? По-моему, звучит вполне логично.

– Да без разницы, какой у него был мотив! Не стоило враждовать с этим пьяным имбецилом. – Эрик подошел ко мне так близко, что я чувствовал запах его пота. – Он клюнул на эту затею с мотелем, так что не пытайся испортить дело, посеяв сомнения в голове этого алкоголика. В наших же интересах, чтобы он думал, что у нас все под контролем. Понятно?

Я понял, о чем он, но снова не смог заставить себя говорить об этом. Вместо этого я попросил Эрика отвезти меня домой, и мне показалось, что он был рад от меня избавиться.

* * *

Вернувшись в дом, я вошел в свою комнату, подключил мобильный телефон к зарядному устройству и понял, что звонить Ребекке уже поздно. Странно, но у меня не было ни пропущенных звонков, ни сообщений от нее.

Это меня встревожило, но я постарался мыслить логично и не поддаваться панике. Скорее всего, она просто уснула. Я решил позвонить ей утром.

Раздевшись до трусов, я забрался в кровать. Рисунок Бонни все еще был там, в отражении зеркала в другом конце комнаты. Он все еще был приклеен к стене над моей головой.

Правый глаз зачесался.

Я оглянулся и увидел книгу Уильяма Блейка, которая все еще лежала на тумбочке. Эрик оставил ее там, когда собирал вещи Мича. Я поднял ее, и из книги выпало несколько страниц. На одной странице было стихотворение «Найденная девочка», которое открывалось строкой «Всю ночь в печали». На другой странице обнаружилось стихотворение «Больная роза», и, хотя это название было менее тревожным, чем первое, я похолодел, когда прочитал две строки:

И тайная его любовь – Знак гибели твоей.

В моей голове прозвучал голос Бонни, произносившей ровно те же слова.

* * *

Несколько часов спустя меня разбудил стук во входную дверь. Я резко сел, поморщившись от дневного света. Встал с кровати, натянул на себя одежду и пошатываясь пошел по коридору.

На крыльце стояла Ребекка.

На секунду я не мог осознать, где нахожусь и кто передо мной. Мне показалось, что я все еще сплю и вижу сон. С губ сорвался удивленный возглас.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она.

Я откашлялся и наконец заговорил:

– Ребекка, что…

– Почему ты соврал мне? Почему не сказал, куда поехал на самом деле?

– Мне нужно было… кое-что сделать… – Я начал заикаться, и пришлось прочистить горло, чтобы продолжить. – Мой друг попал в беду. Я здесь, чтобы ему помочь.

– И ты решил, что мне об этом знать не обязательно? – Ее зеленые глаза горели бледным огнем. За спиной Ребекки я увидел арендованную машину на подъездной дорожке. Я все еще пытался осмыслить происходящее. – Мы же договорились никогда друг другу не врать, Эндрю! Никогда.

– Я помню… – Язык будто онемел, и я с трудом мог говорить. – Но… как ты узнала, что я здесь?

Зеленые кошачьи глаза чуть сузились. Она хлопнула рукой по своему выпирающему животу, обтянутому белым хлопчатобумажным платьем, и этот жест почему-то заставил меня почувствовать себя чужаком, проникнувшим в ее личное пространство.

– Мне позвонила мама.

– Ты с ней пять лет не разговаривала!

– Именно. Ни слова за пять лет. Она даже не знала, где я жила все это время. Не знала, куда я уехала. Не знала о том, что мы с тобой создали. Ведь мы оба пообещали друг другу оставить прошлое позади! – Ее голос дрогнул. – Но телефон зазвонил – и вот я здесь.

– Ребекка…

– Она сказала, что видела тебя в Кингспорте. Я не поверила, но она предложила мне приехать и убедиться. И вот я приехала – и убеждаюсь…

Я продолжал трясти головой, отчаянно пытаясь очнуться от этого кошмара.

– Бек, пожалуйста, зайди внутрь…

– Она сказала мне еще кое-что, – продолжила она. – Ответишь честно? Или снова будешь мне врать?

– Дорогая, пожалуйста…

– Она сказала, что ты и твои друзья убили моего брата.

– Ребек…

– Это правда?

– Конечно нет! Конечно…

– Ты снова лжешь или говоришь мне правду?

Я потянулся к жене, но она сделала шаг назад. По какой-то причине я почувствовал, что не могу переступить через порог.

– Ты скрыл от меня, что приедешь сюда. – Ребекка посмотрела на мою руку – на палец без обручального кольца. – Как я понимаю, скрыл от друзей, что мы женаты? Секреты от них, секреты от меня… Неужели нет конца твоим секретам? Неужели нет конца твоему обману?

– Да твоя мать сумасшедшая! – Я снова потянулся к жене, и опять она сделала шаг назад. – Ты же сама так говорила! Она постоянно что-то придумывает, чтобы ты бросила меня и вернулась домой… Клянусь богом, Ребекка!

– Нет, – спокойным голосом перебила меня она. Жутко спокойным. – Не надо, Эндрю. Прекрати.

– Послушай, Бек, это я. Это…

– Хватит! – Она подняла руку. Ребекка казалась спокойной, но я видел, как на ее глаза наворачиваются слезы. – Замолчи…

– Пожалуйста, зайди в дом!

Казалось, она на мгновение задумалась. Но потом покачала головой. Слезинка скатилась по ее лицу.

– Нет. Не сейчас. Мне нужно быть подальше от тебя.

– Не уходи. Пожалуйста…

– Мне нужно быть подальше от тебя прямо сейчас, – повторила она, спустилась по ступенькам крыльца и села в свою арендованную машину.

Я словно вышел из транса – почувствовал, что могу перешагнуть через порог и выйти на крыльцо. Торопливо спустился по ступенькам и бросился вслед за ее машиной, выезжавшей на улицу.

– Ребекка! Ребекка!

Я бежал за ней… и остановился только тогда, когда босые ноги стали кровоточить, а легкие – гореть.

И тайная его любовь… знак гибели твоей.