Вечером Эрик заехал за мной на железнодорожный вокзал в Балтиморе.

Я чувствовал себя измученным. Не только из-за стресса, неизбежного в моей ситуации, но и от необходимости врать Ребекке о том, куда я еду и зачем. Прежде чем сойти с поезда, я снял обручальное кольцо и прицепил его к связке ключей, чтобы на этот раз оно точно не потерялось.

Машина Эрика стояла через дорогу от здания вокзала – нефритово-зеленая «Тойота-Королла» с вмятиной на заднем бампере со пассажирской стороны. Когда я подошел, Эрик перегнулся через сиденье и распахнул передо мной дверь.

От железнодорожного вокзала в Балтиморе до Кингспорта мы ехали примерно полтора часа, и почти все это время Эрик вводил меня в курс дела.

Оказалось, что накануне ночью его разбудил стук во входную дверь. Точнее, первой проснулась его жена и растолкала Эрика. Он натянул шорты и футболку, а затем, не включая свет, спустился по лестнице. Во входной двери было окошко, на ночь прикрываемое тканью. Он включил свет на крыльце и откинул занавеску.

Как оказалось, это Мич решил нанести ему столь поздний визит. Внутрь его пускать Эрик не стал, но открыл дверь и вышел на крыльцо.

Мич был мокрый и грязный. По его босым ногам от колен до ступней струилась кровь, будто он бежал через колючие кусты.

– Что случилось? Что ты здесь делаешь?

Уже не в первый раз Мич появлялся на крыльце дома Эрика посреди ночи без предупреждения. Обычно он был под кайфом или пьян (или и то и другое), но сегодня выглядел трезвым как стеклышко. И испуганным.

– Я нашел ее.

Эрик не стал уточнять.

Они доехали до крутого поворота на Риббон-роуд, откуда в ясную безоблачную ночь был виден маяк Грейси-Пойнт. Мич был напряжен, как провод под током: сидел прямо, положив руки на колени, и широко раскрытыми глазами сканировал темноту, лежавшую перед ними. От него пахло заливом и рыбой. Солоноватый запах был таким насыщенным, что Эрик приоткрыл окно.

– Как ты ее нашел? – спросил он у Мича.

Тот отвернулся, пристально вглядываясь в темноту за пассажирским окном, и хищно закусил нижнюю губу.

– Черт побери, Мич. Расскажи, как ты ее нашел.

– Меня привел Роберт. Именно этого он и требовал – чтобы я ее нашел.

– Посмотри на меня.

Нехотя Мич повернулся и уставился на него.

– Под чем ты сейчас? Только честно.

– Немного травы и несколько бутылок пива, да и только.

Мич продолжал смотреть на него широко распахнутыми глазами, и Эрик почувствовал волны отчаяния и безнадеги, исходившие от него. И страх тоже. Наконец Мич снова отвернулся к окну и уставился в темноту.

Не оборачиваясь к Эрику, он произнес:

– Я знаю: ты думаешь, что я обдолбан, что схожу с ума. Жаль, что ты так считаешь. Жаль, что не знаешь, каково это.

Эрика охватила жалость к этому идиоту.

– Думаю, мы все испытываем сильный стресс.

– Ты тоже его видел. – Мич утверждал, а не спрашивал. – Мы все видели. Я знаю, что это правда, даже если ты себе в этом не признаешься. Роберт вернулся. Он пришел за нами, и он становится все сильнее. Он много чего о нас знает.

– Прекрати, Мич.

– У него есть какая-то конечная цель, и она связана с проклятием. Все дело в мести. Сделанного не воротишь, но возможно, нам удастся…

– Я сказал, заткнись.

Мич замолчал и замер на пассажирском сиденье.

Когда они подъехали к тому месту, где, по словам Мича, он спустился со скалы той ночью, Эрик припарковался на обочине. Потом открыл бардачок, достал сверхмощный фонарь, и оба вышли из машины. Здесь, на отвесной скале над Кингспортом и заливом, было немного прохладнее. Вдалеке возвышался маяк Грейси-Пойнт с вечно вращающимся прожектором. Переходя дорогу, они услышали низкий, заунывный стон туманного горна.

Они вместе подошли к обрыву. Эрик посмотрел вниз, и на пару секунд у него закружилась голова. До воды было метров десять, но ему казалось, что он смотрит на этот пустой пляж, омываемый волнами, чуть ли не в упор. Совсем близко отсюда, за поворотом, находилось место, где упал Роберт Грейвс. Эрик взглянул в ту сторону – и, несмотря на темноту, различил угловатые очертания скал, о которые Роберт столько лет назад разбился насмерть. Схожесть ситуаций еще больше подтвердила подозрения Эрика, что Мич просто сошел с ума – в его организме бурлит смесь пострашнее, чем выпивка и марихуана, и он путает прошлое с настоящим.

