Телефон давно разрядился, так что я не мог позвонить Эрику или Тиг, чтобы сообщить, что нашел девочку. Я вел машину, а Бонни подпрыгивала на пассажирском сиденье джипа. Казалось, на нее совсем не повлияло все то, что произошло с ней за последние двадцать четыре часа. У меня в голове крутился миллион вопросов, но я не хотел нарушать тишину. Возможно, какая-то часть меня не была готова узнать, что Бонни скажет. Я все еще пытался осмыслить то, что произошло в той комнате мотеля.

Стал ли я жертвой одной из галлюцинаций Мича, когда думал, что следую за какой-то разумной пуповиной через стену, которая привела меня в маяк Грейси-Пойнт? Был ли я тем, кто годы назад так сильно напугал моего друга детства, окликнув его на маяке?

Я не мог прийти в себя, сконцентрироваться и мыслить здраво.

И все же кое-что надо было уточнить.

Когда мы выезжали на дорогу, ведущую к пляжу, и уже видели отблески флуоресцентных ламп и силуэты многочисленной поисковой группы, я повернулся к девочке и спросил:

– Что ты сказала там, в номере мотеля? Про тайну? Про знак гибели…

Бонни посмотрела на меня. В отблесках света приборной панели я ясно видел ее совершенно спокойное лицо. На коленях девочки лежал велосипедный звонок. От нее все еще пахло Чесапикским заливом.

Она ничего не ответила.

– Где ты это услышала?

– Я не знаю, о чем вы говорите. – Бонни отвернулась, уставившись в лобовое стекло, и стала разглядывать полосу флуоресцентного света вдоль пляжной дороги.

Тиг бросилась через дюны и подхватила дочь на руки, прежде чем кто-то успел отреагировать. Люди зааплодировали, некоторые даже посмотрели в небо, благодаря Бога за благополучное возвращение Бонни. Не выпуская дочь из рук, Тиг бросилась ко мне, поцеловала в обе щеки, в губы, прижалась потным лбом к моей ключице, а затем скрылась в толпе. Она была слишком озабочена благополучным возвращением дочери, чтобы спрашивать, как я ее нашел.

А вот Эрика Келли это волновало куда больше. Он попросил нескольких помощников разогнать толпу, а затем мы подошли к его полицейской машине, где он предложил мне сигарету.

– Я нашел ее в одной из комнат старого мотеля Мича. – Руки дрожали, когда я пытался зажечь сигарету, поэтому Эрик взял у меня зажигалку и сделал это за меня. – Спасибо.

Он медленно кивнул, не отводя от меня взгляда.

– Зачем, черт возьми, ты туда поперся?

– Не знаю. – Мне не хотелось рассказывать про рисунок Бонни, про чье-то присутствие в доме отца, требовавшее моего внимания. Слишком много необъяснимых событий сошлось, чтобы привести к такому результату, и я никак не мог все это осмыслить. – Просто думал о Миче и обо всем произошедшем и, видимо, подумал, почему бы туда не съездить.

– И что же ты там увидел? – спокойно спросил Эрик.

– Ну… – Я потер лоб, чувствуя странное головокружение. К своему ужасу, я ощущал, что со мной что-то не так. – Там прям… дом ужасов. Похоже, ты был прав. Мич, судя по всему, действительно каким-то образом причастен к убийству Синтии. В одном из номеров мотеля я нашел ее одежду и личные вещи. Одна из стен была прям увешана газетными вырезками – в основном, правда, про поджоги, но одна из них рассказывала про ее исчезновение. А на кровати лежала куча мертвых птиц.

Я не сказал, что в том ужасном месте у меня начались галлюцинации и что я до сих пор не могу прийти в себя. И не упомянул кое-что еще: полиэтиленовую простыню, аккуратно сложенную на краю кровати.

– Именно там Мич окончательно сошел с ума.

После этих слов мы оба замолчали. Эрик протянул мне свою пачку сигарет и велел оставаться на месте. Я с радостью подчинился, закурил следующую сигарету и стоял, выпуская кольца дыма, пока толпа расходилась, флуоресцентные лампы темнели, а помощники шерифа помогали направлять движение по пляжной дороге.

Тиг, к которой все еще прижималась Бонни, подошла ко мне. Она выглядела спокойной, хотя гематома на правом глазу теперь казалась черной, как чернила кальмара в ночи. Она снова поцеловала меня в щеку, на этот раз более нежно.

– Как ты догадался, что она в этом старом мотеле?

– Я не знаю, Тиг. Не знаю.

– Как она вообще туда дошла?

Мне не хотелось повторять тот же ответ, а лучшего я предложить не мог.

– Это не конец, ты же знаешь, – хрипло прошептала она. – Она так и будет уходить. Возможно, в следующий раз мы ее уже не найдем. Или найдем, но слишком поздно. Это не прекратится, ты же знаешь.

На это я тоже ничего не смог ответить.

Эрик отвез нашу подругу с дочерью домой, а я поехал за ними на джипе Тиг. В доме было темно, но свет зажегся, когда Тиг нажала на выключатель в холле. Мы замерли на месте, осматриваясь по сторонам. Тиг не хотела будить девочку, так что не стала ее купать – просто отнесла прямо в спальню и вернулась в холл, где мы с Эриком стояли, не произнося ни слова.

– Вам двоим лучше что-нибудь предпринять. Это еще не конец. Только предупреждение. – А потом она тихо добавила: – Спасибо.

Мы с Эриком и Тиг спустились по ступенькам крыльца, и она захлопнула за нами входную дверь.

Я услышал, как задвинулся засов. По дороге к машине Эрик спросил:

– Надеюсь, ты не устал?

Я уже собирался спросить, что он имеет в виду, но вспомнил: нас ждала кровь.