– Спасательный трос существует только в моих снах, видениях или как их там, – объяснил Мич, но Эрика это только еще больше запутало. – В реальной жизни приходится спускаться по камням, корням и прочему.

Мич попытался перелезть через край обрыва, но Эрик схватил его за плечо и с силой оттащил обратно на твердую землю.

– Ты себе шею сломаешь.

– Я уже несколько недель так спускаюсь, – запротестовал Мич, а потом сделал нечто любопытное: посмотрел на свои ладони. Те были покрыты грязью и копотью, практически черные. На них отчетливо виднелись довольно свежие рваные раны.

Эрик, щелкнув ручным фонарем, направил его луч на дорогу в том направлении, в котором они ехали. Там Риббон-роуд постепенно поднималась вверх, но если вернуться назад, то можно найти место, где не так высоко, а еще Эрик вспомнил, что там есть тропинка, проторенная в скале, – по ней спускаться менее опасно, чем карабкаться по скале на такой высоте.

– Пойдем, – сказал он и начал двигаться в этом направлении.

Мич шел позади, шлепая босыми ногами по земле.

– Но мы идем в другую сторону!

Эрик проигнорировал его. Когда они дошли до той части обрыва, где тропинка спускалась к пляжу, Эрик пошел первым. Спуск был крутой, но он уже делал это раньше, когда разгонял подростков, устраивавших тут ночные вечеринки; к тому же сейчас он освещал себе путь фонарем, чтобы ни обо что не споткнуться.

Когда они наконец спустились, кроссовки Эрика погрузились в мокрый песок у береговой линии. Волны усилились, и пена прилипла к скалам впереди. Эрик посветил фонариком в направлении скал и увидел ряд следов – скорее всего, Мича, – которые тянулись вдоль берега, пока не исчезли в прибое.

– Мы почти пришли, – сказал Мич и побежал вперед, оставляя отпечатки босых ног в мокром песке.

Эрик последовал за ним более осторожным шагом. Он приостановился, когда понял, что Мич уходит глубже в прибой, чтобы избежать выступов зазубренных черных скал, на которые тогда упал Роберт, разбившись насмерть. Эрик разглядел узкое отверстие в скале – почти незаметный вход в пещеру. Именно туда и направлялся Мич.

Он последовал за Мичем сквозь прибой. Вода поднялась до середины голени и была такой холодной, что даже в ушах зазвенело. Эрик старался обходить выступы скал, как это делал Мич, но под прибоем были затоплены более мелкие и острые камни, то и дело оставлявшие ссадины на его ступнях.

– Мич! Черт возьми, подожди меня!

Впереди Мич проскользнул в узкий проем пещеры.

* * *

– Я думал, что у него галлюцинации, и в пещере я найду свернутое одеяло или еще какой-нибудь мусор, который он под воздействием наркотиков принял за труп.

Мы все еще ехали по темной дороге в сторону Кингспорта. Эрик взглянул на меня, и по выражению его лица, освещенного приборной панелью, я понял, что́ на самом деле находилось в той пещере.

– Что ты там говорил по телефону о подвале в доме твоего отца? – Выражение его лица резко изменилось.

Я вздрогнул.

– Ничего. Просто оттуда так воняло чем-то гнилым, что у меня воображение разыгралось.

Он на мгновение задержал на мне взгляд, будто оценивая правдивость моих слов, а затем снова переключился на дорогу и продолжил свой рассказ.

* * *

Примерно в пяти метрах от входа в пещеру лежало тело, завернутое в прочную полиэтиленовую пленку. По очертаниям Эрик сразу определил, что это труп, – вдобавок из полиэтилена торчала стройная нога синевато-серого цвета. Куски плоти на бедре отсутствовали, а пальцы были обгрызены морскими обитателями до костей.

– Это… то, что Роберт… он хотел, чтобы я это нашел… – Тяжело дыша, Мич наклонился вперед, уперся руками в колени, втянул воздух и уставился на полиэтиленовый кокон. Тут повсюду кишмя кишели мухи; Эрик отмахнулся от них, а затем посветил фонариком вглубь тесной пещеры. Крошечные крабы угрожающе подняли из воды свои клешни, когда на них упал свет, но тут же разбежались, едва Эрик направился в их сторону.

– Я знаю, что это она, мне даже не нужно видеть ее лицо, – затараторил Мич. – Но, может, стоит ее развернуть? Убедиться?

– Ничего не трогай, Мич.

Эрик переключил свет. Рыбешки обгладывали плававшие в воде кусочки жирной плоти. Крабы вернулись к трупу, вытягивая клешни в сторону тела и запихивая частички кожи в свои крохотные жвалы.

«Господи боже, Дейл…» – подумал Эрик.

– Это ведь она, да?

– Как ты узнал, что она здесь?

– Черт подери, ты меня вообще слушаешь? Говорю же: меня сюда Роберт привел. С помощью спасательного троса.

Эрик направил фонарик на фигуру под полиэтиленовой пленкой, наполовину погруженную в воду.

– Я знаю, что ты считаешь меня сумасшедшим, Эрик. Я знаю: ты думаешь, что я псих…

– Замолчи сейчас же, Мич.

– Но вот она. Я не сошел с ума. И теперь тебе придется поверить.

Эрик направил фонарик на Мича, и тот заслонил глаза рукой от яркого света.

– Ты правда хочешь придерживаться этой истории? Говоришь, что призрак привел тебя сюда?

– Ну или кто он там, – сказал Мич, по-прежнему прикрывая глаза. – Я не уверен, что это просто призрак.

Эрик опустил фонарик и шагнул вглубь пещеры. Он светил фонариком в темные расщелины между камнями вдоль земли, выискивая какую-нибудь важную улику.

– Эй, Мич, – позвал Эрик и щелкнул пальцами, чтобы привлечь его внимание. Звук эхом разнесся по всей пещере. – Давай ты вернешься на пляж и подождешь меня там?

– Я хочу тут остаться. – Мич нахмурился. – Хочу увидеть ее.

– Я знаю, но у тебя все ноги изрезаны, и кровь из ран капает прямо на место преступления, приятель. Иди и постой там.

Мич посмотрел на ноги, а затем без дальнейших протестов отправился обратно в ночь.

Эрик шагнул к телу; его мокрые кроссовки неуверенно балансировали на неровных камнях. Мельком он заметил, как что-то черное и склизкое уползло в воду – бесшумно, как дым. Эрик на мгновение задумался над ситуацией, перебирая в уме все потенциальные опасности грядущего и обдумывая, как можно их избежать. В конце концов он решил развернуть тело и избавиться от полиэтиленовой пленки.

– То есть, – я впервые за всю поездку прервал его рассказ, – мало того, что ты отдал мне официальные документы, рискуя работой, так ты еще и…

– Я не мог этого не сделать, Эндрю. – Его голос звучал на удивление спокойно. Мы ехали по мосту Бэй-Бридж, под которым расстилалось огромное пространство черного небытия. – Никто не поверил бы, что человек, чей труп нашли завернутым в плотный полиэтилен, умер от несчастного случая. Дейлу грозил суд, особенно если эту чертову пленку он притащил из дома или с одной из своих строительных площадок. На этой штуке наверняка остались отпечатки его пальцев. А вот просто тело… Синтия могла пьяной бродить по обрыву и упасть, а потом ее тело унесло приливом, верно? Той ночью многие видели, как она напилась в «Крысе» и как странно себя вела.

– Это было рискованно, – заметил я. – Что, если бы ты развернул полиэтилен – и обнаружил у нее пулевое отверстие в центре лба?

– Я обнаружил совсем не это.

* * *

Эрик поставил фонарик между двумя большими камнями и стал пробираться по воде к телу. Гольяны молниями мелькали вокруг его лодыжек. Он огляделся в поисках края полиэтилена, за который мог бы ухватиться, и осторожно потянул его. Обнаженная нога покачивалась в волнах прибоя. Не торопясь, он развернул полиэтилен, стараясь не задевать тело, – Эрик прекрасно знал, что происходит с трупом, пролежавшим под водой больше недели, и не хотел искать части тела по всему заливу.

Когда он закончил, отбросив полиэтиленовую пленку на камни, то обнаружил, что стоит над останками убитой женщины. На ней было цветастое платье по колено, с тонкими бретельками на плечах. Видимо, раньше оно было ярко-праздничного желтого цвета, но солоноватые воды Чесапикского залива выбелили его до молочного оттенка.

Когда одна из кроссовок Эрика случайно задела ее сероватую шелушащуюся руку, кожа сползла полупрозрачным листом, и крабы тотчас повылезали из своих укрытий, чтобы поживиться столь привлекательной добычей.

– Боже мой, Дейл… – бормотал Эрик, качая головой.

Он точно мог сказать, что это была Синтия Уоллс, хотя лицо трупа начало разлагаться, а с правой стороны сквозь разорванную плоть торчало лезвие скулы. Глаза исчезли – их обглодали те, кто таится в темных глубинах залива. Волосы покойницы колыхались, как ветви в прибое, – все еще потрясающего золотого цвета, все еще каким-то образом живые, несмотря на разложение всего остального.

Эрик сделал еще один шаг к телу и присел возле головы, направив на нее луч фонарика. В этом жестком, неумолимом круге света он увидел огромную вмятину в верхней части черепа, на границе лба и линии волос. Кость была пробита, и по одному краю вмятины шел неровный порез. Травма от удара тупым предметом.

После некоторого раздумья Эрик собрал с камней полиэтилен, сложил его до размера книги и сунул под мышку. Он направился к выходу из пещеры, с облегчением оставляя за спиной жуткую вонь и жужжащую завесу мух.

Мич сидел на мокром песке, пенистый прибой омывал его босые ноги. Начался прохладный мелкий дождь. Мич поднял на Эрика обеспокоенные глаза, а затем перевел взгляд на полиэтилен.

Не говоря ни слова, Эрик протянул ему руку и помог встать. Они молча поднялись к дороге.

Эрик бросил свернутый полиэтилен в багажник, а затем обошел машину со стороны пассажира и открыл дверь для Мича. Когда он садился за руль, моросящий дождь перешел в ливень.

Несколько мгновений они просто сидели в тихой темноте.

– Нам нужно решить, что именно ты скажешь в полиции, – наконец заговорил Эрик. – Больше ни слова о Роберте, проклятиях, призраках или ведьмах, Мич. Ты оказался здесь, потому что постоянно сюда приходишь, чтобы поискать что-нибудь полезное среди хлама, выброшенного прибоем. Или просто чтоб дурь покурить без страха быть потревоженным.

Мич уставился на него с пассажирского сиденья. Вокруг его глаз отчетливо проступили красные круги, а грязные полосы на лице напоминали боевую раскраску.

– Ты пошел в пещеру, потому что пару раз находил там разный хлам. Но когда вошел внутрь, то увидел тело женщины.

– Только ее ногу. Сначала я видел только ногу. Но я сразу понял, что это. И кто это.

– Не ногу, Мич. Ты видел все ее тело, лежащее в воде на камнях.

– Нет! – Мич покачал головой. – Она же была завернута в полиэтиленовую пленку!

– Не было никакого полиэтилена, Мич. – Эрик грустно улыбнулся.

– Господи, Эрик, я же его видел…

– Послушай меня. – Эрик наклонился, положив пальцы на плечо Мича. – Там. Не было. Никакого. Полиэтилена. Ты понимаешь меня, Мич? Понимаешь?

Понимал ли его Мэттью Мичем или нет, но смысл этих слов он уловил и тихо кивнул головой. Эрик Келли убрал пальцы с его плеча.

– Будем считать это твоим официальным заявлением. – Эрик завел машину.

– А как же она? – спросил Мич, глядя влажными, мутными глазами куда-то вдаль. Возможно, прямо на маяк. – Мы не можем просто оставить ее там.

– Я позвоню коллегам, как только мы еще несколько раз отрепетируем твои показания.

– Ты знаешь, что я всегда слушаю тебя, Эрик. По крайней мере, стараюсь. – Мич сглотнул, отчего его кадык дернулся, а потом Эрик услышал, как что-то сухо щелкнуло у него в горле. – Но это совсем другое дело. Он и так уже очень зол на нас. Он хотел, чтобы я нашел ее, – я и нашел. Теперь мы должны поступить правильно…

– Мы так и поступаем, Мич, – абсолютно спокойно сказал Эрик. – Правильнее некуда. Не волнуйся об этом. Просто продолжай делать то, что я говорю.

Мич перевел взгляд с темноты за скалой на Эрика.

– Хорошо, – сказал он наконец и отвернулся, будто стыдясь.

* * *

– В любом случае, – продолжил Эрик, – мы с Мичем несколько раз повторили его историю, я взял официальное заявление и передал его по рации. И сразу же отправился сообщить Дейлу. Попытался поговорить с ним о том, что, черт возьми, произошло на самом деле.

– И как он отреагировал?

– Вот поэтому я тебе и позвонил, Эндрю. Он ничего мне не сказал. Он напуган. Теряет рассудок от ужаса и вот-вот сломается.

– Может ли вскрытие определить происхождение раны: от падения со скалы или от удара молотком?

– Хороший эксперт, вероятно, сможет. Тело отправили в судмедэкспертизу в Балтиморе, так что в ближайший день-другой у нас будет больше информации. – Он потянулся вниз и достал из отсека под центральной консолью плотную архивную папку. Бросил ее мне на колени и добавил: – Надеюсь, ты от такого в обморок не упадешь.

– От чего «такого»? – Открыв папку, я увидел цветную фотографию разлагающегося трупа Синтии Уоллс, частично погруженного в воду и окруженного черными блестящими камнями. В свете полицейских фонарей она выглядела почти вульгарно, желтое платье с цветочным узором казалось прозрачным. Угол, под которым была повернута ее голова, напомнил мне птиц со сломанными шеями, и на меня вдруг нахлынуло лето 2003 года и та ночь, когда все эти луговые жаворонки бросились к нашему дому и упали изломанными трупиками на нашем дворе.

– Как, черт возьми, Мич нашел ее на самом деле? Думаешь, он в этом замешан?

– Мич? Нет, Эрик, я не думаю, что он имеет отношение к ее смерти. Я не могу этого представить.

– Тогда зачем он гулял по какой-то пещере посреди ночи? Как вообще узнал о ее существовании?

– Он думает, что у него есть какая-то миссия.

– Ага, – пробормотал Эрик, – порученная ему мертвецом. Но это не объясняет, как он узнал, куда идти.

Я перешел ко второй фотографии – крупному плану лица Синтии. Вмятина в верхней части черепа была ровно такой же, как я представлял по описанию Эрика: углубление, наполовину обведенное темно-красной рваной раной. Кожа была пятнистой и почти синей. На щеке тоже виднелся порез – бескровный, но я разглядел торчавшую наружу кость.

– Может, он случайно наткнулся на нее.

– А зачем тогда выдумал все это дерьмо? Просто так, чтоб меня позлить?

– Ты ему веришь? – Я закрыл папку и посмотрел на Эрика. – В то, что у него было какое-то… ну, не знаю… предчувствие, что ее тело лежит в той пещере? Учитывая, где она была… И ведь именно Мич ее нашел!

Он мельком взглянул на меня и не задумываясь ответил:

– Я не верю в эти вещи.

– Странно все это… – Я отвернулся к окну.

– С этим я разберусь. А ты постарайся выпытать из Дейла подробности о том, что произошло той ночью. Если что, я не говорил ему о полиэтилене. Он знает, что Мич нашел ее тело в пещере. Но о том, что она была во что-то завернута, я не упоминал, а Дейл не спрашивал.

– А зачем ему врать? Он же прекрасно знает, что с ней сделал.

– Эндрю, я не хочу давать ему еще больше компромата на себя. Не было никакого полиэтилена! – Челюсти Эрика напряглись, и он покачал головой. – Вот же идиот! В такое дерьмо нас всех втянул…

Некоторое время я сидел молча, обдумывая его рассказ.

– Мич заявил, что ты тоже видел Роберта, хоть и не признаешься себе в этом. Что он имел в виду?

– Я же говорил: Мич не в своем уме. – Эрик не отрывал глаз от дороги.

– Так ты ничего не видел? Может, не призраков. Может, какие-то другие странности… Не видел?

– Например? Снежного человека? Инопланетян?

– Просто… просто так странно возвращаться сюда.

Я не стал упоминать, что чувствовал себя странно еще в Нью-Йорке – до звонка Дейла. Тогда я сказал Ребекке, что это не более чем нервы, что я переживаю из-за того, что скоро стану отцом. Мне даже удалось заставить себя поверить в это, несмотря на чувство вины, которое все больше разрасталось внутри меня. Верил ли я в призраков и в проклятия ведьм? Нет, не верил. Но испытывал ли я тревогу, напряжение… подозрения, которые не мог рационально объяснить? Да, бесспорно. И я не мог отрицать, что они усиливались по мере приближения двадцатой годовщины смерти Роберта.

Не глядя на меня, Эрик сказал:

– Тебе нужно держать руку на пульсе, Эндрю. Не позволяй Мичу или кому-то еще запугать тебя. Ты выше этих глупостей.

– Но все же… То, что именно Мич нашел Синтию как раз в том месте, где когда-то погиб Роберт…

– Стоп. Ты слышишь меня? Остановись. – Он оторвал взгляд от дороги и посмотрел на меня. – Не позволяй Мичу забивать тебе голову всякой чушью. Достаточно того, что он свел с ума Дейла и Тиг. Не теряй здравомыслия. Мы с тобой единственные, у кого есть шанс с этим разобраться…

Я знал, что он прав, но от этих его слов мне стало холодно и пусто. Даже страшно, если быть честным.

– Держи себя в руках, Эндрю, – повторил Эрик. – Помни: это не история о призраках.